Цвет сверхдержавы - красный. Трилогия (СИ)
– Помнишь, в апреле 52-го, когда экономическое совещание в Москве проходило, впервые обсуждали идею альтернативной зоны мировой торговли? – напомнил Серов. – (http://maxpark.com/community/1920/content/1512164) Тогда ведь этой идеей заинтересовались Иран, Эфиопия, страны Латинской Америки: Аргентина, Мексика, Уругвай, и даже европейские страны, традиционные нейтралы – Австрия, Швеция, Финляндия, Ирландия, Исландия. Сейчас ВЭС на подъёме, надо бы попробовать с ними предварительные консультации провести...
– Гм... – Никита Сергеевич задумался. – Исландию можно вычеркнуть, они с НАТО дружат, хотя и не члены организации... Аргентина, Мексика, Уругвай... А как же «доктрина Монро»? Америкосы взбесятся... М-да... Пожалуй, поручу Шепилову прозондировать почву...
– С Латинской Америкой может получиться, – заметил Серов. – Просто потому, что там не любят «гринго». А «гринго» для них – американцы. Наши люди там сейчас по транспортной тематике активно работают, с населением контактируют, параллельно ведут разъяснительную работу. Так что сведения у меня из первых рук.
– Попробуем, – кивнул Хрущёв.
– Хорошо. Теперь дальше. О наших внутренних перспективах, – продолжил Серов. – Коммунизм, он от слова «коммуна», так?
– Ну да... Ты о чём?
– А это значит, что для перехода к коммунизму нужна не столько материальная база сколько морально-этическая, – пояснил Серов. – Коммунизм, он и первобытный бывает, без материальной базы вообще, когда всем племенем валят мамонта, потом всем племенем его едят. И военный коммунизм, где материальная база работает на нужды фронта, а все держатся на надежде и энтузиазме. Но все это частные случаи, в нынешних мирных условиях они не работают.
– Ну, так, – согласился Хрущёв.
– Мы ставим задачу построения коммунизма, так? Значит, начинать надо с воспитания нового человека. Нового типа мышления, которое интересы коммуны, интересы человечества в целом, ставит превыше интересов индивида.
– Э-э-э... Это не коммунизм получается, а муравейник, или пчелиный рой, – возразил Хрущёв.
– Нет. Муравей, пчела, действуют инстинктивно, а человек – осознанно, – ответил Серов. – Начинать надо со школы, с детсада, с привычек, формирующих характер.
– Хрена се... глубоко копнул!
– Так не все же время частные вопросы решать, надо и о глобальных проблемах думать, – усмехнулся Серов. – Тем более, что первый шаг к коммунизму, вообще-то, прост до смешного. Ты собирался на следующем съезде Конституцию новую обсуждать?
– И принимать, после обсуждения, – подтвердил Никита Сергеевич.
– Вот, видишь, какой удобный момент. Теперь смотри: Швейцария. У них основные, затрагивающие общество, законы обсуждаются всем обществом и принимаются на референдуме, – сказал Серов. – Вот он тебе первый шаг к коммунизму: осознание причастности каждого к государственным вопросам. Не просто галочка в избирательном бюллетене, «99,999% голосов отдано за блок коммунистов и беспартийных», а конкретное регулярное участие народа в обсуждении законов и проблем, стоящих перед государством. Первый шаг для перехода к реальному народному самоуправлению. Впиши это в Конституцию.
– Гм... Ты хочешь сказать, что какая-то там Швейцария ближе к реальному коммунизму, чем мы?
– Нет, конечно. Они сделали первый шаг, и остановились, – пояснил Серов. – Сохранили частную собственность, армию, тюрьмы, прочие атрибуты государства. Мы сделали шаг другой ногой – в экономике, и второй шаг – во всенародном управлении, ещё в Конституции 1918 года. Но потом, под давлением внешних обстоятельств вынуждены были сделать шаг назад. Почему бы сейчас не шагнуть вперёд снова? Уже на более высоком материально-экономическом уровне? Сам же говоришь: «Дооткладываетесь». Если ждать построения материальной базы коммунизма, не воспитывая при этом нового человека, к построенной базе придёт стадо свиней, не видящих дальше своего корыта. Это я утрирую, конечно.
Хрущёв задумался. Пару минут он молчал.
– Х...яссе ты вопрос поднял... – произнёс он. – Вам в Комитете вроде бы своих дел хватает...
– Никита Сергеич, ты самодура-то не включай, знаешь ведь, что я дело говорю, – усмехнулся Серов.
– Да не включаю я самодура, удивился просто, – пояснил Хрущёв.
– Я же вижу, что тебе вздохнуть некогда, – ответил Серов. – Вот и пытаюсь помочь, по мере сил. Не Суслову же такое дело поручать.
– Понимаю. Спасибо, – невесело кивнул Никита Сергеевич. – В Конституцию внесу, и закон «О референдуме» нужно будет новый принять. Ох, аппарат ЦК взвоет...
– С Руденко поговори, – посоветовал Серов. – Прокуратура им уже яйца прижала, можно ещё на пару оборотов тиски повернуть.
Хрущёв хмыкнул:
– Не, тут не его компетенция, они же закон не нарушают. Они сопротивляться изменению установленного порядка будут. За мягкие кресла боятся. Надо начать широкое обсуждение в первичных парторганизациях, и разработать механизм голосования без отрыва от производства. Если людей каждое воскресенье заставлять на референдумы ходить, знаешь, куда они тебя после третьего раза пошлют? Народ ведь пока ещё несознательный. А надо, чтобы этот референдум воспринимался не как обычное голосование, а чтобы у людей государственное мышление включалось.
– Тоже верно, – согласился Серов.
– Надо как-то внушить народу веру в этот закон, убедить, что он работает, – сказал Никита Сергеевич. – Чтобы люди поверили и прониклись.
– А надо провокацию устроить, – ухмыляясь, предложил Серов.
– Это как?
– Ну, как? Обыкновенно. Пару нормальных законов, улучшающих благосостояние, принять. А потом кто-то, не ты, конечно, должен выйти в Верховный Совет с проектом закона, от которого народу будет ощутимо хуже. Надо такой вопрос подобрать, чтобы для развития страны вреда не было, но права и жизненный уровень населения задевало, – пояснил Серов.
– Гм... Угу. Водка подорожает, – усмехнулся Хрущёв. – Ну и?
– Дальше закон выносится на референдум, и народ в едином боевом порыве благополучно его отвергает, – пояснил Серов. – И такие процедуры надо устраивать не один раз, а периодически. Чтобы карась не дремал. В «той истории» у них Госдума такие идиотские, а то и антинародные законы каждую неделю принимает. Но они реально не могут ни депутата отозвать, ни на принятие закона воздействовать.
– А если у нас народ будет видеть, что он – реальная сила, что он может отвергнуть неправильный, глупый или неправомерно ущемляющий граждан закон, то и отношение к процедуре референдума будет совсем другое, ответственное.
– Интересная идея, – заметил Никита Сергеевич. – Но ведь может возникнуть ситуация, когда по государственным соображениям действительно необходимо принять непопулярный в народе закон. Ну, скажем, нет другого выхода.
– Можно предусмотреть перечень ситуаций, когда действие Конституции приостанавливается, – предложил Серов. – Угрожаемый период, массовые беспорядки, межнациональные конфликты... А ещё надо предусмотреть право вето, скажем, для Первого секретаря ЦК, Председателя Верховного Совета, Председателя Совета Министров, и Председателя Верховного Суда, по представлению Генерального прокурора. На случай, если кто-то внесёт популистский, но вредный закон.
– И через первичные парторганизации надо разъяснительную работу проводить, комсомол опять же подключать, они же тоже голосовать право имеют, – размышлял вслух Хрущёв.
– Если мы всерьёз решили нового человека коммунистической формации выращивать, – заметил Серов, – то к разъяснительной работе даже пионерские организации подключать надо. Дозированно, аккуратно разъяснять значение всенародного волеизъявления. На конкретных примерах. Тут нельзя сплеча рубить, обдумывать надо, каждый шаг. Давай подумай не спеша, я тебе идею подкинул, а ты её в мозгах поваляй.
– Угу, – Хрущёв кивнул, соглашаясь.
– И ещё, – продолжил Серов. – Знаешь, в чём особенность политики США? У них президенты меняются, а политика остаётся неизменной. А у нас с каждым новым руководством политика менялась, судя по «тем документам». То мы в одну сторону шарахались, то в другую. Надо этот бардак прекращать.