Я разорву эту помолвку! (СИ)

Она пробежалась по листам и быстро все подписала. Рукалицо, моя ты хорошая, такие вещи нужно читать с лупой, вглядываясь в каждую буковку. Ничего, научим.
Согласно контракту, я обязана предоставить работнице комнату и еду в поместье, плюс транспорт для того, чтобы добраться до места исследований — читай до шахты — а также выплачивать ей заработную плату, согласно договоренности. Комнату я велела подготовить уже давно, а багажа у гостьи не было, сумка через плечо не в счет.
Видимо, положение у девушки было крайне отчаянное, раз она решилась на такой шаг и поехала в неизвестность, рискнула тем, что ее могли арестовать за присвоение чужого имени.
Аби была явно рада такому повороту событий. Крыша над головой плюс кормежка, на это она и не рассчитывала. А уж, когда я начала свой рассказ о том, как обнаружила неизвестный металл и со слов шахтеров передала каким образом он проявляет свои свойства, можно было смело утверждать, что она была на седьмом небе от счастья.
— Это лучший день в моей жизни! — пропищала моя новая сотрудница, когда мы из гостиной переместились в столовую, и Лара подала ей блюдо с только что приготовленным грибным супом и салат из курицы.
Отец обедал у себя, а Томас еще не вернулся с уроков, пока решили, что он будет посещать учителей в Лоррине, поисками подходящей кандидатуры занимался барон, и к выбору он подходил крайне тщательно, так что за столом мы были вдвоем.
Я бы и Лару усадила — не сказать, что я не пыталась ранее — но она отказалась наотрез. Негоже слуге сидеть рядом с леди. Подобное мне претило, но я прекрасно понимала, что устои чужие менять, дело тонкое, и возможно, бесполезное. Но попытаться все равно стоило.
Вопреки предложению отдохнуть после дороги и приступить к работе завтра, Аби не могла больше усидеть на одном месте. Даже в карете трясла ногой, то и дело выглядывая в окно, этим напомнив мне осла из «Шрэка» с его «Мы уже приехали?» повторяющимся каждые пару минут вопросом.
Для моих бравых работников подземелья одна девица было уже много, а тут две нагрянули. Но к Аби у них отношение поменялось быстро. Та, в отличии от меня, от страха не замирала, о наряде не переживала, и даже без слов мужчин полезла в темную пропасть под землей первой. Ее и заставлять было не нужно.
На удивление она пробыла там довольно долго. Я помнится, и часа не продержалась, почти сознание потеряла тогда, и вся измазалась грязью неясного происхождения.
Во второй раз я в шахту не полезла. Осталась наверху. Прибрала немного в сторожке, поставила чайник, разложила на тарелке привезенные с собой бутерброды и села проверять заполненные мастером Огюстом отчеты по добыче за этот и прошлые года.
Добыча бертрия — металла, из которого изготавливались артефакты в империи, заметно сократилась за последнее десятилетие. Это правда, никакого заговора не было. Такова жизнь, шахты скуднеют, ничего люди с этим поделать не могут.
Но, о удача! Новый элемент, ранее неизвестный — это я проверила тщательно, ни одного упоминания или намека — обнаружили на моей земле. Реальный шанс спасти баронство упал мне в руки.
Надежды на магазин и эко-мех я не теряла, но понимала, что выплатить долг — моя изначальная цель — и развивать и привести к процветанию собственные земли — то, что сейчас все больше и больше волновало мои мысли — требует огромных финансов, которые один бизнес мне вряд ли принесет.
В последнее время, не знаю точно, когда, может, когда посетила родную деревню Лары, а может тогда, когда познакомилась с шахтерами, или тогда, когда отстаивала справедливость в отношении брата, или даже раньше, но у меня возникло чувство ответственности.
За земли, которые пострадали от неграмотного управления, за людей, которые на них живут и несмотря на различные препятствия и неудачи не бросают родной дом и свое дело… я чувствовала сердцем, что я в ответе за них.
Мне не безразлична судьба тех, кто живет под крылом защиты баронств Винтер, вверяет хозяевам этих земель свое благополучие.
Забавно, как меняется человек. Как время и место, окружение и даже чьё-то ненароком оброненное слово приносит в его душу перемены. Слово брошенный в воду камень рождает на ее поверхности круги, превращающиеся в водную рябь, волнующую безмятежную гладь.
 
