Небесный странник (СИ)

(Ларс)
Они с Ларсом были уже весьма известной парочкой, поэтому никто просто так им по пути не попадался. Наоборот, люди даже почтительно расступались перед неторопливо едущей на гравицикле Шми. Самое забавное, что такая тенденция возникла за несколько лет до того, как она вышла замуж. Сыновья Шми, эти с виду два маленьких ангелочка, сумели навести, как опять же говорил Дани, «шороху и суету», отчего мало кто хотел связываться с женщиной. Два мальчика были весьма талантливы и крайне изобретательны, а их проделки уже давно стали настоящими легендами. Вот и старались держаться местные маргиналы подальше от той, кого «ангелочки» слушались и кого так сильно защищали и опекали. А потом к ним в этом вопросе присоединился и Ларс. Его «Балутар» был в недемилитаризированной версии, и два ствола передней турели одним своим видом надёжно отбивали тёмные мыслишки у представителей разного сброда из бандитов и контрабандистов. А если не получалось видом, то получалось действием.
(Шми и Ларс на пути к дворцу)
Дворец Джаббы Хатта находился сравнительно недалеко от города и был высоким и монументальным зданием круглой формы, как почти все постройки на Татуине, и внешне больше ничем, кроме размеров, не выделялся. Но стоило лишь оказаться внутри, как восприятие от него кардинально менялось. Правитель планеты любил роскошь, удобство и красоту. Особенно женскую красоту. Все служанки у хатта были на загляденье, а от личных рабынь и вовсе было глаз не оторвать.
(Дворец Джаббы)
Встретили их свинорылые охранники. Их раса называлась "гаморреанцы"¹, и это единственное, что было доподлинно известно о них Шми. Охрана строго посмотрела на Ларса, демонстративно проверили свои вибротопоры и лишь затем пропустили.
(ге… кхым… гаморианцы, охрана хатта)
Путь до главного зала дворца Джаббы занял добрых десять минут. По коридорам то и дело пробегали какие-то озадаченные галакты или же прислуга. Сам хатт вольготно располагался на летающем троне в просторном главном зале. Рядом с ним стояло два охранника гаморреанца с обеих сторон, позади была одна рабыня — изящная тви’лечка с опахалом, а другая рабыня, забрачка с очень женственным телом, находилась возле столика, на котором было огромное разнообразие фруктов, напитков и горка разноплановой еды. Парочка из присутствующих даже была из их кантины. Точнее, они эксклюзивно поставляли Джаббе несколько сортов того самодельного алкоголя, что придумал и внедрил в продажу Дани.
(Джабба Хатт)
Вообще, обстановка дворца Джаббы и главного, или, как его ещё называли, тронного зала, была весьма богато украшена, хорошо освещена и имела светлые тона. Никакого сравнения с дворцом Гардуллы. У «скользкой Гарди» вся обстановка могла быть охарактеризована одним словом — китч². Никакой индивидуальности, главное, чтобы выглядело дорого-богато, блестело, переливалось и кричало о статусе. Очевидно, что никто не хотел сообщать Гардулле, что сильнее всего под светами ламп и софитов блестят как раз поддельные стекляшки, а не настоящие драгоценности. Это было одной из причин, почему настоящие артисты никогда не использовали на своих костюмах настоящие драгоценности — те просто-напросто бы не сияли так ярко, как нужно для образа и зрителей.
 
У правителя Татуина с этим не было никаких проблем. Он любил и ценил красоту, вводя в когнитивный диссонанс неподготовленных посетителей, когда те видели весьма уродливого хатта в окружении столь прекрасных галактов и шикарных вещей.
Попав в зал, Шми неторопливо осмотрелась. Судя по всему, сейчас был период «спокойствия», который обычно характеризовался разнообразными оттенками синего. При этом в коридоре все было отделано в холодных тонах голубого, а в отдельных помещениях лазурного. Сам же главный зал, где восседал на своём троне хатт, был отделан королевско-синим. Гравитационная платформа, игравшая роль того самого трона, к слову, тоже была такого же цвета, с золотыми узорами и сама по себе могла быть произведением искусства.
Это была одна из особенностей Джаббы — у него были периоды или же сезоны, когда он предпочитал определённые цвета в своём окружении. Всего их было три: спокойствие, достоинство и искренность. Искренность была выражена в красных и жёлтых цветах, а достоинство в белых и чёрных. Откуда и почему так повелось, никто так узнать и не смог, просто приняли как факт и причуду одного из могущественнейших существ внешнего кольца галактики.
— Приветствуя тебя, Джабба, — с достоинством склонила голову Шми, в небольшом поклоне.
— Здравствуй, Шми, — на хаттском ответил тот, а дроид-протокольник тут же перевёл. — Ларс.
К сожалению, она не смогла выучить язык хаттов, в отличие от своих детей. Правда, благодаря им же, в совершенстве освоила нецензурную речь. И Джаббе всё это было прекрасно известно. Впрочем, протокольник был неизменной частью его свиты. Правда, его вечные приставки наподобие: Великий Джабба говорит, Светоносный Джабба думает, Многомудрый Джабба дозволяет, поначалу вызывали некоторую оторопь. Но Шми уже была тут не в первый раз и давно научилась пропускать их мимо ушей.
— Хорошо ли, всё прошло? — последовал вопрос от хатта, а синекожая тви’лечка с опахалом стала обмахивать им его чуть активнее, повинуясь одному, только ей понятному, сигналу.
— Да, они не без проблем стартовали, но сейчас всё в порядке, — тут же сообразила она о чём ведёт речь правитель Татуина.
Джабба кивнул, закрыв глаза, тем самым показывая своё одобрение такому ответу и исходу ситуации. Ларс спокойно передал плату подошедшей к нему ещё одной тви’лечке. На это раз краснокожей, но такой же прекрасной и изящной. Миг, и та исчезла с оплатой в тёмных недрах небольшого прохода, позади трона.
— Что ж, — вновь заговорил хатт. — Тогда, все ли наши договорённости выполнены?
— Да, Джабба, все, — ответила Шми, не до конца понимая к чему тот клонит.
Сама ситуация ей не очень нравилась. Их никто не ругал, никто не угрожал, но интуиция говорила, что то, что произойдёт дальше, ей очень не понравится.
— Хорошо, — повторил кивок с закрытием глаз Джабба. — У меня есть для тебя одна вещь. Точнее для твоих детей.
Последние слова заставили женщину напрячься. Она очень болезненно относилась к такому вниманию посторонних к своим сыновьям, прекрасно понимая, что очень часто оно ничего хорошего не сулит.
— Да? — но на её лице не дрогнул ни один мускул. Лишь чуть приподнялись брови, выражая интерес.
— Я очень долго вёл дела с одним уважаемым мууном, — не разочаровал её дурные предчувствия хатт. — У меня с ним была похожая договорённость, что и с тобой. Не один год я, по его просьбе, присматривал за одной интересной человечкой и её детьми, — его широкий рот растянулся в подобии улыбки, обнажая ряды треугольных клыков
Ларс, до этого спокойно стоявший за её спиной на расстоянии одного шага, приблизился к ней и успокаивающе положил руку ей на плечо, демонстрируя этим жестом свою поддержку. Кто бы ни был ответственен за их встречу, Сила или ещё кто или что, но она была безмерно благодарна за этого сильного мужчину, ставшего её мужем и опорой. Его молчаливое спокойствие и уверенность, которые часто окружающие принимались за тугодумность, не раз и не два за последнее время помогали женщине.