Старик и море. Авторский сборник

– Можно взять сеть?
– Конечно.
Никакой сети давно не было – мальчик помнил, когда они ее продали. Однако оба каждый день делали вид, будто сеть у старика есть. Не было и миски с желтым рисом и рыбой, и это мальчик знал тоже.
– Восемьдесят пять – счастливое число, – сказал старик. – А ну как я завтра поймаю рыбу в тысячу фунтов?
– Я достану сеть и схожу за сардинами. Посиди покуда на пороге, тут солнышко.
– Ладно. У меня есть вчерашняя газета. Почитаю про бейсбол.
Мальчик не знал, есть ли у старика на самом деле газета или это тоже выдумка. Но старик и вправду вытащил газету из-под кровати.
– Мне ее дал Перико в винной лавке, – объяснил старик.
– Я только наловлю сардин и вернусь. Положу и мои и твои вместе на лед, утром поделимся. Когда я вернусь, ты расскажешь мне про бейсбол.
– «Янки» не могут проиграть.
– Как бы их не побили кливлендские «Индейцы»!
– Не бойся, сынок. Вспомни о великом Ди Маджио.
– Я боюсь не только «Индейцев», но и «Тигров» из Детройта.
– Ты, чего доброго, скоро будешь бояться и «Краснокожих» из Цинциннати и чикагских «Белых чулок».
– Почитай газету и расскажи мне, когда я вернусь.
– А что, если нам купить лотерейный билет с цифрой восемьдесят пять? Завтра ведь восемьдесят пятый день.
– Почему не купить? – сказал мальчик. – А может, лучше с цифрой восемьдесят семь? Ведь в прошлый раз было восемьдесят семь дней.
– Два раза ничего не повторяется. А ты сможешь достать билет с цифрой восемьдесят пять?
– Закажу.
– Одинарный. За два доллара пятьдесят. Где бы нам их занять?
– Пустяки! Я всегда могу занять два доллара пятьдесят.
– Я, наверно, тоже мог бы. Только я стараюсь не брать в долг. Сначала просишь в долг, потом просишь милостыню…
– Смотри не простудись, старик. Не забудь, что на дворе сентябрь.
– В сентябре идет крупная рыба. Каждый умеет рыбачить в мае.
– Ну, я пошел за сардинами, – сказал мальчик.
Когда мальчик вернулся, солнце уже зашло, а старик спал, сидя на стуле. Мальчик снял с кровати старое солдатское одеяло и прикрыл им спинку стула и плечи старика. Это были удивительные плечи – могучие, несмотря на старость, да и шея была сильная, и теперь, когда старик спал, уронив голову на грудь, морщины были не так заметны. Рубаха его была такая же латаная-перелатаная, как и парус, а заплаты были разных оттенков, потому что неровно выгорели на солнце. Однако лицо у старика было все же очень старое, и теперь, во сне, с закрытыми глазами, оно казалось совсем неживым. Газета лежала у него на коленях, прижатая локтем, чтобы ее не сдуло. Ноги были босы.
Мальчик не стал его будить и ушел, а когда он вернулся снова, старик все еще спал.
– Проснись! – позвал его мальчик и положил ему руку на колено.
Старик открыл глаза и несколько мгновений возвращался откуда-то издалека. Потом он улыбнулся.
– Что ты принес?
– Ужин. Сейчас мы будем есть.
– Да я не так уж голоден.
– Давай есть. Нельзя ловить рыбу не евши.
– Мне случалось, – сказал старик, поднимаясь и складывая газету; потом он стал складывать одеяло.
– Не снимай одеяла, – сказал мальчик. – Покуда я жив, я не дам тебе ловить рыбу не евши.
– Тогда береги себя и живи как можно дольше, – сказал старик. – А что мы будем есть?
– Черные бобы с рисом, жареные бананы и тушеную говядину.
Мальчик принес еду в металлических судках из ресторанчика на Террасе. Вилки, ножи и ложки он положил в карман; каждый прибор был завернут отдельно в бумажную салфетку.
– Кто тебе все это дал?
– Мартин, хозяин ресторана.
– Надо его поблагодарить.
– Я его поблагодарил, – сказал мальчик, – уж ты не беспокойся.
– Дам ему самую мясистую часть большой рыбы, – сказал старик. – Ведь он помогает нам не первый раз?
– Нет, не первый.
– Тогда одной мясистой части будет мало. Он нам сделал много добра.
– А вот сегодня дал еще и пива.
– Я-то больше всего люблю консервированное пиво.
