Сделка с джинном (СИ)
– Но Хафиз сказал…
Яр потянулся взять меня за руку, вспомнил, что не может сделать этого при свете дня, и примостил ладонь рядом с моими беспокойными пальцами, перепачканными в креме. Я сама подсунула их под его теплую ладонь. Джинн погладил меня, будто котенка по шерстке, и я замерла, разомлев от ласки.
– Хафиз мечтает покинуть кувшин и снова сделаться живым человеком. Вряд ли это возможно, он выдает желаемое за действительное, я никогда в это не верил. Такие легенды рождаются сами собой, чтобы не так страшно было умирать. Эта появилась, когда захватчики придумали способ превращать нас в рабов. Я тогда был еще свободен… Ну что же ты не ешь пирожные, Ви? – прервался он. – И чай остывает.
Я торопливо надкусила эклер и кивнула Яру, мол, продолжай.
– Говорят, самый первый из нас, великий Ваис Данияр, умирая, потратил часть магии, чтобы оставить остальным надежду. Но Хафиз запамятовал или никогда не знал о самом важном условии. Юная девушка должна любить джинна. Любить по-настоящему, самоотверженно, сильно, тогда это чувство разобьет любые оковы. А потерянная невинность – всего лишь маленькая добровольная жертва. Кровь всегда обладала магическими свойствами.
Я как раз делала глоток чая и подавилась на этих словах, закашлялась. Я была сконфужена донельзя, но Яра смутить было совсем не просто.
– Что такое, котенок? Тебя пугает кровь? – Он наклонился ниже, к самому моему виску, защекотал теплым дыханием. – Вот видишь. Ты не готова.
– Готова, – прошептала я.
Яр грустно улыбнулся и потянул за рыжую пружинку локона.
– Я не возьму. Я говорил, но повторю еще раз.
– Ты ведь можешь стать свободным! Ты, Хафиз, Латифа. Только пожелай!
– Нет, Ви. Если даже это правда и Ваис Данияр на самом деле сумел оставить нам выход… Ты меня не любишь, Вивиана.
– Я…
«Люблю!» – хотела сказать я и не смогла. Я страстно желала Яра, но любила ли?..
– Вот видишь, – повторил Яр.
В его темных глазах, в самой глубине, мелькнула и растворилась печаль. Он быстро справился с собой, стащил еще одно пирожное и отодвинулся, размял плечи. Подлил мне из медного чайника горячего напитка.
– Выпей горячего, Ви. Ты вся дрожишь.
***
На западной окраине развернулась осенняя ярмарка. Крики зазывал у шатров бродячих артистов тонули в многоголосом хоре толпы, пришедшей поглазеть на иноземные диковинки, послушать рассказы купцов о дальних странах, поторговаться с лавочниками.
– Я никогда не бывала на ярмарке, – призналась я. – Родители запрещали, считали, что детям там делать нечего. Патрик их, конечно, не слушал и, когда мы осенью приезжали в столицу, сбегал посмотреть на артистов. Приносил мне яблоки в карамели… Что если мы зайдем в лекарскую лавку, а на обратном пути заглянем сюда?
Тут же сделалось совестно.
– Хотя нет. Какая ярмарка! О чем я только думаю…
– Заглянем, – сказал Яр. – Почему нет? Все равно по дороге.
Удача наконец повернулась к нам лицом, и в ближайшей аптекарской лавке обнаружился небольшой запас сонноцвета. Яр расплатился камешками, подобранными по дороге.
– Мы воры, – вздохнула я, когда мы вышли за порог. – Это ужасно… Сейчас особенно стыдно, ведь хозяин, бедолага, из сил выбивается, чтобы держать дело на плаву. Ты видел, как он обрадовался, когда мы купили дорогое средство?
Зачем я это говорю Яру? Он только счастлив насолить потомкам лжецов.
– Не переживай, Ви, – ответил джинн. – Мы заплатили не только камнями: я зачаровал лавку, в ближайший месяц от посетителей отбоя не будет.
– Правда? – обрадовалась я.
– Нет, конечно. Коварная ложь. Джинн я или кто? – сварливо проворчал Яр – сам, видно, удивлялся, как это его угораздило проявить заботу о лавочнике.
