Сделка с джинном (СИ)

Хафиз расхваливал меня перед Латифой, но я-то понимала, что он преувеличивает мои заслуги. В академию магии я попала благодаря Яру, кувшинчик умыкнула в последний момент, да и то чудом, план Хафиза испортила. Надо было немножко подождать, и герцог сам бы приплыл к нам в руки. Неужели я совсем ни на что не гожусь?
– Я только посмотрю, – сказала я вслух, хотя Яр, находясь в заточении, ничего не слышал и не осознавал.
Все равно снять перстень с руки герцога смогу только я – живая девушка. Никто из джиннов на это не способен. И вряд ли мне чем-то поможет, если Яр будет стоять рядом, грозно сузив глаза. Он на меня наверняка ух как зол!
Не давая себе времени на размышления – начну раздумывать, и остатки решительности улетучатся, – я отправилась на разведку.
Прогуляюсь по коридору, постою рядом с дверью – о чем волноваться? Я могу и не заходить в комнату герцога, пока пригляжусь.
Сумрак коридора чуть разбавляло тусклое сияние редких светильников. Было очень тихо: слуги давно отправились спать.
Дверь в спальню герцога оказалась не заперта, в узкую щель прорывался свет. Хозяин дома не спит? Да нет же – храпит так, что слышно снаружи. Видно, боится темноты. Он всего на свете боится, зато чувствует себя таким молодцом, когда дело касается Латифы. Еще бы, приручил грозного джинна, превратил в игрушку! Трус!
– Дядюшка? – позвала я не слишком тихо и не слишком громко: надо проверить, насколько глубоко он уснул.
Поскреблась в косяк. Если выйдет – придумаю причину, зачем я явилась посреди ночи.
Герцог Алдон всхрапнул чуть громче, скрипнула кровать под грузным телом, но, повернувшись на другой бок, он тут же продолжил выдавать носом рулады.
Я толкнула дверь – она бесшумно отворилась, оставив щель достаточно широкую, чтобы я смогла зайти.
Надо рискнуть. Сама судьба ведет меня.
В спальне висел тяжелый запах мужского парфюма, но и он не мог перебить вони винных паров, источаемых дядюшкой. У постели лежали две пустые бутылки из-под вина. Я не ошиблась в выводах: герцог любитель горячительных напитков, пары бокалов за ужином ему не хватило. Это мне на руку: как бы чутко ни спал хозяин дома, его сейчас и пушкой не разбудишь – вон как храпит.
Герцог лежал поверх покрывала, полы халата распахнулись, представив взору впалую грудь. Рука с перстнем покоилась на груди, будто бы герцог и во сне продолжал прижимать свой самый ценный артефакт к сердцу. Рот приоткрыт, из уголка губ тянется ниточка слюны. Я приблизилась, борясь с отвращением.
Если только получится снять перстень, я ни на мгновение не задержусь в этом доме. Тут же позову Хафиза или, что далеко ходить, Латифу и попрошу перенести нас в безопасное место. Выпущу Яра из браслета и скажу ему: «Полюбуйся-ка, ты все пропустил! Лайти теперь с нами!»
Яркая картина будущего успеха вскружила голову. Я улыбнулась, представив себе вытянутое лицо Яра: «Как, зайчишка справилась без меня?» Мне так хотелось ему доказать, что я чего-нибудь да стою!
А перстень – вот он, сам просится в руки. Герцог еще и пальцы растопырил, будто бы специально для того, чтобы мне ловчее было стащить артефакт. Может, не такой уж я никчемный взломщик?
Я ухватила ободок перстня – он сидел неплотно, чтобы артефакт легко можно было повернуть на пальце. Потянула, и он сдвинулся. Совсем не сложно! И тут герцог перестал храпеть.
Я уставилась на него, он – заплывшими, мутными глазами – на меня. Проснулся! Оставалась доля мгновения, чтобы принять решение. Я схватила герцога за руку и, склонившись, припала жарким поцелуем к тыльной стороне ладони.
– Я пришла, чтобы еще раз поблагодарить вас за доброту! – воскликнула я. – Никак не могла уснуть. Все думала-думала, где бы я сейчас была, если бы не дядюшка! Простите, если разбудила!
Герцог Алдон пожевал губами, приходя в себя. Взгляд сделался осмысленным и заинтересованным. Он сжал в ответ мою ладонь, крепко, словно в тисках.
– Ничего, дорогая племянница. Не спится, значит?
Он лукаво улыбнулся.
– Можешь прилечь рядом со мной, утешу, поглажу. Ты ведь для этого сюда шла?
 
О боги, этот похотливый, трусливый, помятый жизнью и опухший от вина мужчина действительно считает, что неотразим, и я пришла ночью в спальню, сраженная его обаянием?
А что он еще мог подумать? Хорошо, что не раскусил мои истинные мотивы!
– Я… – пролепетала я. – Нет-нет…
– Не стесняйся. Это естественный порыв здорового молодого тела, здесь нечего смущаться, – протянул герцог.
– Вы ведь мой опекун! – ахнула я.
– Еще нет. Да если бы и так – кто узнает!
– Вы неправильно меня поняли!
– Да? – Он растянул губы в улыбке и, приподнявшись, поволок меня к себе.
Еще немного – и я рухну на его чахлую грудь.
– Появись! – крикнула я, призывая Яра.
  
*** 47 ***
 
В тот же миг волна силы отбросила меня от герцога, да так, что я чуть не полетела кубарем, едва устояла на ногах. Между мной и кроватью встал, сложив руки на груди и расправив плечи, мой джинн.
Встал так, что с первого взгляда стало понятно: его не сдвинуть. Старинные стены, окружающие Лунную Розу и стоящие вот уже сотни лет, и то казались менее прочными по сравнению с упрямым и молчаливым заступничеством Яра.
– Вивиана выразилась ясно. Вы неправильно ее поняли, – сказал он.
Голос звучал спокойно, но в нем, как под тонким слоем черного пепла, тлели раскаленные угли – лучше лишний раз не беспокоить уснувшее пламя.
Герцог Алдон забарахтался, пытаясь сесть выше на примятых подушках. Тронул было перстень, чтобы вызвать Латифу, но передумал. Наигранно захихикал: присутствие джинна заставляло его нервничать.
– Да это ты меня неправильно поняла, моя девочка. Не держи зла на дядюшку.
– Конечно! Это просто недоразумение! – с облегчением воскликнула я.
Еще не хватало настроить герцога против себя. Нет, пока перстень на его руке, я должна изображать покорность и послушание.
– Мы уходим. Спокойной ночи.
Яр обернулся. Впервые после нашей отвратительной ссоры я посмотрела в его глаза. Посмотрела и струхнула еще хуже герцога. Обычно темная радужка раскалилась точно железо в горне, языки пламени вот-вот вырвутся наружу и испепелят меня. Губы так плотно сжаты, что выглядят двумя ниточками.
– Мне идти самому или ты снова отправишь меня отдохнуть в браслет? О хозяйка? – ядовито поинтересовался Яр, а несведущему человеку вполне могло показаться, что он разговаривает почтительно.
Я не стала ничего отвечать: побоялась, что голос сорвется на писк. Повернулась и вышла. Не оборачивалась до самой спальни, прекрасно зная, что Яр идет следом.
Остановилась в центре комнаты, собрала решительность в кулак, резко повернулась и… отпрыгнула, потому что Яр, этот несносный джинн, стоял за спиной и едва ли не дышал мне в затылок.
Я прижала руку к груди, усмиряя сердце, пустившееся в галоп. Яр молчал, снова спрятав все чувства за непроницаемой маской. С таким же выражением лица Латифа стояла у стола во время ужина: «Я выполню любой приказ, но мою душу ты не получишь…»
Неужели Яр думает так же обо мне? Взбалмошная, избалованная девчонка. Графинюшка, что с нее взять, только перетерпеть ее капризы.
Невыносимо…
Я подошла и уткнулась лбом в его плечо.
– Любых извинений будет недостаточно, – прошептала я. – И все же… Прости. Не знаю, что со мной творится. Я не должна чувствовать то, что чувствую, и не знаю, как это вышло.
И правда – как? И в какой момент все изменилось? Я ненавидела джинна – жгуче, до дрожи. Когда ненависть обернулась любовью?
Нет, это не любовь. Я не искушена в подобных чувствах, хотя читала в книгах, что так бывает. Однако бывает с другими – с героинями романтических историй, не со мной. Волны жара внизу живота, огненные искры в крови, голова кругом от его запаха, от вкуса его губ. Наваждение. Страсть. Желание.
Вот и теперь, стоило вдохнуть аромат пряностей, как пересохло во рту. Я поняла, что стою, скомкав в горсти край черного одеяния Яра, чтобы он не посмел отстраниться.