Цвет сверхдержавы - красный. Трилогия (СИ)

   - Гм... Ничего себе посылка... - произнёс Косыгин. - Как она к вам попала, Никита Сергеич?
   - Сын из института вернулся, и нашёл на полу портфель. Старый такой, потёртый. - ответил Хрущёв. - Внутри оказалась стальная коробка, завёрнутая, кстати, в такой интересный мягкий материал, - он вытащил из ящика стола кусок пузырчатого полиэтилена.
   - Очень интересно, - Келдыш вертел в руках полиэтилен.
   - С ним ещё вот что делать можно, - Хрущёв взял двумя пальцами один из пузырьков и осторожно надавил.
   Пузырёк лопнул с лёгким щелчком.
   - Нервы успокаивает, - объяснил Хрущёв.
   Косыгин тоже взял пальцами пузырёк и раздавил. Келдыш лопнул три пузырька подряд и улыбнулся.
   - Забавно. Действительно, успокаивает.
   Ещё пару минут Первый секретарь ЦК КПСС, заместитель Председателя Совета Министров СССР и академик, будущий Президент Академии наук СССР увлечённо давили полиэтиленовые пузырьки.
   - М-да... Хорошо, что нас никто не видит, - первым опомнился Косыгин.
   Все трое расхохотались.
   - Надо производство наладить, - улыбаясь, предложил Келдыш. - В нервно-терапевтических целях, для снятия напряжения у ответственных руководителей.
   - Вообще-то, я уже распорядился, - ухмыльнулся Хрущёв.
 16. Запасной вариант  
   Раздав задания на проектирование баллистических ракет морского базирования и подводного носителя для неё, Хрущёв не успокоился. Никита Сергеевич по-прежнему считал, что в современной геополитической ситуации основным и главным оружием СССР, могущим обеспечить ему суверенитет и безопасность, являются межконтинентальные баллистические ракеты. Он хорошо понимал, что это оружие не для реального применения. Это - ядерное пугало для вероятного противника, напоминание, что отсидеться за океаном теперь не удастся.
   Ракеты у него пока не было, но он не сомневался, что через два-три года ракета у СССР появится. Он верил в организаторский гений Королёва, таланты Янгеля, Макеева и других конструкторов. Но он также понимал, что сама по себе ракета - это ещё не оружие. Для ракетных войск нужна дорогостоящая обслуживающая инфраструктура, а как раз она стоит много дороже, чем сами ракеты.
   Именно поэтому он переориентировал Королёва на создание Р-7 как, в первую очередь, космической ракеты-носителя. Боевая ценность Р-7 как баллистической ракеты была ничтожна - ракета получалась громоздкой, уязвимой на старте, невероятно дорогой и сложной в обслуживании, имела слишком большое время подготовки к запуску. Боевую ракету нужно было делать твердотопливной, относительно дешёвой, и готовой к запуску в течение нескольких минут.
   Разумно ли было в такое сложное время отвлекать лучшего ракетчика страны на создание космического носителя? Никита Сергеевич долго размышлял об этом, и всё же решил, что так будет правильнее. Ознакомившись с документами из будущего, он осознал, насколько важно будет для страны освоение космоса. Он помнил описанную в документах реакцию Америки на первый советский спутник. Он знал, что до 1962 года Америка не доведёт политическую ситуацию до возникновения возможности ядерного конфликта. А до того у страны есть время подготовиться, и его хватит, если начать прямо сейчас.
   А начинать надо с подбора правильных людей.
   Сергей как раз сдал зимнюю сессию, у него были каникулы. Но московская зима не располагала к активному отдыху. Вечером Никита Сергеевич позвал сына к себе
   Когда Сергей пришёл, Хрущёв-старший вытащил из сейфа ноутбук с "документами-2012". Он по привычке продолжал называть его ЭВМ или компьютер.
   - Садись, - сказал он сыну. - Думать будем.
   - О чём, пап?
   - Да совещался я тут с ракетчиками... Умные люди, башковитые, но упёртые. Королёв считает, что большие ракеты должны летать на керосине и кислороде. Глушко с Янгелем тоже за жидкостные ракеты, но на ядовитых компонентах. Энергетика, говорят, лучше у них, - Хрущёв-старший задумчиво почесал сверкающую лысину. - Так-то оно так, да ихнюю энергетику в жидком виде в ракету по несколько часов заливать приходится. За это время разбомбят их американцы нахрен. Да и ядовитая эта хрень сверх всякой меры.
 
   Сергей покопался в документах.
   - Смотри, пап, Челомей предложит делать ампулизированные ракеты, заправленные на заводе. Такая ракета будет готова к старту через несколько минут. Может, ему эту идею уже сейчас подбросить? Пусть работает.
   - Подбросить можно, - кивнул Хрущёв. - Но это не выход. Точнее, не выход, если целостность ракеты нарушается. Открой-ка список катастроф.
   Сергей открыл файл. Никита Сергеевич забрал у него мышь, прокрутил текст, ища нужные строки - потом, чертыхнувшись, всё-таки раскорячил непривыкшие к клавиатуре пальцы, нажал одновременно Ctrl и F, и напечатал одним пальцем:
К-219
   "Умная машинка" услужливо прокрутила текст, подсветив искомую строку.
   - Видишь? - сказал он. - Читал ведь, а не помнишь. Рванула ракета прямо в шахте. То ли протечка у них была, то ли с американской лодкой они под водой столкнулись... Дело тёмное. Факт тот, что людей и дорогущую лодку мы потеряли. А будь там ракета твёрдотопливная - обошлось бы ремонтом.
   И ещё - я хочу наземные ракеты сделать мобильными. На колёсных транспортёрах или в вагон железнодорожный их упрятать. А на транспортёр жидкостную ракету не положишь, даже ампулизированную - растрясёт ее нафиг.
   Хрущёв-старший подтолкнул сыну мышь.
   - Пошарь-ка, кто у нас твёрдотопливные ракеты в "том будущем " проектировал?
   Сергей поковырялся в файлах и ответил:
   - Надирадзе. Александр Давидович.
   - Та-ак... Уже теплее. Где он сейчас? - спросил Никита Сергеевич, записывая фамилию.
   - Э-э... Твёрдотопливной тематикой занимается с 1948 года. С 1951 года руководит КБ-2 в составе ГСНИИ-642 Минсельхозмаша, - ответил Сергей. - Твёрдотопливными МБР начнёт заниматься с 1958 года, когда перейдёт в НИИ-1
   - Не дело. Долго ждать. Надо его поторопить, - проворчал Никита Сергеевич. - Завтра поручу "боярину" его найти и вызвать. Теперь ещё вот что... Какие ещё есть варианты мобильного базирования для МБР? Ты читал, может вспомнишь? Может, какие-то опытные разработки, которые не пошли?
   - Ну... - Сергей замялся, вспоминая. - Американцы наших ракетных поездов сильно боялись, но это ты и сам знаешь... А, вот! Читал я про воздушный старт, - он порылся в файлах, ища информацию, ругнулся, - Ага, нашёл! В октябре 1974 года американцы запустят ракету "Минитмен-1", сбросив её с транспортного самолёта С-5А. Пуск пройдёт успешно.
   - Интересная идея, - Хрущёв заинтересованно заглянул в экран. - Ракета сколько весит?
   - Двадцать девять тонн с копейками, - ответил Сергей. - У самолёта грузоподъёмность около 120 тонн.
   - Ни хрена себе... Здоровая дура... - Хрущёв-старший пошевелил губами, прикидывая. - Летает, наверное, не быстро...
   - Примерно 900 километров в час, как все реактивные транспортники
   - У нас такого самолёта нет. А когда появится что-то подобное?
   Сергей пошарил по файлам.
   - Ан-22, ОКБ Антонова, 1965 год, грузоподъёмность 60 тонн.
   - Долго ждать... Надо быстрее, - проворчал Никита Сергеевич. - Наверное, опять всё упрётся в двигатели... Кто у нас из авиаконструкторов славится самыми оригинальными идеями? Тут неординарный подход нужен.
   - Пожалуй, Бартини, - поразмыслив, ответил Сергей.
   - Кто такой? Не слышал, - удивился Хрущёв-старший. - В войну он где работал?
   - Сидел он в войну. В Туполевской шарашке.
   - Да... Тогда многие конструкторы сидели..., - нахмурился Никита Сергеевич, записывая необычную фамилию. - Итальянец, что ли?
 17. Воздушный старт  
   История, дама в целом скучная и нудная, иногда может выкинуть такой фортель, что изучающие её люди потом долго не верят, что подобное вообще возможно. К таким необычным историческим парадоксам, пожалуй, относится и Roberto Oros di Bartini, известный в СССР как Роберт Людвигович Бартини.