Босс (СИ)

- Привет, - услышал её жизнерадостный голосок, и что-то внутри встрепенулось. Возможно она так рада моему звонку, - это Джессика, сейчас я занята и не могу подойти к телефону. Оставь мне сообщение… – её голосовая почта стала ударом под дых. Даже не подошла, либо не смогла. Чёрт! Я разрываюсь!
- Привет, малыш… – мой хриплый голос оказался даже для меня таким неузнаваемым, - Очень сильно по тебе соскучился. Не знаю, правильно ли просить прощение по голосовым сообщениям, но я готов и при личной встрече сказать, что действительно чувствую. Перезвони, пожалуйста, либо давай встретимся?
Господи, я звучал, как грёбаный придурок, который изменил своей жене, а теперь этот придурок пытается построить огромный мост от своего берега, чтобы добраться до её. М-да. Так. Джессика сказала, что ей необходимо время, нам необходим перерыв, значит, давить категорически запрещено? Правильно?
- Твою мать! – откидываю полотенце на пол, а затем решаюсь принять душ.
Мне надо выглядеть свежо и бодро, когда мы сегодня увидимся в офисе, Джесс не должна понять, чем я губил своё здоровье, значит, придётся создавать иллюзию «Всё в порядке». Но на деле головная боль мучит меня, суставы ноют, а каждый раз, когда я делаю слишком быстрые шаги по квартире, живот скручивает в противном спазме. Ради неё всё выдержу. Переодеваюсь в отлично выглаженный костюм чёрного цвета, белую рубашку, обуваю лакированные туфли, а затем перехожу к причёске. Как мантру, повторяю про себя: «Свежо. Здорово. Бодро».
- Калеб, подвезёшь меня на работу? – выхожу в холл, где, как по расписанию, меня ждёт сегодняшний телохранитель. Я всё-таки не решаюсь сесть за руль.
- Конечно, Мистер Стайлс. – Спокойно кивает, пропустив меня вперёд, и мы направляемся к выходу, откуда вчера вылетела моя малышка.
- И ещё. Нам надо заехать в цветочный магазин.
Раньше цветы срабатывали, точнее, Джессика делала вид, что ей нравятся мои шикарные букеты, хотя на деле она могла счастливо улыбаться обычным полевым цветочкам. Но меня совесть заест, если я приеду в офис, ступлю на порог её кабинета, и буду выкручиваться одними словами. Может, взять ей какие-нибудь пирожные или торт, но тут же одёргиваю себя. Нельзя наседать на Джесс в ситуации, которая между нами сейчас, её всё может спугнуть, даже цветы. Но я всё равно в магазине подбираю изысканные, но крайне классические красные розы. Не скупившись на количество, беру все с большими бутонами.
И даже в машине, когда цветы лежат на соседнем сидении, где должна ворчать моя малышка, букет кажется недостаточным извинением. Господи, на её лице я видел кровь. Вновь перед глазами предстаёт картина, как я, не соизмерив свои силы, всего лишь подтолкнул Джессику в кухню, а она споткнулась, так ещё и лбом снесла чёртов стул. Мурашки бегут, как и бежала струйка крови по её скуле. В страхе, помню, схватил её за подбородок и поднял голову, отчего макушка упёрлась в ноги, а в ответ красные глаза горели непониманием. Она находилась в прострации после удара. И я так разозлился на неё за то, что Джессика позволила этому случиться, на себя за то, что посмел вообще пихнуть хрупкое тельце, и на всё происходящее вокруг нас. А какой потом взгляд был разочарованный. Ужасно.
Как раз вовремя я поднимаюсь на лифте, считая секунды до встречи с ней, обдумывая, как вновь буду умолять вернуться, как буду клясться в любви, как буду, чёрт возьми, впервые валяться у девушки в ногах. В наших отношениях вроде рулю я, а на деле, ей так легко поставить меня на место подчиняющегося.
Прохожу мимо приёмной, где со мной пытается поздороваться девушка, имени которой я с трудом могу вспомнить, а должен? Меня волнует небольшой кабинет, на котором висит табличка: «Джессика Элизабет Кинг, секретарь». У меня даже идеи нет, что ей сказать, но каждый раз – импровизация чистой воды.
Стою напротив двери и не знаю: стучать или так войти, как с ней говорить… Или дать попытку меня прогнать? Окей! Действуем! Открываю дверь сам, возможно обескуражив её своим наглым поведением. А возможно… Тут некого было обескураживать. Кабинет пуст. Время почти полдесятого. Внутренний голос подсказывает: она не придёт, ей незачем приходить сюда. Да, и на лице ужасный вид, скорее всего. Кладу цветы на стол, на котором, в отличии от моего, нет дикого беспорядка, напротив, тут ручка к ручке, листочек к листочку, и ни пылинки.
 
- Привет, это Джессика, сейчас я занята и не могу подойти к телефону. Оставь мне сообщение… – вновь холодно встречает голосовая почта, на секунду даже кажется, что это единственная возможность вообще когда-либо теперь услышать её тонкий, звонкий голосочек.
Оповещающий сигнал о начале записи сообщения звенит в моём ухе, и я недовольно морщусь. Чёртово похмелье!
- Снова привет, малыш. Я не знаю, опаздываешь ты на работу или не хочешь сюда идти, просто позвони, потому что… Иначе я сойду здесь с ума. – Всё, на что меня хватило, и я снова скинул.
Вот теперь кажется, что обычными извинениями ни за что не отделаться. Раньше, когда она меня ненавидела, я всё равно слышал колкие словечки, крайнее недовольство или хотя бы огрызания, а здесь даже поговорить нет возможности. Чёрт, либо она перешла к нашему перерыву, либо возненавидела.
Вновь взяв цветы, которым грех пропадать, выхожу обратно в приёмную и направляюсь к той самой темноволосой девушке, которая неестественно улыбается. Мне кажется, я её помню. Клеилась на корпоративе в честь «смены власти», и меня действительно интересовала, что у неё под юбкой, но тогда вроде сдерживала Николь, будучи моей девушкой, и Джессика, которая пришла грустная и поникшая.
- Зои, поставь эти розы в вазу. – Протягиваю тяжёлый букет цветов.
- Хорошо, Мистер Стайлс. – Её писклявый голос раздражает меня до жути, потому что всё, что мне хочется слышать, – это любое слово с уст Джессики, кроме тех, что на повторе крутятся у неё на голосовой почте.
Направляясь к себе в кабинет, прохожу мимо её, чувствуя тоску по действительно родному человеку. Нутро подсказывает, что мы далеко не просто на холодной войне, а нас вообще больше ничего не связывает. Как хочется всё исправить!
Падаю на стул в своём кабинете и просто откидываюсь на спинку. Не собираюсь даже заниматься делами. В голове щёлкает воспоминание о том, что в нижнем ящике лежит припасённая бутылочка бурбона, которую мне подарили партнёры. Тогда я усмехнулся и кинул колкость, что не пью горячительные напитки, а сейчас эта бутылка с янтарной жидкостью падает на мой стол.
Телефон дребезжит рядом, и я кидаю один единственный взгляд, чтобы увидеть грёбанное имя: «Николь». Достаточно просто его увидеть, а затем забить. Открываю бутылку и секунду думаю, что надо достать стакан из шкафа, а это совершенно не привлекает меня. Горько морщусь, как только жидкость из горла опускается в желудок. Так-то лучше. Можно снова забыться в пьяном угаре.
========== Глава 37 ==========
У неё такие мягкие волосы, что можно сойти с ума от прикосновения к ним. А глаза настолько чистые, невинные и самые честные, что можно ещё раз упасть в ноги и поцеловать коленки. В последний раз, когда я её видел, они были расцарапаны и уже приготовленные к моменту, когда нальются синими и бордовыми красками. Вот именно тогда её светлые волосы были потрёпаны и взъерошены, глаза покраснели от слёз, как и нос, который шмыгал, и, который она постоянно тёрла. Момент, где всё пошло наперекосяк, стоит перед моими глазами, врезавшись в память, как один из самых сложных, эмоциональных дней.
- Гарри… – слышу её звонкий, но при этом такой спокойный голос, и переворачиваюсь, чтобы найти теплое тельце малышки. Знаю, она где-то рядом.
Почувствовав источник сладкого запаха, кладу руку на что-то мягкое и тёплое, придвигая к себе, пока снова не понимаю: подушка. Подушка, которая пропахла Джессикой. Чёрт возьми, голова просто раскалывается, и это совсем не сюрприз с утра. Выключаю будильник и тут же беру смартфон, где желаю всем сердцем увидеть хоть одно сообщение от неё. Хоть крошечное. Хоть гневное. Хоть полное сарказма и усмешек. Но там ничего от неё, пишут все, но не она.