Всем сердцем (СИ)

– Магия Тайхары, я, Гавор, даю клятву, что буду защищать и обеспечивать дери, Светлану, всем необходимым.
– Не требуя ничего взамен, – с улыбкой предложила добавить я, а то недоскажет, а потом поджаривай его на медленном огне своей целительной, защитной энергией.
– Не требуя ничего… – уже веселее отчеканил лерок, находя в этом что-то смешное. Жених тоже мне.
Послышалось рычание, и все посмотрели на звереющего Тарлана. Он с ядовитым оскалом смотрел на Гавора и чашу, над которой уже появилась синяя волна в виде огня.
– Магия приняла мою клятву, – самодовольно уточнил мужчина, повернувшись к недовольному предводителю.
– Если с тобой что-то случится… – прошипел Тарлан, – тогда она будет вынуждена сама обеспечивать себя и…
– Постараюсь лечить своего защитника своевременно, – предложила я, отчего все тут же удивленно посмотрели на меня. – И еще, раз у вас все так принципиально, то я повторюсь, что могу и выборочно лечить, принимая еду как стимул к вашему исцелению.
«Да, пусть буду для них вот такой… расчетливой и меркальтильной! По-другому, очень скоро окажусь с клеймом на запястье и в постели против воли… А по поводу того, что не буду лечить – всего лишь маленькая ложь во благо нормальной жизни, во избежание никчемного существования рабыни».
– Женщина не имеет право ни на что! – процедил тайхар с длинными волнистыми волосами, все время сидящий на лавке и точивший длинный нож. – Все, что она имеет и может дать, принадлежит…
– Только мне! И больше никому! – не выдержав такой неадекватной логики, почти прокричала, чувствуя дрожь во всем теле, посылая мужчине гневный взор.
Вот это я адреналин испытала! Если учитывать, что мы здесь прибываем совсем немного, а меня уже потряхивает и дергает в разные стороны. Думаю, поседею я тут очень быстро. Между прочим, не поэтому ли у женщин этих неотесанных мужиков, белый оттенок волос?!
– Ты – никто, обыкновенная… – брезгливо прохрипел Кондар, стремительно приближаясь ко мне, но тут же захрипел, так как его откинуло в сторону неведомой силой, которую направил на него Тарлан, судя по его пронзительному испепеляющему взгляду, направленного на мужчину.
«Так, Тарлан все же может использовать магию?! А другие? Или это только привилегия вораев?»
Мгновение, и предводитель уже держал тайхара с бородкой за горло и рычал:
– Светлана – целитель, и никто не смеет нападать на нее, или подвергать опасности. Если узнаю обратное, уничтожу, – отчеканил он, с силой сдавливая шею хрипящего лерока.
– От-пу-с-ти, – прохрипел Кондар, со злобой и ненавистью смотря в глаза вожаку. – Я… понял.
Тарлан отшвырнул его в сторону, и посмотрел на меня. Сжал кулаки, и повел подбородком.
– Ты – свободная женщина-целитель. Можешь идти, на этом совет закончен, – процедил он и, резко отвернувшись, направился к стене, где стоял стол. Резким движением схватил огромную деревянную кружку и залпом выпил, а потом отшвырнул ее на пол, и пошел в противоположную сторону, где была открыта дверь.
«Сказать «спасибо»? Потом… как успокоится, а то ненароком прибьет еще…»
Продолжала стоять на месте, не зная куда идти и к кому податься, пока из той же двери, куда удалился Тарлан, не выбежала запыхавшаяся Дихара, пряча улыбку, и с восторгом смотря на меня. Подошла и поклонилась, а потом залепетала:
– Дери Светлана, я…
– Знаю, милая. Показывай, где живут твои малыши, – с улыбкой выдала я, и она тотчас же всхлипнула, прижав руку ко рту, и поспешно направилась вперед.
Последовала за ней, не обращая ни на кого внимания. Да и зачем? Мы и так хорошо и продуктивно пообщались, теперь бы не видеться с ними, и жить можно даже на этой проклятой планете.
Шли мы очень быстро, потому что Дихара почти бежала по дороге. Думаю, девочка до сих пор не верит своему счастью и боится, что оно окажется жестокой шуткой. Но как бы не так!
На окраине деревни стоял «наш» дом, такой большой и крепкий с виду, что я невольно порадовалась, что не лачуга. Естественно, ничего рядом с домиком не росло, все грубо и неприятно, если учитывать, что вдалеке все же росли деревца. Иногда встречаются, я хотела сказать. И если мне не изменяет зрение, цвет коры, невозможно высоких светло-зеленых деревьев – желтый. Совсем невзрачно, на мой взгляд.
 
