Нежное создание 2 (СИ)
* Бергамский ковёр — турецкий ковёр ручной работы, изготовленный в районе Бергама в провинции Измир на северо-западе Турции.
Глава 18
— И не только чаю, — ответил за хозяйку гость. — Вчера здесь мне была обещана вкусная трапеза.
Ника задержала глаза на мужчине. Ей нравилось видеть его в приподнятом настроении: серые, чуть прищуренные глаза светились живым умом и мягкой иронией, губы подрагивали в полуулыбке. Весь его вид выражал достоинство и спокойствие.
Глядя на него, хотелось улыбаться.
— Хенни, неси чай и пивную тарелку! — распорядилась девушка.
Ван дер Меер пристроил трость у спинки дивана, сдвинул в сторону накладку на сиденье и сел напротив компаньонки. Усмехнулся:
— Пивная тарелка? И пиво есть?
— Немного. Использовали для поджаривания крылышек.
— Что-то доселе неслыханное, — выгнул он бровь. Не спускал внимательных глаз с осунувшегося лица Ники. — Так кто упокоился? По кому скорбите?
— Походу, по Жакую.
Кэптен молчал в ожидании — снова её не понял.
— Жакуй улетел, — со вздохом пояснила девушка. — Думаю, недолго ему радоваться воле.
— Не печалься, Руз, — Адриан остановил взор на её заплаканных глазах, опустил на сложенные на столешнице руки. — Куплю другого. Скоро не обещаю, но недели через две-три будет у тебя такой же.
— Такого уж точно не будет, — хмыкнула Ника. — И не надо. Всё же без него спокойнее.
Она спрятала руки под стол. Выглядели они запущенными и неопрятными: кожа загрубела, ногти отрасли, кутикула подтянулась. Пора воспользоваться маникюрным набором, виденным в ящичке с духами.
В своей прошлой жизни девушка ни разу не ходила в маникюрный салон. За своими ногтями ухаживала сама: подстригала, подпиливала, полировала, покрывала бесцветным лаком.
— Госпожа Маргрит куда-то едет? — спросил Ван дер Меер, откинувшись на спинку дивана.
— Едет в Амстердам с господином Ван Ромпеем.
Так и хотелось дополнить: «Едет продавать награбленное Якубусом золото, найденное после его смерти».
Почему Нике не пришла в голову эта мысль, как только госпожа Маргрит упомянула о продаже драгоценностей? Личные украшения она без опасения может заложить или продать в Зволле, а вот сбыт краденого требует разумной осмотрительности. На вырученные деньги она сделает ремонт в гостиной, купит ковёр, картины, новую мебель и вернётся к прежнему образу жизни.
— Сегодня он был у нас с визитом, — постаралась выглядеть не слишком взволнованной. — Купил мои расчёты по похоронному бюро.
Ждала, что Кэптен скажет, что банкир приходил и к нему, но он молчал.
Всё же не сдержалась, спросила:
— К тебе не заходил?
— Заходил, — мужчина остановил глаза на кошеле. Усмехнулся: — Что старик предлагал взять мне кредит в его банке и обещал вернуться за ответом, знаешь от моей экономки?
Ника опустила глаза. Рассматривала текстуру дерева на столешнице:
— Пока наш договор не подписан, ты можешь всё переиграть и принять выгодные условия банкира. На полученный кредит купишь и снарядишь корабль в Ост-Индию. Быстро поправишь свои дела. Это тебе не кофейня, от которой отдачи придётся ждать не один год.
— Переиграть? — Ван дер Меер сузил глаза, вскинул подбородок; над переносицей залегла складка. — Слово-то какое подыскала мудрёное. Где ты их только берёшь?
Достал из внутреннего кармана полукафтана сложенные бумаги и небрежно, с толикой нервозности положил перед Никой:
— Читай, правь, если найдёшь что, переписывай и подписывай.
Из кухни вышла Хенни с подносом.
— Положила всего понемногу, — отчиталась она, выставляя блюдо с закуской на стол. — Госпоже Маргрит уж очень пришлись по душе куриные крылышки.
Ника осмотрела закуску:
— Луковые кольца не делала?
— Не получились, как только ни пробовала, — вздохнула служанка. — Может, чего-то недостаёт?
— Недостаёт опыта, — усмехнулась девушка. — Будем его набираться вместе.
Хенни набрала воздуха в лёгкие и виновато вздохнула:
— Госпожа Руз, про часы я не собиралась говорить госпоже Маргрит, — засопела носом. — Поганый мой язык. Простите меня.
— Какие часы? — Кэптен вопросительно поднял брови.
— Никак… — не успела договорить Ника, как одновременно с ней служанка выпалила:
— Которые украли сегодня.
Ван дер Меер чуть не подавился сырной палочкой.
Прожигая Хенни тяжёлым взором, девушка процедила:
— Пиво, которое осталось, принеси.
Надеялась, что упоминание о краже мужчина пропустил мимо ушей.
Не пропустил.
— Так что там вышло с часами? — неспешно приступил к трапезе.
**
Девушка ответить не торопилась. Взяла договор, развернула, пробежалась глазами по тексту:
— Когда идём подписывать?
— Завтра после полудня, — забросил в рот ломтик картофеля фри. — Так что с часами вышло? — присматривался к рыбным крокетам.
Хенни вошла торопливо. Размахивая кувшином и высоким стаканом, на одном дыхании проговорила:
— Часы господин банкир госпоже Руз подарили. Золотые. Их и украли.
Ника не ожидала от служанки подобной прыти.
— Хенни! — гаркнула на неё со злостью. — Расчёт получить хочешь?!
В третий раз служанке говорить не пришлось. В дверном проёме мелькнул край её юбки.
— Простота хуже воровства, — пробурчала ей вслед Ника. Всё же слуги должны быть глухонемыми. Для их блага и блага хозяев.
Налила компаньону пива. Проследила, как он пьёт. Не пьёт — блаженствует, запивая куриные крылышки и сухарики. Сдержала улыбку. Когда он поднял на неё глаза, сказала:
— Господин Ван Ромпей подарил мне золотые карманные часы… на прощание… на память, — прозвучало как оправдание.
Ван дер Меер молчал. Ел и молчал.
Ника сочла нужным продолжить:
— Я положила их в кошель и пошла в мастерскую горшечника. На обратном пути собралась зайти в лавку купить кисти, а кошеля на поясе не оказалось. Всё, — пожала плечами.
— Кошель, случаем, не обронила?
— Срезали его. Я даже не услышала как. На Речной улице возле склада госпожи Маргрит шла торговля. Когда мы с Хенни там проходили, меня толкнул мальчишка.
— Меня тоже толкнул, — в проёме в кухню показалась служанка. — Только другой. Двое их было. Один отвлёк, другой срезал.
— Как выглядели, помнишь?
Ника отрицательно качнула головой.
— А ты? — Адриан смотрел в сторону кухни.
— Голозадые все на одно лицо, что б у них руки отсохли.
Продолжая посылать проклятия в адрес отъявленных воришек, Хенни поспешно скрылась в кухне.
— Попробую на сей счёт что-нибудь разузнать, — бодро проговорил Ван дер Меер.
Ника не надеялась на возвращение дорогой вещи. Успела свыкнуться с её потерей, но преподанный жизнью урок усвоила. Смотрела, как не спеша и вдумчиво продолжает мужчина есть, пить пиво. Стряпню не хвалил, но по довольно сощуренным глазам было видно, что ему понравилось всё: и картофель фри, и куриные крылышки, и сырные палочки, и рыбные крокеты.
Когда он отодвинул от себя пустую тарелку, Ника не выдержала:
— Ну как? — ждала похвалы.
— Хорошо, — соизволил он ответить. — Спасибо.
— И это всё, что ты можешь сказать?
Кэптен удивлённо вскинул брови:
— Руз, я же сказал — хорошо.
— Если твоё «хорошо» означает высшую степень похвалы, то я соглашусь. Пивная тарелка в моём видении получилась обал… замечательная. Ты в здешних заведениях общепита видел что-нибудь похожее?
Ван дер Меер тяжело выдохнул:
— На каком языке ты изъясняешься? Порой мне кажется, что ты долгое время жила где угодно, только не в Нидерландах.
— Тебе не кажется. Так и есть, — ухватилась Ника за предоставленную возможность излить душу. С замирающим сердцем ждала, что ответит мужчина.
Он укоризненно качнул головой и ничего не ответил.
— Ты веришь в переселение душ? — задумчиво спросила она. Глаза повлажнели, подёрнулись грустью.
Его напряжённый вопросительный взгляд побудил продолжить: