Цвет сверхдержавы - красный. Трилогия (СИ)
15 августа 1958 г Ту-104 с бортовым номером 5442, следовавшего рейсом Хабаровск-Иркутск, в районе Биробиджана, при ясной погоде также угодил в восходящий поток. Машину забросило с 10800 на 12000 метров, но за счёт проведённых доработок лётчикам удалось сохранить контроль. Самолёт опустил нос и благополучно продолжил полёт. (АИ, В реальной истории командир корабля пилот Быков не смог ни справиться со «взбунтовавшейся» машиной, ни передать на землю о случившемся. Самолёт разбился.)
Ещё одной катастрофы удалось избежать 17 октября 1958 г. около 21.00 Ту-104 N 42362 под управлением лётчика Гарольда Дмитриевича Кузнецова и второго пилота Антона Артёмова был заброшен восходящим потоком на 2 с лишним километра вверх, на высоту около 13000 метров. Доработанное крыло и увеличенные углы отклонения стабилизатора позволили выровнять машину и вернуться в горизонтальный полёт. (АИ, в реальной истории самолёт потерял управление и отвесно падал с 13000 м до самой земли. Г.Д. Кузнецов, понимая, что вывести машину из пикирования не удаётся, до последней секунды докладывал по радио о её поведении. Этот «прямой репортаж» позволил конструкторам и учёным-аэродинамикам разобраться в явлении «подхвата», после чего были приняты конструктивные меры, позволившие избежать дальнейших катастроф. Описания лётных происшествий по http://chtoby-pomnili.com/page.php?id=3295)
– Михалыч, ты стенгазету новую в курилке видел?
Иван Михайлович Стрижов, техник по вооружению, неохотно оторвался от автоматической авиационной пушки, которую он чистил, поднял голову и посмотрел на пробегавшего мимо Петьку.
– Стенгазета, говоришь, новая? Ну пойдём, посмотрим, – Иван Михайлович, кряхтя, поднялся, обтёр руки от масла ветошью, бросил тряпку и не спеша пошел к курилке.
В курилке толпились люди. Они разглядывали новую стенгазету. Из толпы то и дело слышались взрывы хохота. Газета была, в общем-то, обычная печатная, называлась «Овод», и выпускалась политуправлением ВВС, но, так как её обычно вывешивали на стенде в курилке, народ по привычке звал ее стенгазетой. В отличие от журнала «Вестник воздушного флота», газета была по тематике ближе к общесоюзному сатирико-юмористическому журналу «Крокодил», но концентрировала внимание на повседневной жизни, недостатках и недоработках в Военно-Воздушных Силах (АИ).
Иван Михайлович протолкался поближе и пробежал взглядом газету. В ней, как обычно, было несколько программных статей. В глаза бросилась большая статья о сравнительном применении обычных и управляемых авиабомб. В статье их называли «умные бомбы». Материал подавался с юмором. Вполне серьезный аналитический текст был иллюстрирован смешными картинками. На одной из них была изображена новейшая «умная бомба», с раскрывающимися крыльями, как у летучей мыши, хитрыми глазами, и мышиным носом, принюхивающимся к цели.
В соседней статье рассматривалось предложение об унификации заправочных систем и аэродромных комплексов обслуживания. Без карикатуры не обошлось и здесь. На картинке был изображён МиГ-19, случайно приземлившийся из-за плохой погоды на аэродром где базировались бомбардировщики Ту-16. Возле самолета стояли два техника. Они чесали в затылке, прикидывая, как бы воткнуть в заправочную горловину истребителя заправочный шланг от Ту-16, заметно большего диаметра.
– Я вчера в штаб заходил, – услышал Иван Михайлович справа разговор двух знакомых летчиков. – По всему выходит, Хрущёв-то за авиацию всерьёз взялся...
– Это кукурузник-то? Да ну, ерунда! Не иначе, его Вершинин настропалил. Что это ж*** говорящая вообще в авиации понимать может?
– Ты, б**, говори, да не заговаривайся! У Никиты Сергеевича, между прочим, сын старший летчиком был. Погиб в 43-м. Говорят люди... не знаю, может, конечно, болтают... Ну, говорят, что товарищ Хрущёв поклялся, что больше такого бардака, как в 41-м, да и потом тоже, в авиации не допустит. Потому и нажимает сейчас на реформы. Вооружение новое, бомбы эти самонаводящиеся, ракеты опять же. Новые самолёты, причем не только бомберы, истребители тоже будут новые. Сухой, говорят, совершенно новый двухмоторный истребитель сделал, Су-7Б назвали.(АИ) Вот интересно, первый Су-7 одномоторный был, совершенно другой, не похожий. По названию вроде одной буквой отличаются, индексом. А ведь совершенно разные машины.