Выполнив главное поручение, мы влились в толкучку осенней ярмарки. Чего здесь только не было! На деревянных столах – россыпи фруктов и овощей, слегка помятых, но зато и отдавали их за гроши. Прилавки с недорогими украшениями, платками и поясами. Торговали и пряниками, и медом, и мукой, и зерном. Шапками и шалями. В дальнем конце, у спуска к тракту, устроен был закуток, где мычали коровы, блеяли овцы и мекали козы. В воздухе висел острый запах жареного мяса, картошки и жженного сахара – разогнать ароматы не под силу даже ветру. Всюду шныряли вездесущие мальчишки, предлагая купить у них за монетку яблоко и грушу – или же просто так дать медяшку, если не жалко. У крытых шатров плясали акробаты в обтягивающих ярких трико – как им только не холодно! Факиры выпускали изо рта огонь в опасной близости от людского моря, но никто не двигался с места. Зеваки восхищенно ахали, несмотря на то что у самых смелых слегка подпалились усы и брови.
– О, Яр, ты так тоже можешь! – Я вспомнила огненную иллюзию в музее академии. – И даже лучше!
– Предлагаешь подзаработать? – хмыкнул Яр.
– А ведь можно было бы! Нет… Я не к тому, сейчас нет нужды. Но если бы ты стал свободным!..
– Вивиана! – рявкнул мой джинн, да так, что на нас стали оборачиваться.
– Ой, смотри, кажется, здесь скоро будет кулачный бой! – сказала я как ни в чем не бывало: ну не спорить же с этим упрямцем снова и снова.
Отец еще и потому не хотел отпускать меня на ярмарочные гуляния, а на побеги Патрика смотрел сквозь пальцы – из-за традиции кулачных боев. Это зрелище не для юных дев!
Парни и мужчины, посетители ярмарки, разделялись на две команды, раздевались до пояса и шли врукопашную – размяться, показать удаль и силу. Некоторые приходили сюда специально, чтобы почесать кулаки, а после боя выпить пива с недавними соперниками.
Распорядители боев вбивали в землю колышки и привязывали веревки, чтобы отгородить часть площадки. Стражники отгоняли любопытных ребятишек. Парни, дожидаясь веселья, расстегивали кафтаны и стягивали рубашки.
Я устремилась туда, где собирались зрители. В этот раз я обязательно полюбуюсь кулачным боем, никто меня не отговорит. Но Яр и не собирался отговаривать, встал рядом и заинтересованно спросил:
– Зачем они будут драться?
Я пожала плечами.
– Силу девать некуда. Ну и спустить пар.
– Спустить пар… – медленно повторил джинн. – Хм. Можно не сдерживаться?
– Магию применять нельзя! – испугалась я.
Яр принялся расстегивать куртку. Лицо его загорелось предвкушением. Похожее выражение я видела на лице Патрика, когда он задумывал очередную проделку.
– И убивать никого тоже нельзя! – добавила я на всякий случай. – Только драться.
– Отлично. Я понял. Без магии, без убийств.
Почему мне так не понравился восторг в его голосе? Яр пытался его скрыть, но получалось плохо.
*** 51 ***
Яр отдал мне куртку, стянул через голову рубашку. Я впервые увидела Яра обнаженным по пояс. В одежде он мог показаться худощавым, но сейчас особенно хорошо было заметно, как прекрасно он сложен. Поджарый, мускулистый, даже тонкие полоски шрамов на бронзово-смуглой коже нисколько не портили красивое тело.
Я сглотнула, на миг позабыв слова, но тут же снова забеспокоилась:
– Серьезно, никакой магии! За битвой обязательно наблюдает кто-то из боевых магов.
Я вытянула шею и попыталась разглядеть в многоликой пестрой толпе яркое пятно красной косынки, но людей вокруг было слишком много.
– При малейшем подозрении сплетает поисковое заклинание, и нарушителя с позором удаляют. Бывало, таких обманщиков забрасывали яйцами и помидорами.
Я представила, как в грудь моего гордого и своенравного джинна ударяется яйцо, и поежилась. Нет, я не столько за Яра переживала, сколько за горемыку, который на такое отважится.
– Ви, я и в первый раз все прекрасно понял.
Ни разу не видела на лице Яра такой широкой улыбки. Мужчины!
Между тем участники начали разделяться на команды.
– Эй, парень, иди к нам! – звали Яра сразу с нескольких сторон, безошибочно разглядев опытного и бывалого бойца.
– Правила очень простые, – торопливо заговорила я, потому что джинн уже готов был сорваться с места. – Две команды идут с противоположных концов площадки стенка на стенку. Какая команда первая доберется до противоположного края и коснется натянутой веревки – та и победила. Даже если кто-то один прорвется и добежит – это считается. Так что смотри, будет свалка!