Я вернусь к тебе, милая!

Он, молча, съехал с дороги на обочину, вышел, потянулся. Я смотрела на парня, который не мог признаться в чем-то плохом или не делал этого никогда, но мне было неважно. Сейчас именно он привез меня домой и жил там, несколько дней в машине, ждал, пока вынесет на руках из больницы и вернёт матери.
Вышла очень осторожно, на травку захотелось сразу лечь, потому что всё тело дрожало от напряжения и усталости, но сердце билось не так быстро из-за лекарства.
Почувствовала прикосновение на своей талии, и он снова поднял меня в на руки.
– Илья, что будет? Что мы скажем?
– Я скажу, что сделал тебе предложение.
– Это будет ошибкой. Я же люблю не тебя, а твоего брата. До сих пор люблю.
– Знаю. Но если он узнает, может вернуться к тебе.
Я грустно усмехнулась:
– Ты же сам в это не веришь. И я уже не прошу, чтобы вернулся. Но … разлюбить не смогу.
– Я понимаю, Мила.
– Так что нам сказать?
– Скажем правду, что ты любишь моего брата, а я тебя. Так бывает.
– Ты меня не любишь, тебе меня жалко.
– А разве это не одно и то же?
Он все еще держал меня на руках. Я чувствовала, как изменился его голос. Усмехнулась и сказала то, что думала:
– Нет, совсем нет. Если любишь, хочется целовать и обнимать всегда, каждый день мечтаешь увидеть…. жалость любовь убивает.
– А что еще … убивает любовь?
– Не знаю. Мою, похоже, не убьет. Я хочу его разлюбить, но не могу.
– Тогда пожалей его. Он такой несчастный.
– Почему?
– Потому, что ты выходишь замуж его за родного брата.
– Илья, так нельзя.
– Я знаю. Хорошо, тогда он несчастный, потому, что его невеста стала моей невестой.
– Ладно, давай так. Я стану тебе сестрой. Будем дружить с тобой.
Мы доехали до здания больницы, и я увидела маму и тетю Наташу – мать Ильи и Никиты стояла рядом с цветами.
Когда мы вышли из машины, они уже совсем близко подошли.
Мама сначала заплакала – увидела повязку, но сразу и улыбнулась счастливо.
– Доченька, доченька! Я знала, верила, что все будет хорошо, Мирослава моя, солнышко ясное. Осторожно, дочка, не могу тебя пока целовать, только обниму, боюсь заразить, а у тебя там горлышко после операции… Доченька, я верила!
Илью обняла его мать и погладила по груди и волосам.
– Ты прости меня сынок, я не хотела тебя так обидеть, Милочка, девочка наша родная, хорошая, я не знала, что вы … Если вы полюбили друг друга,… Я так рада …
Она отдала мне букет, обняла и снова заговорила:
– Выздоравливай, дорогая. Ты умница, справишься. Главное все живы и все будут здоровы.. Сын мой младший … Никита сначала семью у девушки разбил, женился, и теперь развелся. Потому, что понял – ты ему очень дорога, и не простая подруга детства, а любимая и единственная. Но он опоздал, я его предупреждала, что опоздает. Сколько раз ему говорила… Не надо было путать настоящую любовь с чем-то другим. – Она посмотрела на Илью и добавила – Дети, вы хорошо подумали? Мы ведь с отцом не понимали сначала, а потом … Ну как решите, так и будет!
Сказать, что я в была в шоке – это ничего не сказать. Я ног и рук не чувствовала, а в груди пульсировал жар.
Илья притянул меня к себе и поднял на руки, наклонившись, прошептал.
– Успокойся, я с тобой. Никакая ты мне не сестра.
По моим щекам текли слезы. Я сейчас смотрела только на Илью и начала осознавать, что эта Лия была настоящая невеста, и настоящая жена. Неужели он мог меня так обмануть? Только не это! Если его мама сказала, что развел, разбил семью Лии, значит, он женился на ней, а не просто сделал вид, что она невеста. Он жил два года с медсестрой из части. Всего за месяц до возвращения, узнал про меня и начал с ней встречаться, а потом женился!
Илья меня держал очень аккуратно, а я уже не могла сдерживать рыдания. Мама моя не была удивлена, не крикнула тете Наташе, его матери: «А что, пока моя болела, ваш Никита жениться успел?» Это значит мама всё, всё знала, что в жизни моего любимого произошло. И думала, я тоже знаю.
– Давайте потом ещё поговорим, нам надо спешить, её врач ждет. – Илья повернулся и понес меня прочь.
  
Мое тело уже сотрясали рыдания, я была не готова к такой правде. Хотя знала и представляла. Я же знала, что он женился. Слышала отголоски сплетен! Что же так удивилась, услышав это сейчас?! Надо мои письма к нему прочитать все до единого и отпустить, больше не ждать…
Я обняла рукой Илью за шею, и он осторожно поцеловал меня в мокрую щеку.
– Ты знал, что он женился и развёлся?? Ты это знал? И на свадьбе его гулял?
– Тихо Мила, успокойся, подумай о своей матери. О себе подумай. Пожалей его, за то, что он такой … неверный.
– Он сказал мне, …. что Лия – жена другого человека.– Я тихо плакала, почти беззвучно.
Мы зашли в больницу, Илья сел на кушетку и баюкал меня, как в детстве, когда я разбила коленку, упав на асфальт. Я сейчас была не одна в своем горе, понимала, что слезы заливают ему футболку, чувствовала приятный запах мужского тела и одеколона и мне показалось, что все мои оставшиеся восемь жизней по одной покидают меня.
Чувствовала, как он гладит меня по голове и целует, но было всё равно очень больно.
– Мила, милочка. Будь моей женой, – шепнул мне Илья снова. – Я тебя не брошу, не обижу. Буду терпеливым, позабочусь о тебе. Люби его, сколько захочешь, я тоже своего брата люблю. Ты должна быть со мной, Мила.
Он неловко вытирал мне слезы и так же неловко целовал в щеки. А я уже не всхлипывала, потому, что стало спокойней.
Как-то надежно и сладко, за то, что он меня не бросит. Его брат не насильник. Мужчина.
Я отстранилась и внутри будто что-то перевернулось.
Илья показался мне не только сильным да красивым, как дядя Вася в молодости, но и родным.
Я тихо призналась:
– Не смогу женой. Не хочу искушать судьбу. У нас любовь настоящая не получится. Видишь, что со мной? … Я больна своей любовью к нему. Только теперь смерти боюсь, а раньше не боялась.
– Чего ты её боишься? Не придет. Теперь мы вылечимся. Пойдем к врачу, который смог тебя спасти… он ждёт, с ночной смены домой не уходит.
Я прикусила нижнюю губу, дыхание успокаивалось.
– Ты на самом деле хочешь встречаться со мной?
И тут он меня поцеловал в губы. Я не заметила, как смотрел на них, но почувствовала, что это было не совсем специально. Случайно получилось у него, неожиданно.
Поцелуй не обжег меня, не опалил желанием, он был нежным, но его язык чуть скользнул в мои раскрытые губы, и я ощутила его вкус.
«Без запаха и вкуса сигарет, как хорошо, что он не курит».
Илья снова взял меня на руки и понес в отделение. Палату уже приготовили, как сказали на посту, ту же самую, где я лежала. Он зашёл и аккуратно посадил на постель, женщины в палате засмеялись, одна меня узнала и сказала, что от любви вся расцвела.
– Что будет, если он вернется? … Я знаю, что он больше не любит меня. Но что будет, если… вернется, – тихо спросила я Илью.
– Посмотришь на него и скажешь, что захочешь.
– А ты, Илья, что скажешь своему родному брату?
– Скажу, что для меня существуешь только ты.
Мы замолчали. Илья сначала сел на краю кровати, потом встал и отошёл в сторону выхода, прислонился к стене и внимательно смотрел на меня. Будто ждал, что снова откажусь.
Через несколько минут в комнату вошел мой врач Вадим с заведующей под руку, они радостно улыбались.
– А кто это у нас плачет? Что такое, кукушечка моя? Тебе так повезло, как же тебе повезло, Мирошка! Я бы тебя прям сию секунду выписала, … если бы ты не плакала.
– Это ничего, гормональный сбой у нее еще продлится какое-то время, железа была затронута самая важная. Панические атаки, cyицидальныe мысли, если они были раньше, теперь прекратятся. – Вадим Николаевич серьезно посмотрел на Илью и важно произнес, – С таким молодым человеком, вам, Мирослава, ничего не будет страшно. Сколько раз он мне звонил, как тщательно всё запоминал, уточнял, как жить дальше, чтобы Вам стать полностью здоровой девушкой.