– Опять же, боевую подготовку смотри как подняли! Летать стали вдвое больше, денежное довольствие опять же увеличили, снабжение улучшилось, жильё строят, военнослужащих жильем обеспечивают. Ты что, этого не замечаешь? Ты квартиру новую получил? Забыл, как в общежитии с женой и двумя детьми мотался по углам? Партия, да и лично товарищ Хрущёв, для нас, для военных, очень много сделали и делают.
– Да я то что, я ничего... Политику партии поддерживаю...
– То-то!... И вообще, кончай дурацкие разговоры. Вон, смотри, особист идёт...
6. Взгляд с высоты.
К оглавлению
Космические успехи 1957 года (см. кн. 2, гл. 35, 37, 39, 40, 41, 43) убедили Хрущёва и постоянных членов НТС СССР в важности и правильности выбранного направления. Продолжались лётно-конструкторские испытания ракеты Р-7, в ходе которых не только дорабатывалась конструкция ракеты, но и выводились в пространство космические аппараты различного назначения, а также отрабатывались конструкции головных частей МБР.
Основная работа после первого удачного полёта Р-7 12 июня 1957 года развернулась сразу по нескольким направлениям:
Отрабатывалась ракета Р-7 в боевом варианте – на этом настаивали военные, и эти испытания позволяли довести до ума конструкцию ракеты, в которой ещё было много мелких и не очень мелких недостатков.
Параллельно шла модернизация Р-7 из исходного боевого варианта 8К71 в модификацию 8К74 с дальностью 12000 км с моноблочной облегчённой боевой частью.
Отрабатывалась в ходе лётно-конструкторских испытаний спроектированная в 1955-56 гг (АИ) 3-я ступень ракеты – она же разгонный блок «Е», с двигателем конструкции Семёна Ариевича Косберга.
Полным ходом шла разработка блока «Л» – четвёртой ступени для пусков АМС по Луне, Марсу и Венере. Трёхступенчатая «лунная семёрка» получила индекс 8К72, четырёхступенчатая обозначалась 8К78. (По Б.Е. Черток «Ракеты и люди» ).
Началось проектирование более мощной третьей ступени – блока «И». Двигатель РД-0110 для неё разрабатывал под общим руководством Косберга ведущий конструктор Яков Иосифович Гершкович.
Конструкторское бюро С.А. Лавочкина совместно с ОКБ-1 разрабатывало серию автоматических станций для исследования Луны. Главным конструктором межпланетных автоматов стал заместитель Лавочкина Георгий Николаевич Бабакин, но в создании отдельных систем станций активно участвовали специалисты как ОКБ-1, так и многих других организаций, привлекаемых Главкосмосом в порядке производственной кооперации.
Установленный в качестве третьей ступени блок «Е» позволял вывести на орбиту аппарат массой 4700 кг (Масса КК «Восток» ). Соответственно, по баллистической траектории трёхступенчатая ракета могла отправить на 12000-16000 км не менее 5,5 тонн «полезной нагрузки».
В течение полугода для трёхступенчатой версии Р-7 был разработан «баллистический самосвал». Его первая модификация несла 18 боевых блоков массой по 250 кг и мощностью по 40 кт, при этом ещё тонну весило пока что несовершенное устройство разведения боевых блоков, вместе с несущей конструкцией «самосвала». Трёхступенчатая «семёрка» с «самосвалом» получила обозначение 8К73 (АИ)
Несмотря на активное лоббирование военного использования Р-7 со стороны маршала Неделина, руководство страны понимало, что военным нужна другая ракета, более простая, чтобы её можно было запустить не через 5 суток после приказа, а хотя бы через 15 минут. 8К73 с «самосвалом» рассматривалась как временная замена полноценной боевой ракете и как «пугало для супостата».
В качестве основной боевой ракеты Королев предлагал свою новую разработку Р-9. Работу по ней начали также в середине 1957 года. (АИ) Пока всё упиралось в чрезвычайно высокую загрузку ОКБ-456 Валентина Петровича Глушко, которое одновременно доводило двигатели для Р-7 и янгелевских БРСД Р-12 и Р-14, проектировало двигатели для Р-16, одновременно в муках рожало клон НК-33. Из-за этого разработка РД-111 для первой ступени Р-9 первое время шла по остаточному принципу. Она несколько активизировалась с начала 1958 года, когда первый опытный РД-33 совместной разработки Глушко и Кузнецова был впервые поставлен на огневой стенд. (АИ) На десятой секунде у него взорвался ТНА, но это было лишь начало опытной отработки. Турбонасосный агрегат отправили на доработку. Королёв, пользуясь своими полномочиями технического директора Главкосмоса, «настучал по головам» Кузнецову и Глушко: