Изгнанница на проклятом отборе, или Второй шанс для истинных

Нет. На самом деле он не раз наблюдал за отступницей сквозь астральный мир, иначе не знал бы всех подробностей её жалкого существования, да и его люди следили за ней. И приходил в ярость, зная, что мерзавка жива, здорова и, в принципе, её всё устраивает, со всем справляется. Такой расклад казался несправедливым. Почему только он должен остаться в полном проигрыше? Без возможности получить новый шанс на продолжение рода, на избавление от давления тьмы?
Но опускаться до мести… нет. Он бы не посмел. И кому мстить? Соплячке, что сама на себя накликала беду? Она совершила проступок и понесла заслуженное наказание. Люди обязаны отдавать истинных драконам, тем самым расплачиваясь за деяния своих предков. Но почему-то род Вандерлит предпочёл об этом забыть…
– Вот, – княгиня вытащила из сейфа большой портрет своей дочери, что был без рамы и протянула его. – Муж велел спрятать, выкинуть – мы не смогли.
Серам взял фотокарточку, будто впервые увидев девушку, смотрящую на него с изображения. Он никогда её толком не разглядывал. Нет, что-то такое было, скользнул оценивающим магическим взглядом, узнать, здорова ли княжна, нет ли у неё физических изъянов. Красота – последнее, что волновало. Сможет ли истинная родить наследника – вот, что было главным.
С портрета смотрела незнакомка. Приятные черты лица, упрямо-вздёрнутый подбородок, тонкий прямой нос, на удивление большие для людей глаза.
– Какого они цвета? – спросил Серам, приглядываясь к своей истинной, которую предстояло узнать.
Если такова воля Богини, если истинность нужно заслужить, Серам был готов сделать первый шаг. Сложнее всего было придумать, как заманить изгнанницу в Долину Ветров, под каким благовидным предлогом, чтобы его действия ни у кого не вызвали сомнений. И у неё в первую очередь.
Калем решил, что он готовит месть, собирается втоптать отступницу в грязь, но у Серама были совершено другие планы.
– Серые… – с теплотой в голосе отозвалась княгиня. – Как грозовое небо…
– И характер под стать… – задумчиво согласился Серам. – Да вы рассказывайте, не стесняйтесь.
Женщина покорно кивнула, её губы тронула улыбка…
***
К появлению свиты старшего сына Повелителя – я была полностью готова. Марта стояла за моей спиной перед небольшим овальным зеркалом на стене. Она прижимала к груди руки, глядя на меня со смесью восхищения и жалости. Я знала, чем вызвана эта жалость.
– В вашем возрасте вредно переживать по пустякам, мадам. Это вредно, – деланно-легкомысленно произнесла я, убирая на спину тугие пышные локоны тёмных волос, что за это время они лишь слегка выгорели на солнце, но не потускнели, не потеряли своей силы. – Шаардан решил, что может вынудить меня выступать в своём представлении под страхом смерти, но он заблуждается.
– Ох, девонька… – вздохнула Марта. Достала из кармана домашнего платья платок, прижала его к припухшим покрасневшим глазам. Практически всю ночь мы не сомкнули глаз: некоторые наряды пришлось перешивать под меня. Но мы справились. – Не накликай на себя беду. Если тихо отсидишь этот отбор, то вернёшься домой целёхонькой и с вознаграждением.
– Так и будет, – с улыбкой заверила я. – Пусть унижают, пусть насмехаются, ниже мне падать просто некуда. А так как я не принадлежу роду Вандерлит, то и нет причин переживать о репутации родных…
Ощутив внутренний укол, я поморщилась. Если уж быть совсем откровенной, хотя бы с собой, мне хотелось, чтобы и отец, и мать увидели, что я не пала духом. Что я по-прежнему достойна назваться их дочерью, несмотря ни на что. Мне не нужна их жалость, я буду сильной. И по-прежнему, пусть совсем немного, но гордой. И эта гордость выше эго шаарданов, выше воли Богини, выше звёзд…
– Платье… не слишком откровенное? – неуверенно поинтересовалась Марта.
Я полностью отпорола рукава и верхнюю часть до самого лифа, благо покрой позволял. Платье держалось исключительно на моей груди и резинке, которую я вшила. Теперь ничто не скрывало шрама, который сейчас перекрывала печать тьмы. Пусть видят все – мне нечего стыдиться. Давно перестала сожалеть о своём поступке, а сейчас жалею лишь о том, что люди до сих пор продолжают пресмыкаться перед драконами, с радостью хватая от них жалкие подачки.
