Я разорву эту помолвку! (СИ)

Стало стыдно. И это поведение благородной леди? Даже крестьянки себя так не ведут, что он обо мне теперь думает? Это полный провал…
Ноги меня не держали, и я опустилась на землю, наверняка пачкая светлую ткань юбки травой. Ну и пусть.
— Ох, ну можно и так, — Джеймс присел рядом и вытянул ноги вперед. Наши плечи касались друг друга. Он ничего не спрашивал и не ждал моих объяснений.
— Мне нравятся тюльпаны, — призналась я. — Только они цветут весной. Еще люблю ромашки. И астры.
Я повернулась и встретила его взгляд. Джеймс улыбнулся. Его улыбка придавала мне сил. Я так привыкла быть сильной, но почему-то рядом с ним постоянно проявляла слабость.
— Это герб нашего дома. Моя мать ненавидела эти цветы.
— Вот как, — помедлила я. — Мне нужно тебе кое-что рассказать.
Джеймс
Я вскапывал сухую землю, поднимая вокруг пыль, которая едкими пылинками оседала на мокрой от пота коже.
Флоренс…
Мы хорошо проводили время, но вдруг девушка умчалась прочь без оглядки. Хотелось протянуть руку и остановить ее, но это было невозможно.
Чертов Брук, кем бы он ни был, я начинал ревновать к этому мерзавцу. Было около двух часов дня, когда она уехала, но сейчас солнце уже клонилось к горизонту, а ее все нет. Что задумал этот арендатор? Разве не в курсе, что у нее уже есть жених?
Он и в прошлый раз просил ее о встрече, тогда служанка прибежала и Флоренс поспешила к мужчине оставив меня на тренировочном плацу. И что она сказала, когда вернулась — самый галантный из тех, кого она знает? Этот лорд без землевладений?
Я сжал челюсть и продолжил молча вскапывать землю под клумбу. Только физический труд мог сейчас успокоить мои мысли. Ко всему прочему мне нужно взять себя в руки и не дать волю кошмарам, было стыдно представить в каком состоянии меня ночью обнаружила Флоренс. Повторения не хотелось. Хотя против такого пробуждения я против не был. Воспоминания о том, как я держал ее в руках все еще бередили душу и тело.
Флоренс появилась неожиданно. Завидев меня она спешилась и быстрым шагом пошла навстречу.
Я выдохнул. Не отпускавшая тревога рассеялась. С ней все хорошо, цела и невредима, слава богам.
Но что-то было все же не так.
Карие глаза невесты смотрели с каким-то отчаянием и смирением. А потом Флоренс вдруг заплакала. Против женских слез я был совершенно бесполезен. Неловко притянул девушку к себе и начал бормотать слова утешения.
Она наверняка решила, что я бесчувственный чурбан. Так и есть. Ни я, ни отец, который занимался моим воспитанием с тех пор, как умерла мама, особо на чувства щедры не были. От того нам и было неловко находится долго рядом друг с другом. Вот я и представления не имел, как ладить с девушками, такими как Флоренс.
У меня была одна подруга в столице до военной кампании. Шанна пользовалась большой популярностью у выпускников боевиков, которые только вышли за стены академии. Однако меняла она их быстрее перчаток. Долго по мне эта леди точно не скучала. Да и постоянного ухажера у нее тоже не было, такую любвеобильную женщину не каждый сможет укротить.
Флоренс же… мне казалось, что я коснусь, и она разлетится в воздухе душистыми лепестками и по ветру умчится туда, где я не смогу ее найти. Но если только кто-то посмеет обидеть ее, и этот нежный цветок станет острее бритвы и кровожаднее львицы. В не было много граней, много того, что еще мне было неизвестно, но отчаянно желанно.
Она отстранилась и села прямо на землю.
— Мне нравятся тюльпаны. Только они цветут весной. Еще люблю ромашки. И астры.
Мы встретились взглядами. Мое сердце пропустило удар. Она ведь не может не знать? Астер — это фамилия моего рода. Астра… Она сказала, что любит астры. Есть ли здесь намек? Нет, точно нет. Я схожу с ума.
— Мне нужно тебе кое-что рассказать.
Девушка начала свой рассказ.
Чем больше я слушал, тем больше…
— Значит, в прошлый раз встреча с лордом Бруком…
— Я встретилась с его высочеством Филиппом, — пробормотала Флоренс.
Ничего хорошего эта встреча не предвещала. Брат Гидеона, он всегда казался мне лишь блеклой тенью того, каким должен быть принц. Но жизнь давно уже проучила меня и показала, насколько плохо я разбирался в людях и был слеп.
 
Отчасти почувствовал облегчение из-за того, что Фло с этим лордом Бруком так и не удалось встретиться, что все это был лишь прикрытием.
Значит, второй принц хочет, чтобы я отказался от своей дружбы с Гидеоном. Мы с кронпринцем давно уже не поддерживали связь, но зла на него я не держал. Не думал, что мои решения приведут к таким последствиям. Но как же бесит, что венценосная семья посмела втянуть в свои разборки Флоренс. Что она им сделала? Каким образом оказалась крайней?
Если уж кого они и желают сделать пешкой, то пусть лучше обращаются ко мне. Филипп, верно, считает, что я как верный пес, у которого нет своего собственного мнения, буду вилять хвостом в сторону поманившего?
Флоренс кусала губу.
— По приказу императрицы ее люди подорвали один из рудников на месторождениях графа Уитмора. Джеймс, мне неловко тебя просить, ты ведь ничем не обязан… Ах, глупо, наверное, было вообще что-либо рассказывать, все-таки вы с его высочеством друзья, да? А?
Невеста замерла, я крепко держал ее за плечи.
— Послушай, друг тот, кто не отвернется от тебя, когда весь мир уже готовит тебе саван. Тебе не нужно стесняться или чувствовать неловкость, что угодно проси, нет, требуй — я приму все как должное. И вовсе не глупо, я рад, что ты рассказала, — я опустил Флоренс и, не удержавшись, провел рукой по ее щеке. — Ты молодец, это было тяжело, решиться и довериться мне.
Я и сам понимал, насколько важный шаг сделала девушка мне навстречу. И это осознание окрыляло. Мне казалось, что я уже достаточно узнал Флоренс, но сейчас я понял, что едва ли знал хоть что-то. Она мне верит, заботится о моих интересах так же, как о своих собственных. По сердцу будто бы прошлись едва касаясь перышком, так я мог описать свои ощущения в тот момент.
Флоренс прикрыла глаза и потерлась о мою ладонь как котенок. Затем на ее мягких персиково-розовых губах расцвела широкая улыбка. Мои щеки опалило жаром.
— Спасибо, — устало выдохнула девушка и отстранилась.
Я сжал ладонь, испещренную шрамами, в кулак, все еще ощущая бархатистость ее кожи.
Несколько следующих дней мы с Фло и присоединившимся к нам позже Томасом занимались уборкой в саду. Девушка заказала из города цветы и растения, саженцы деревьев в замен погибших. Постепенно это угнетающее своим видом место преображалось. Вместе с ним мне казалось, что что-то менялось и у меня внутри, прорастая корнями и отчаянно желая пробиться наружу.
Барон Винтер с налетом легкой ностальгии иногда выглядывал из окон своего кабинета, наблюдая за нашей работой. Я понимал, потеряв жену, он хотел сохранить в память о ней как можно больше, но как со временем стираются из памяти воспоминания, так и стареют, приходят в негодность вещи. Особенно если не ухаживать за ними. Время безжалостно ко всему. Тосковать по кому-то совершенно нормально, но нужно помнить и о живых, которые нуждаются в тебе.
Нам с Фло стало легче общаться и быть рядом друг с другом. Словно пали незримые оковы. Такая яркая и открытая, она заражала своей любовью к жизни, но и вдумчивостью тоже восхищала. Дом полагался на мнение своей леди. Крестьяне боготворили свою госпожу, она ко всем относилась с одинаковой теплотой и вниманием.
Подобно одному из тех цветов, тянущихся верх чтобы согреться в лучах солнца, которые высаживала в саду девушка, я также стремился оказаться рядом с нею, чтобы и мою душу излечило исходящее от нее тепло.
Приезжали друзья невесты. Ее подруга Кларенс с мужем и дочерью. Поначалу чета Пирсов косилась на меня с подозрением. Они были близки с бароном и его семье, знали по имени каждую служанку и хвалили улучшившиеся навыки повара, но подчеркнуто холодно и отстраненно держались со мной.