Вошли в помещение и преодолели абсолютно пустой, но чистый коридор, оказавшись на кухне. Внушительная просторная комнатка, где из мебели присутствовали железный стол, и пять табуреток в виде высоких отшлифованных камней. Ближе к стене открытый стеллаж с полками, на которых стояла скудная тара.
Посмотрела на печь и нахмурилась. Смешно и грешно, но я совершенно не умею ее растапливать. Ни разу в жизни не пробовала. Но очевидно, скоро узнаю и даже привыкну…
Как только вошли в спальню, увидела на полу три постели в виде огромных наваленных шкур, накрытых плотной простыней. Рядом у маленького окна стояла девочка с длинными белыми волосами, заплетенными в косу. Хорошенькая, с канапушками на лице, но, как и сестра, чересчур запуганная.
За ее спиной прятался маленький мальчик. Такой смешной, с курчавыми волосами черного цвета, что я моментально улыбнулась от восхищения. Глазки огромные и любопытные, носик маленький. Малыш был такой весь забавный, что захотелось немедленно потискать, а щечки такие пухленькие, так и провоцируют ласково ухватиться. Хорошенький карапуз, подумала и сразу прикусила губу. Моя странная реакция на маленьких малышей. С детства.
Подошла к нему и, присев на корточки, весело спросила:
– Привет. А тебя как зовут?
Мальчик изменился в лице, и с грустью посмотрел на меня. Осторожно вытянул свою маленькую ладошку и, вложив в мою, смущенно насупился. Стало так тепло на душе, что я сжала его крохотную ручку и тихо прошептала:
– Меня Света зовут. Давай дружить?
Мальчик кивнул, но ничего не ответил. Я украдкой посмотрела на Дихару, и она с грустью прошептала:
– Когда отец не вернулся, мама не справилась… и… и… ушла… больше мы ее…
Закрыла глаза, осознавая тяжелую судьбу малышей, и кивнула. Вновь взглянула на нее и прошептала:
– Малыш раньше говорил?
– Да, и очень хорошо, ‑ пролепетала милая малышка с шикарной косой, делая шаг ко мне. – Его зовут Тарган, а меня Витая.
– Очень приятно. Буду счастлива с вами дружить, – ласково произнесла я.
– И мы! – ответила Витая, сжимая пальцами рук свое старенькое коротенькое платьице. Серая тряпка, а не платье, что очень огорчало.
Ну, вот не понимаю, как так? Почему, ну почему нет ухода, присмотра за сиротками? Ведь это члены племени, и они очень малы, чтобы обеспечивать себя самостоятельно. Где, черт возьми, их сопереживание, сочувствие, понимание и доброта? Неужели у тайхаров заведено плевать на детей? Почему они не думают о том, что каждый может не вернуться из черных лесов. Почему бы не брать детишек к себе, обеспечивая всем необходимым, проявляя заботу и доброту? Ведь тогда и остальные воины будут уверены, что если и в их семье случится беда, то их отпрыски не пропадут. А тут… рабство. Старшая сестра продает себя в пожизненное повиновение, чтобы защитить младших.
«Сволочи и скоты!»
Ладно, что о них говорить?! Мрази, и нет у меня к ним уважения, как к расе. Понятно одно, что эгоисты, и каждый только о своей шкуре заботится. Нет у них сплоченности, верности… поэтому их и жрут ворхи… за черствость души.
Посмотрела на мальчика и прошептала:
– Тарган, а ты не будешь против, если я тут поживу и буду заботиться о вас?
Огромные глазки непонимающе посмотрели на меня, а потом на старшую сестру и, видя подтверждение в ее чуть открытой улыбке, кивнул и сам сжал мою руку.
 
Такой маленький, беззащитный, и желающий счастья, как и любой ребенок, верящий в чудо. Погладила его по щеке и произнесла:
– Обещаю, что не дам тебя и твоих сестренок в обиду. Веришь?
Тарган кивнул и потрогал мои волосы, пропуская их через маленькие пальчики второй руки.