 
Если истинные пары шаарданов служат продолжением их рода, разве они не должны относиться к ним со всем почтением? Но они упорно продолжают принимать истинных, будто нехотя, как нечто самой собой разумеющееся. Не знаю, что должно произойти, чтобы отношение драконов хоть как-то изменилось…
Внезапно дохнуло холодом. В доме потемнело, будто кто-то взял и выключил солнечный свет. Я подошла к окну и выглянула, задрав голову. На небе расползалось грозовое облако, в котором бурлила тьма. Она клубилась, потрескивая искрами, вынуждая неотрывно смотреть…
Порывистый ветер подобрал с земли сухие сосновые иголки, перемеженные с песчинками и безжалостно швырнул мне в лицо. Я улыбнулась.
Разве можно было ожидать от появления шаарданов чего-то другого?
Отстранилась от подоконника, закрыла створки и подняла с пола свой небольшой саквояж, в котором умещались все мои пожитки.
«Моё приданое…» – возникшая мысль развеселила. Страх и тревога окончательно отступили. С этого момента и дальше… что бы не происходило, я буду невозмутима и верна себе.
– Береги себя, дочка, – надрывно вымолвила Марта, порывисто обнимая меня.
Погладила её по спине, по собранным в пучок волосам и опустила ладони на плечи.
– Я вернусь, обещаю.
Женщина смотрела на меня глазами полными печали и… вины. В уголках дрожали слёзы.
– Есть кое-что, что я должна тебе отдать… – надломленным голосом выговорила она и скрылась за пологом.
В комнате заскрежетало. Неужели Марта решила достать из-под кровати свой сундук? Она никогда его при мне не открывала и мне трогать не велела. Я даже, когда наводила уборку, не двигала его.
Всегда думала, что женщина хранит в нём какие-то дорогие её сердцу вещи из прошлой жизни. Так что же она хочет мне отдать?
Марта вышла из комнаты, когда я уже потеряла терпение и собралась её звать. В доме становилось всё темнее. Шаарданы неминуемо приближались, вынуждая кровь в моих жилах бежать быстрее. Сердце глухо стукалось о рёбра…
– Вот, родная. Возьми… – женщина протянула небольшую стопку писем, перетянутых бичёвкой. – Прочтёшь, когда время придёт. Не спеши открывать их…
Я недоумённо-растерянно взяла письма и, замешкавшись лишь на секунду, быстро сунула в саквояж. Подхватила его за широкие, уже потрёпанные ручки и ещё раз приобняла Марту.
– Спасибо за всё… – улыбнулась, отстранившись. – Не забывайте пить сердечные капли, натирайте ноги мазью, обматывайте поясницу шерстяным поясом на ночь… – оставлять женщину не хотелось – и это единственное, что заставляло меня переживать. Казалось, Марта без меня не справится, просто не выживет, пропадёт…
– Ступай, – словно чувствуя мою тревогу, улыбнулась она и мягко подтолкнула меня к выходу.
Я расправила плечи, стёрла с лица эмоции, вышла в сени, отворила дверь и толкнула её.
Свита Серама Оэрана стояла во дворе. Величественные, в доспехах из тёмной неизвестной стали… Все короткостриженные, как на подбор, с бледными нечитаемыми лицами и поблёскивавшими силой глазами. Картину портило болтающееся на верёвке бельё за их спинами…
Дракон в центре показался мне смутно-знакомым, а память меня никогда не подводила. Я узнала этот холодный недоверчиво-презрительный взгляд, только теперь он был приправлен ещё и ненавистью ко мне.
– Рада видеть вас в добром здравии… – исполнила безупречный реверанс и выпрямившись, добавила. – Калем…
Дракон дёрнулся, как от удара, рука в перчатке машинально легла на эфес меча, что болтался в ножнах на поясе.
Это же я должна нервничать, разве нет?
От мысли, что такие могущественные и сильные существа, наделённые тьмой и крыльями, боятся одну хрупкую никчёмную человечку – стало ещё веселее.
Конечно, в действительности, дракон легко мог перерубить мне шею или свернуть её одной рукой, но всё равно происходящее казалось забавным.