Бывшие в прошлом (СИ)

— Доброй ночи, сынок.
Отступил, благодарно посмотрев на бывшую, шею которой намертво покрывал платок. Горло болит?
— Как ты? — шепотом спросил я. — Слава сказал, что ты заболела.
— Да, немного прихворала, — слегка улыбнулась девушка и рефлекторно схватилась за платок, поморщившись. — Лесе лучше? — задала она встречный вопрос.
— Да, намного.
— Здорово. Ты тоже иди отдыхай. Выспись.
— Да… Спокойной ночи, — пожелал я, отступая и не сводя взора с платка.
Чёрт! Почему мне сейчас так необходимо увидеть, что под ним? В этом полумраке и вынужденной тишине мне не спросить в лоб — не тотчас и не то место. Покинул детскую и вернулся в свою спальню. Дверь закрыл неплотно, оставив щель, через которую бдил за бывшей. Она пройдёт мимо меня в свою спальню. Главное дождаться. И я ждал, пока не потерял дар речи. Женя шла осторожно, слегка хромая на правую ногу. Не понимаю… Выскочил из своего укрытия и, схватив бывшую в охапку, затащил в свою комнату.
— Лёва?! Ты напугал меня… В чём дело?
В ответ сорвал с шеи девушки платок, обнажив себе на обозрение жуткие следы побоев от её пьяницы-мужа.
— Намерен спросить тебя о том же…
  
Глава 29
 
СЛАВА
Злость. С каждым днём всё больше убивала и душила во мне человеческое. Я ненавидел буквально всё, что двигалось и думало. Злился на Вольных, что дышит моим воздухом, страдает по моей жене, мучает мою сестру. Злился на супругу, что не может забыть своего чертова бывшего, гордо носит это лицо великомученицы и не способна даже в постели не думать о нём. Трахая её, каждый раз боялся посмотреть в глаза, считая, что увижу в них отражение шурина, а не своё. Не моя… Не со мной. Только покоряется, терпит, как безысходность. Проще удавиться. Злился на сестру, потому что вновь изводит своими истериками и капризами. Да, папа умер! Да, мачеха ушла! А на что Леся надеялась?! Мы не её дети и давно выросли, чтобы заботиться о себе самостоятельно, а она ещё не так стара для посвящения себя внукам. Злился на Олесю всё из-за того же шурина. Блядь, ну ты-то зачем смотришь ему в рот и молишься на него? Что вы нашли в этом кретине?! Подкаблучник, амёба и дамский любимчик… Ну а больше всего злился на папу. За то, что так внезапно и рано ушёл. Оставил меня один на один со всем этим — дом, фирма, семья. Мне не услышать совета в трудную минуту. Не будет утешения, если ошибусь. Не смогу опереться на его плечо, когда припрут к стенке. Папа, ну зачем ты так?! Зачем оставил так рано? Зачем выпустил одного в этот жестокий мир? С тобой он всегда был в разы светлее и надёжнее.
Налил ещё порцию коньяка, разглядывая янтарную жидкость сквозь стекло. Золотой яд, такой же как глаза моей жены — завораживает, ложно успокаивает, расслабляет, а после бьёт по самому больному.
— Друг, пора завязывать, — по-прежнему звучали в голове слова Алика. — Посмотри на себя. Я никогда тебя таким не видел. Да, я понимаю, смерть Сергея Алексеевича для всех стала ударом, но я уверен, он бы не одобрил твоего нынешнего состояния.
— А его никто и не спрашивает, — рявкнул тогда в ответ. — Он ведь не спросил нашего мнения, вот и его мне на хрен не надо.
— К смерти не готовятся, она просто приходит и всё, а принять её иди нет — сила духа каждого из нас. Ты, например, оказался слаб.
— Пошёл на хрен! — коротко ответил я, покинув его общество.
Они не поймут. Не узнают каково это всё — нелюбовь жены, смерть отца, предательство мачехи, рожа Вольных и капризы Леси. Как же я вас всех ненавижу!
В дверь кабинета робко постучали и внутрь просунулась голова горничной.
— Вячеслав Сергеевич, мне нужно прибрать ваш кабинет, — молвила настойчиво девушка.
— Позже, — отмахнулся я. — Иди пока в других комнатах прибери.
— Уже. Осталось только здесь.
Безынициативно смотрел на белобрысую голову, не желая покидать своё пристанище.
— Что прямо совсем буду мешать?
— Н-нет, — неуверенно пожала она плечами. — Скорее я вам, — и, войдя, продемонстрировала пылесос.
Ор этого зверя всегда меня раздражал, но выбирая между шумом и уходом из любимого логово, выбрал первое.
 