– Знаю. Но сегодня он дал пиво в бутылках. Бутылки я сдам обратно.
– Ну, спасибо тебе, – сказал старик. – Давай есть?
 
– Я тебе давно предлагаю поесть, – ласково упрекнул его мальчик. – Все жду, когда ты сядешь за стол, и не открываю судков, чтобы еда не остыла.
– Давай. Мне ведь надо было помыться.
«Где ты мог помыться?» – подумал мальчик. До колонки было два квартала. «Надо припасти ему воды, мыла и хорошее полотенце. Как я раньше об этом не подумал? Ему нужна новая рубашка, зимняя куртка, какая-нибудь обувь и еще одно одеяло».
– Вкусное мясо, – похвалил старик.
– Расскажи мне про бейсбол, – попросил его мальчик.
– В Американской лиге выигрывают «Янки», как я и говорил, – с довольным видом начал старик.
– Да, но сегодня их побили.
– Это ничего. Зато великий Ди Маджио опять в форме.
– Он не один в команде.
– Верно. Но он решает исход игры. Во второй лиге – «бруклинцев» и «филадельфийцев» – шансы есть только у «бруклинцев». Впрочем, ты помнишь, как бил Дик Сайзлер? Какие у него были удары, когда он играл там, в старом парке!
– Высокий класс! Он бьет дальше всех.
– Помнишь, он приходил на Террасу? Мне хотелось пригласить его с собой порыбачить, но я постеснялся. Я просил тебя его пригласить, но и ты тоже постеснялся.
– Помню. Глупо, что я струсил. А вдруг бы он согласился? Было бы о чем вспоминать до самой смерти!
– Вот бы взять с собой в море великого Ди Маджио, – сказал старик. – Говорят, отец у него был рыбаком. Кто его знает, может, он и сам когда-то был беден, как мы, и не погнушался бы.
– Отец великого Сайзлера никогда не был бедняком. Он играл в настоящих командах, когда ему было столько лет, сколько мне.
– Когда мне было столько лет, сколько тебе, я плавал юнгой на паруснике к берегам Африки. По вечерам я видел, как на отмели выходят львы.
– Ты мне рассказывал.
– О чем мы будем разговаривать: об Африке или о бейсболе?
– Лучше о бейсболе. Расскажи мне про великого Джона Мак-Гроу.
– Он тоже в прежние времена захаживал к нам на Террасу. Но когда напивался, с ним не было сладу. А в голове у него был не только бейсбол, но и лошади. Вечно таскал в карманах программы бегов и называл имена лошадей по телефону.
– Он был великий тренер, – сказал мальчик. – Отец говорит, что он был самый великий тренер на свете.
– Потому что он видел его чаще других. Если бы и Дюроше приезжал к нам каждый год, твой отец считал бы его самым великим тренером на свете.
– А кто, по-твоему, самый великий тренер? Люк или Майк Гонсалес?
– По-моему, они стоят друг друга.
– А самый лучший рыбак на свете – это ты.
– Нет. Я знал рыбаков и получше.
– Qué va! [4] – сказал мальчик. – На свете немало хороших рыбаков, есть и просто замечательные. Но таких, как ты, нету нигде.
– Спасибо. Я рад, что ты так думаешь. Надеюсь, мне не попадется чересчур большая рыба, а то ты еще во мне разочаруешься.
– Нет на свете такой рыбы, если у тебя и вправду осталась прежняя сила.
– Может, ее у меня и меньше, чем я думаю. Но сноровка у меня есть и выдержки хватит.
– Ты теперь ложись спать, чтобы к утру набраться сил. А я отнесу посуду.
– Ладно. Спокойной ночи. Утром я тебя разбужу.
– Ты для меня все равно что будильник, – сказал мальчик.
– А мой будильник – старость. Отчего старики так рано просыпаются? Неужели для того, чтобы продлить себе хотя бы этот день?
– Не знаю. Знаю только, что молодые спят долго и крепко.
– Это я помню, – сказал старик. – Я разбужу тебя вовремя.
– Я почему-то не люблю, когда меня будит тот, другой. Как будто я хуже его.
– Понимаю.
– Спокойной ночи, старик.
Мальчик ушел. Они ели не зажигая света, и теперь старик, сняв штаны, лег спать в темноте. Он скатал их, чтобы положить себе под голову вместо подушки, а в сверток сунул еще и газету. Завернувшись в одеяло, он улегся на старые газеты, которыми были прикрыты голые пружины кровати.