Сначала это едва заметно, но камешек за камнем, и вот уже на воде образуются волны, смывая предыдущие мысли, убеждения и заменяя их новыми.
Правы те, кто говорят, что люди не меняются сами по себе, ведь в мире ничего не происходит просто так. Ибо и человек не выживет в одиночку.
Так и я, попав сюда с Земли, не смогла бы остаться той собой, какой была раньше. Я бы просто не выжила в этом чуждом мне мире, не изменившись. Все не случайно, везде есть закономерность, логика которой не всегда нам подвластна. И это развитие событий рождает в моем сердце предвкушение того, что еще ждет меня впереди…
* * *
Джеймс: Она точно ждет моего возвращения!
Автор, виновато отводя глаза: Не хочется тебя разочаровывать, но…
  
Глава 10. «Решимость невесты»
 
Джеймс
Руки тряслись так, что даже не мог удержать фляжку с водой, не расплескав половины. А звуки пальбы все не прекращались…
Запах пороха и железа стоял в воздухе, смешиваясь с поднимающимся с земли смрадом крови и тошнотворным ароматом разлагающихся тел.
Мы держали глухую оборону. День сейчас, или ночь понять было невозможно из-за смога, разрисовавшего небо и не пропустившего ни кусочка.
Я сидел в окопе, ноги затекли, а спина отказывалась разогнуться. Сколько наших полегло, сколько осталось в живых — неведомо. Но что было ясно точно, разбираться мы будем с этим потом.
Позже, когда все утихнет, начнем отыскивать тела и составлять списки тех, кто уже не вернется домой, не обнимет своих отца и мать, жену, детей… сейчас пока не время. Бой не завершен. Остались еще те, кто может держать оружие в руках. Выживут ли они или станут очередным именем в списке скорби еще не предрешено.
Совершенно непонятно было, кто выигрывает, а кто нет. Я слышал, как раз за разом палили заклинаниями пушки, как падали, разрывая землю ядра обычных орудий. Периодически над головой вспыхивали всполохи шальных проклятий, чудом пролетевших мимо.
Я тоже что-то делал. Посылал в сторону врага заклятья, помогал заряжать магией катапульты и магометы, махал мечом, разя врага… Мне казалось, что это тело мне не принадлежит. Словно это не я сейчас убиваю людей, а кто-то другой.
Но это ложь.
Это я.
Я проливаю на эту землю чью-то кровь, чтобы не пролилась моя.
Вокруг полный хаос, шум, зловоние и смерть. Не понятно даже, где свои, а где чужие. Страх приходит позднее. Когда меня сменяют и отправляют восстановить силы и магический резерв. А я и не знал, что был на пределе.
Сколько времени уже прошло?
Неизвестно. Но кажется, что уже целая вечность. И еще одна такая же впереди.
Уши заложило от очередной пальбы. Руки все никак не могли угомониться. Да, мне было страшно. Очень страшно. Я боялся, сам не знаю, чего.
В те моменты, мечтая о том, как благодаря тебе армия приходит к победе, если и думаешь о смерти, то представляешь ее героической, без страха и боли. Я был наивным глупцом.
Ужас накрывает меня волнами. Хочется исчезнуть, вырваться из этого плена сражения или вернуться назад во времени, где меня ждет теплый ужин и мягкая постель. Но деться мне некуда.
Сжимаю карман на груди, где сложенное в четыре раза хранится мое письмо, адресованное Флоренс и возвращенное обратно, с криво написанными строками на обороте:
«Нет смелости без страха.
Даже если все очень плохо — когда-нибудь это кончится. Ничто на свете не вечно».
Такие простые и жестокие слова.
И в то же время такие нужные.
Я цеплялся за них, как за последний лучик солнца цепляется закат, как утопающий отчаянно борется за каждый глоток воздуха, как бьется на смерть загнанный зверь, с тем же отчаянием я искал в этих строках надежду и утешение.