— Прибирайся при мне, — разрешил я и пересел в кресло.
Горничная покорно кивнула и приступила к работе. Взор скучающе пялился в окно, не видя там ни будущих идей, ни смысла, ни радости, пока не заорал пылесос. Поморщился и посмотрел в сторону работницы. Девушка тщательно залазила во все углы, сверкая своим вполне аппетитным задом. Длинные ножки обуты в туфли на невысоком каблуке, изящные лодыжки и острые коленки. Во рту невольно пересохло. А я ведь даже имени её не знаю. Она здесь недавно, по крайней мере, раньше не замечал. Сколько ей? С виду не более двадцати. Таких обычно папа не принимал на работу. Поди по знакомству или чья-то дочь.
Поднялся, подойдя ближе и бесцеремонно разглядывая её филейную часть. В штанах стало туго, и мне невыносимо сильно захотелось посмотреть на девушку спереди. Подступил ещё ближе, едва не дыша горничной в затылок. Работница завершила уборку и, выключив пылесос, обернулась. Негромко охнула и попятилась.
— Вячеслав Сергеевич! Как вы меня напугали! — девушка нервно перевела дыхание.
— Как тебя зовут? — глядя в вырез её форменного платья, спросил я.
Девушка, проследив за направлением моего взгляда, скривилась.
— Меня или их? — и ткнула пальцем на груди.
— У них тоже имя есть? — продолжил её стёб.
— Ага, Чип и Дейл, — фыркнула она и туже запахнула ворот платья, что совсем меня не устроило.
— Даже так? Мне бы помощь не помешала, — нагло шагнул ближе, нависнув над ней.
Взор горничной с дерзкого мгновенно стал чуть испуганный, но она не сдвинулась с места и не оттолкнула. Мягко коснулся бархатной щеки, что мгновенно налилась пунцом.
— Ты ответишь на вопрос? — посмотрел так, как обычно смотрел на своих любовниц, которые попадались в мои сети.
— Соня, — дрогнула голосом горничная.
— Красивое имя…
Спустил руку ниже, слегка пленя её шею. Наклонился максимально близко и пробно поцеловал в уголок рта. Почувствовал дрожь в девичьем теле, распознав в этом благоприятный для себя знак. Осмелел и впился в губы. Соня пискнула, слегка отталкивая, но через пару секунд обмякла, отвечая на мою наглость. Притянул к себе, вдыхая новый для себя аромат — клубника. Свежий, летний и полный новой энергии, той, что мне вдруг до одури стала необходима. Губы уже гуляли по тонкой шее, стремясь ниже. Толкнулся пахом вперёд, чувствуя, как внутри разгорается подзабытое пламя. Я её хотел. Вот так бессовестно и прямо в своём кабинете. Плевать, что женат на женщине, которой не нужен. Толкнул к столу, продолжая страстно целовать. Пальцы скользнули под подол платья, ища доступ как самому желанному.
— Нет! — выпалила между поцелуями Соня и в податливом теле ощутилась заметная сталь. — Вячеслав Сергеевич… Я не могу.
Отчаяние охватило изнывающую желанием душу и второй волной ещё большей ласки попробовал уговорить. Горничная застонала, явно сгорая в моих объятиях, но всё же нашла в себе силы и оттолкнула, отбежав на безопасное расстояние.
— Я пойду, — в голосе различил оскорблённость.
Смотрел, как собирает пылесос и прочую рабочую утварь, и в груди наконец кольнула совесть.
— Прости… Нашло вдруг, — виновато потёр затылок. — Не обижайся, пожалуйста. Прими, как комплимент. Ты довольно красивая девушка.
Соня, подозрительно косясь на меня, кивнула. Прихватив бутылку со стола, ушёл с ней в кресло, снова тупо уставившись в окно. Что творю, идиот? Решил отыграться на несмышлёной девчонке? На хрена ей старик вроде меня?
— Вячеслав Сергеевич, — тихо позвала она. — Всё наладится. Вот увидите. Вам бы с Евгенией Викторовной поменять что-то в быту. В медовый месяц или ребёночка запланировать…
От её слов вдруг стало смешно. Ребёнка? Зачем плодить несчастных?
— Сколько тебе лет? — усмешка коснулась моего лица.
Соня робко потупила взор.