Папа на сезон (СИ)

— Последние года четыре нет.
На языке крутится вопрос, почему именно столько лет, но я молчу, скорее всего, это просто совпадение, а может, ляпнул, не особенно подумав.
— Ну а ты как отдыхаешь, Настя? – спрашивает меня. Я пожимаю плечами.
— Да знаешь, тоже не особенно продуктивно.
Он кивает, некоторое время мы сидим молча, попивая шампанское. Когда приближается время икс, Демьян снова усмехается.
— Ну что, давай сливаться в объятиях?
Я молча оставляю бокал, замечая, как подрагивают пальцы. Так, Настя, не нервничать. Это всего лишь поцелуй, который ничего не значит. Мы подходим к перилам и смотрим на море, облокотившись на них. Теплый ветер треплет мне волосы, но я даже не думаю их убирать, на меня нападает странное оцепенение.
Демьян поворачивает голову в мою сторону, а потом тянет руку и заправляет мне волосы за ухо. Сердце начинает стучать так отчаянно, словно готовится выпрыгнуть из груди. Я выпрямляюсь, Демьян тоже, мы стоим близко, но я не могу сделать шаг первой. Наконец, он кладет одну руку мне на талию, вторую на шею и притягивает ближе к себе. Я чувствую, какое у него горячее тело, и нервно сглатываю. Демьян склоняется к моему лицу.
Мы оба, как плохие актеры, смотрим друг на друга, то ли ища поддержки, то ли ожидая реакции. Но когда его губы приближаются к моим, я закрываю глаза. Да-да, как в дрянном романтическом фильме, но так ведь и должно выглядеть со стороны? А через мгновенье губы Демьяна касаются моих.
Сначала он целует аккуратно, почти невесомо, и я отвечаю ему неуверенно. Но через пару мгновений мои руки сами скользят по его плечам вверх, обхватывают за шею, а его прижимают меня к себе вплотную. Поцелуй становится более требовательным, страстным, а может, мне это только кажется, потому что в голове расстилается странный туман, а ноги слегка подкашиваются. Держись, Настя, еще немного, они сделают снимки, и можно будет покончить со всем этим. А через мгновенье я чувствую, как Демьян добавляет к нашему поцелую язык.
  
Глава 9
 
Демьян
Она совсем не сопротивляется, может, удивляется, замирает, а потом отвечает, запуская руки в мои волосы. Я сам не знаю, почему не останавливаюсь, почему продолжаю ее целовать, хотя очевидно, что все положенные сроки для фотографии уже прошли. Но Настя так чувственно отвечает, ее рваное тяжелое дыхание, дрожь – все выдает возбуждение, которое накрывает и меня. И я даже думаю о том, чтобы затащить ее в постель на самом деле, но почти сразу здравомыслие берет верх. Ни к чему усложнять наши отношения. Нам еще столько времени светиться друг с другом, а секс только поначалу будет доставлять удовольствие. Потом Настя непременно начнет все усложнять и выдумывать то, чего нет. А это значит, что переходить дозволенную грань не стоит.
Я с трудом отрываюсь от Насти и ловлю блестящий взгляд, полный желания. Она все еще тяжело дышит, да и мое дыхание ни к черту. Мы смотрим друг на друга, потом я тихо произношу:
— Кажется, можно идти в квартиру.
Девушка пару секунд то ли размышляет, то ли приходит в себя, но потом, быстро отстранившись, первой выходит с лоджии. Я иду следом, мы оказываемся в полутемной гостиной, освещенной напольной лампой, стоящей в углу.
— Идем, покажу твою комнату, – произносит Настя и быстрым шагом двигается в указанном направлении.
В полутьме ее светлое платье струится вдоль тела, придавая эдакой эфемерности и загадочности. Словно она призрак.
— Вот, – кивает на дверь комнаты, расположенной по соседству с другой, – кровать я застелила.
— Спасибо. Спокойной ночи, Настя.
— Спокойной ночи… Демьян.
Мы скрываемся за дверями одновременно, закрыв свою, прислоняюсь к ней спиной, прикрывая глаза. Ладно, сегодня я немного увлекся, но зато теперь есть лишнее напоминание, что делать этого не стоит. Ложусь на кровать, прислушиваясь к звукам за пределами комнаты. Настя какое-то время ходит, потом наступает тишина. Найдя полотенце, быстро принимаю душ, вернувшись в комнату, засыпаю, как убитый. Даже странно, был уверен, что не смогу нормально спать в новом месте.
 
Да и не припомню, когда я последний раз так рано ложился. Ничего удивительного, что в семь утра я проснулся безо всякого будильника. Интересно, во сколько встают дети? Я слышал что-то о бессонных ночах, но это вроде бы в раннем возрасте.
Нацепив джинсы, шлепаю босыми ногами по полу в сторону кухни. Холодильник по моему приказу забили под завязку, вполне можно позавтракать. Какую-нибудь яичницу я в состоянии сварганить. И тут слышу за спиной шаги, короткие и семенящие. Повернувшись, наблюдаю заспанного Андрея, потирающего глаза. Прическа по случаю ночного сна у него в лучших традициях: во все стороны. Прядь немного вьющихся волос спадает на лицо.
— Это ты, – говорит он. – Я испугался, потому что мама спит, а ты ходишь.
— Хотел приготовить яичницу, – улыбаюсь ему. Интересно, правильный ли это шаг? Если бы я так постоянно улыбался окружающим меня людям, они бы сочли Демьяна Третьякова за идиота.
— Я хочу сырники.
— А ты умеешь их готовить?
— Нет. Мама умеет.
— Давай мы не будем будить твою маму и попробуем справиться сами. Поможешь мне?
Андрей пару секунд думает, потом важно кивает. Через мгновение он уже приставляет к кухонному гарнитуру стул и взбирается на него. Усмехнувшись, я залезаю в интернет за рецептом. На вид совсем несложно, что мы, двое мужчин, не справимся?
Настя появляется в кухне в самый разгар веселья. Андрей, весь вымазанный мукой и творогом, кладет в молоко примерно пятую ложку какао, в то время как я пытаюсь снять со сковородки нечто сильно дымящееся. Сначала девушка смотрит испуганно, а потом, прикрыв ладонью рот, начинает смеяться.
Подойдя ближе и наблюдая за тем, как, оставив бесплодные попытки найти в дыму очертания сырников, я просто ставлю сковородку в раковину и заливаю водой, она интересуется:
— И что это должно было быть?
— Вообще-то сырники, – я тру нос, она давит очередной смешок.
— Я так и подумала. Андрюша! – быстро подходит к сыну, но поздно, пацан уже влил в себя как минимум полкружки приторной смеси.
— Вкусно, – улыбается во весь рот, который, как и губы, перепачканы коричневым.
Настя только головой качает. Взяв салфетку, вытирает ему лицо, а потом поворачивается ко мне и замирает. Она словно только сейчас понимает, что я стою перед ней с голым торсом, и рассматривает его совершенно однозначным взглядом. Сама в майке на тонких бретельках и коротких шортах, и я дико рад, что здесь ее сын, потому что выглядит она очень аппетитно. Преодолев возникшую неловкость, Настя тянет руку к моему лицу.
— Тебя тоже не помешает вытереть, – протирает салфеткой нос, старательно не глядя в глаза, а потом отходит к сыну.
— Ну что ж, раз сырников не будет, могу предложить яичницу, – говорит с улыбкой. Я усмехаюсь. Яичница, о да, яичница.
Она, кстати, выходит божественной, как и сваренный Настей кофе. За завтраком задаю вопрос:
— Какие у вас на сегодня планы?
Девушка открывает рот, чтобы ответить, но Андрей ее опережает:
— Мы идем покупать самокат! А еще мама будет покупать наряды.
Настя почему-то краснеет и начинает путано говорить, словно оправдываясь:
— Не наряды, просто пару платьев, чтобы появляться на людях рядом с тобой.
Она заканчивает, опуская взгляд в тарелку, я усмехаюсь. По крайней мере, понимает, что выглядит не подходяще. Только вот боюсь, как бы широко Настя не подошла к обновлению своего гардероба, все равно будет выглядеть не так. Потому что просто не знает, как надо. Почесав голову, интересуюсь:
 
— Не против, если я составлю вам компанию?
Настя замирает, не донеся чашку до рта, зато Андрей вскакивает на стуле.
— Да, конечно, можно же, да, мам? – он поворачивается к девушке, и она кивает с улыбкой. Вот уж кто может добиться от нее всего, чего захочет.
Когда Настя появляется в гостиной готовая к выходу, я осторожно говорю: