Небесный странник (СИ)

Понятное дело, что в вопросе выбора учителя для юнлинга решение принимал Совет и тогрута об этом прекрасно знала. Однако она не без оснований полагала, что факт того, что у неё с Энакином начали образовываться Узы Силы ими должен был быть учтён.
— Добрый вечер, мастер Квай-Гон. Простите, что отвлекаю вас, но я решила заранее вам сообщить своё желание, — выпалила она, залетев словно ураган в небольшую каюту яхты, выделенную мужчине волей королевы.
— И я вас приветствую, Шаак Ти, — открыв голубые глаза, спокойно и размеренно ответил ей мужчина. — Вы не отвлекли. Я уже закончил приводить мысли в должный порядок и готов внимательно вас выслушать.
— Мастер Джинн, я подумала, взвесила некоторые аргументы и решила, что я хочу и буду учителем Энакина, — сказала тогрута, нервно меряя помещение шагами, и своим поведением окончательно вырывая Квай-Гона из плена вечерней медитации. — Моя связь с мальчиком лишь крепнет и Великая всё чаще говорит со мной.
— Мастер Ти, я понимаю ваши волнение и переживания, — как можно спокойнее и размереннее произнёс он и, указав рукой на кресло, предложил. — Присаживайтесь, — увидев отрицательное покачивание головой от неё, не стал настаивать на своём и всё так же спокойно, но с долей заинтересованности спросил, не меняя своего сидячего положения для общей медитации. — И о чём же толкует Сила?
— Если его будет обучать кто-то другой, то всех в этой галактике ждут большие неприятности. Сила дарует мне видения такого выбора совета, — замерла на месте женщина и с волнением устремила свой взор на коллегу и соратника. — Поэтому я прошу вас, мастер Джинн, посодействовать мне в этом вопросе. Именно я должна быть учителем мальчика и никто другой.
Что нравилось Шаак Ти в мастере Джинне, так это то, что в любых ситуациях он, несмотря на свою репутацию бунтаря и ортодокса, сначала думал, а потом делал. Словно подтверждая её мысли мужчина вновь прикрыл глаза и тогрута ощутила, что он начал использовать свои способности в Силе, для того чтобы найти правильный для неё ответ. Спустя пару минут джедай вновь обратил на неё внимание, кивнул своим мыслям. Затем плавно и как-то текуче одним слитным движением поднялся на ноги и подошел к кафомашине для того, чтобы порадовать вкусным напитком и себя, и её.
— Мастер Ти, я бы и рад вам помочь, но вы и сами знаете, как ко мне относится большая часть совета, — сказал он, передавая ей чашку с горячим напитком. — Они будут настаивать на диаметрально противоположном моей просьбе решении. Думается мне, что в отношении Энакина вопрос уже решен положительно. Для надёжности, я, конечно же, попрошу магистра Пло-Куна уточнить вашу кандидатуру в вопросе обучения близнеца, но что-то подсказывает мне, что и этого не потребуется. Но я вас заранее предупреждаю, с Энакином вам будет очень трудно. Не ошибитесь так же, как ошибся в своё время я.
Если первые слова Квай-Гона успокоили её, то концовка и предупреждение заставили насторожиться. Женщина быстро сообразила, что имеет ввиду мастер Джинн — Ксанатос. Джедай-отступник, джедай, предавший всё и всех. Ошибка Квай-Гона, которая, по всей видимости, до сих пор мучала его.
Вслух она ничего говорить не стала. Лишь с серьёзным лицом кивнула и, усевшись в удобное кресло и отпив кафа, решила сменить тему.
— А что вы думаете по поводу Эйдана? — спросила она о наиболее заметном и ярком из близнецов в плане характера. — Нет желания стать его учителем? Ребёнок талантлив, хоть и не так силён, как его брат.
— У меня уже есть падаван. Вы не хуже меня знаете, что правила ордена запрещают обучать рыцарю двоих учеников одновременно, — начал было говорить Джинн, но был перебит тогрутой.
— Бросьте, мастер Джинн, — покачала головой Шаак Ти. — Кеноби уже давно пора стать рыцарем. Разговоры в Храме о том, что в отношении этого вопроса вы намеренно задерживаете своё решение дошли даже до меня, — словив на себе очередной довольно задумчивый взгляд, она решила немного сбавить неожиданный напор и, с некоторой грустью и печалью от застарелой боли, тактично продолжила. — Хотя, не мне об этом говорить. Каждый мастер сам решает, когда его ученик полностью готов к испытаниям. Я, в своё время, слишком поторопилась, отпуская учеников хранить мир и порядок в галактике.
 
Женщина как никто другой понимала, что в отношении воспитания ученика можно и нужно слушать советы других мастеров, но и свою голову на плечах иметь всё же было необходимо.
— Знаете, а ведь я, так же, как и вы, когда-то хотел воспитать идеального джедая, — спустя нескольких мгновений тишины, во время которой они оба предались своим воспоминаниям, начал свою речь Джинн. — Мой первый ученик был навязан мне советом, и, по сути, я не воспитывал его. Фимор уже был почти готов стать рыцарем. Ксанатос же, — мужчина прервался и невольно тяжело выдохнул. — С ним я допустил много ошибок, главные из которых — я проглядел в мальчике великую гордыню и подлость, не смог направить его потенциал в нужное русло и, самое печальное, не смог оградить его сознание от соблазнов. Слишком поздно я понял ошибочность того подхода, что я избрал в его обучении. Но, как сказал Великий Магистр: «На ошибках учатся, юный Квай-Гон. Не терзай своё сердце скорбью о неверных решениях. Твой путь на этом не закончился».
Шаак Ти стало неудобно оттого, что она невольно заставила мужчину вновь вспомнить о событиях явно мучавших его сердце. В Силе от неё пронеслась волна сочувствия и поддержки, на что тот лишь кивнул, принимая такое отношение и продолжил свой монолог.
— Оби-Ван, — Квай-Гон вновь сделал паузу, только на этот раз подбирая слова. — Он — мой идеальный ученик. Светлый и безгранично преданный идеалам джедаев. Он, как протонная торпеда, способен проломить любые преграды. И да, вы правы, он действительно готов стать рыцарем. Я принял решение дать ему возможность развиваться самому, поэтому, когда мы были в Храме, я отправил запрос Совету на прохождение им Испытаний. Я точно знаю, что после этой миссии он станет рыцарем. Хотя моё мнение такового, что ему до сих пор не достаёт терпения и смирения, а, главное, при всей своей показной независимости и неординарных подходах, он всё так же слишком ортодоксален. Когда-нибудь это станет для него проблемой. Главное, чтобы он сам это понял и сумел решить.
— Это прекрасная новость, мастер Джинн, — радостно улыбнулась ему тогрута. — Кеноби однозначно будет счастлив узнать, что вы признали его силу и талант.
— Всё так, мастер Ти, — улыбнулся в ответ и кивнул её собеседник. — Что же касается Эйдана. Это сложный вопрос. И дело тут не в просьбе его матери и не в том, что мальчик — брат Энакина, хотя эти факторы однозначно немаловажны. Узы семьи Скайуокер нерушимы. Каждый её член влияет друг на друга и поэтому будет довольно трудно привить ему новые взгляды на жизнь и на Силу. Не говоря уже о характере мальчика. Он слишком, — мужчина пригладил свои усы, — деятельный. Да. Именно деятельный. Что ещё хуже, деятельный, умный и талантливый — опасное сочетания даже для не одарённого.
На этом моменте, вспомнив несколько ярких эпизодов во время речи Эйдана в Храме, Шаак Ти позволила себе выдать в пространство весёлый смешок. На губы Квай-Гона тоже наползла задорная улыбка. Очевидно, их воспоминания были очень схожи про этого маленького пострела.
— К моему удивлению, — мастер Джинн посмотрел на неё, — я тоже ощущаю крепнущие узы Силы, но уже с этим близнецом. Однако, магистр Винду и поддерживающие его взгляды магистры… — мужчина чуть недовольно качнул головой и не договорил. Впрочем, слова тут были излишни. Она прекрасно поняла, что он имел в виду.
— Они будут категорически против его принятия в орден, — решила озвучить очевидное тогрута. — Ведь в мальчике есть Тьма. Сами понимаете, что это значит.
Квай-Гон лишь слегка кивнул, подтверждая её слова.
— Эйдан — удивительный ребёнок, — продолжила говорить Шаак Ти. — Он такой маленький, но в то же время не по годам развитый. В нём будто живёт уже опытный взрослый. Язвительный и вредный, но готовый на очень серьёзные и даже опасные поступки за то, что считает правильным.