Цвет сверхдержавы - красный. Трилогия (СИ)
Одновременно Хрущёв прямо предупредил Жукова:
– Копают под тебя, Георгий. Будь осторожен в выражениях, высказываниях. Мне уже несколько раз докладывали, якобы ты переворот готовишь.
– Да ты что, Никита Сергеич! – обомлел Жуков. – Я? Я же коммунист! Я за нашу партию, за Советский строй сколько лет воевал! Какой переворот? Против тебя? Зачем? Да с таким лидером, как ты, Советский Союз всю планету раком поставит!
– Так и докладывали о тебе тоже коммунисты, – усмехнулся Хрущёв. – Коммунисты, они, знаешь сам, тоже разные бывают. Я им, конечно, не поверил. Но я не всесилен, пойми. Решает всё-таки Президиум. Поэтому будь осторожен. А ставить планету раком начнём уже в этом году. Так что готовь спецназ, он нам понадобится.
Жуков и не подозревал, что процесс зашёл так далеко и недовольство его действиями в верхушке генералитета приняло столь угрожающий оборот. Георгий Константинович предпринял собственное расследование, в результате которого были уволены в запас недавний протеже Жукова, генерал армии Штеменко, и ещё один «фигурант» – генерал-полковник Мамсуров.
Предупреждение Хрущёва пошло Жукову впрок – он несколько изменил стиль поведения, стал менее резок с подчинёнными, а заодно и менее доверчив с некоторыми из тех, кого считал себе обязанными.
После того, как Ивану Александровичу Серову попался в «документах 2012» сборник приколов израильской армии, в отчетах Первого Главного управления появился новый термин: «исчезнуть». Но если в АОИ этот термин относился, главным образом, к нетрадиционным способам перераспределения армейского имущества, то начальник ПГУ Александр Михайлович Сахаровский придал ему новое, весьма расширенное толкование.
Офицеры ПГУ могли «исчезнуть» на Западе, например, танковый двигатель, потерянную в ходе учебных стрельб авиационную или противотанковую ракету, обронённую в аварийной ситуации водородную бомбу, и т.д. Специальная группа Павла Анатольевича Судоплатова также активно использовала метод «исчезания» применительно к политическим противникам СССР и коммунизма.
В период 1956-57 гг бесследно «исчезли» такие разные и не связанные между собой личности как государственный министр Египта Мухаммед Анвар ас-Садат, студент швейцарского Института политических и социальных наук Жонаш Савимби, директор Проекта специальных исследований в Фонде братьев Рокфеллеров Генри Киссинджер.
По заданию Ивана Александровича Серова Павел Анатольевич Судоплатов со товарищи расчищали политический ландшафт будущих 70-х – 80-х. Серов накрепко запомнил фразу в анекдоте из будущего: «Их надо давить, пока они маленькие...»
На советской территории метод «исчезания» разрешалось применять только к явным врагам социалистического строя. Иван Александрович обещал Хрущёву не усердствовать и строго соблюдать социалистическую законность. В 1956 году единственным «исчезнутым» внутри СССР стал неприметный аспирант кафедры зарубежной философии МГУ, некто Джермен Гвишиани.
Хрущёв никогда не уточнял у Серова, куда «исчезали» западные политологи. Меньше знаешь – меньше разболтаешь.
Одним из наиболее интересных кандидатов на «исчезание» стал преподаватель Гарварда, доктор политологии Збигнев Бжезинский. Ведь в «документах 2012» имелась написанная им в 90-х годах «той истории» книга «Великая шахматная доска». Перед тем, как занести Бжезинского в список на ликвидацию, Иван Александрович крепко задумался: а что будет, если в этой истории Бжезинского ликвидировать раньше, чем он напишет свою книгу? Что будет с конкретной копией книги, с тем документом в ноутбуке, с которым работает группа информации? С той распечаткой, которую он передал Хрущёву? Сам он этот вопрос решить не смог, и для начала озадачил этим вопросом недавно созданный отдел практической истории, под которым шифровалось будущее Управление Темпоральной безопасности.
Поразмыслив, аналитики пришли к мнению, что ответ может быть получен только экспериментальным путём. При этом «тест» станет своего рода «лакмусовой бумажкой», которая, возможно, поможет выявить один из важнейших механизмов действия временнОго потока. Если книга после смерти Бжезинского исчезнет с жёсткого диска ноутбука, можно говорить о том, что временной поток един, и нарушение причинно-следственных связей серьёзно его трансформирует, меняя направление истории в ту или другую сторону. В этом случае придётся в дальнейшем действовать всё более осторожно, чтобы своими действиями не уничтожить то будущее, из которого заброшена информация.
С другой стороны, если книга не исчезнет, это может означать, что временной поток делится каждым более-менее значительным событием на отдельные рукава. В этом случае мир, из будущего которого была заброшена информация, является по отношению к текущему миру параллельным.
Серова это заключение не удовлетворило. Взяв его, он отправился посоветоваться с академиком Келдышем.
Мстислав Всеволодович, выслушав Серова, вначале тихо охренел:
– Иван Александрович, вы собираетесь отдать приказ убить человека, и при этом всё, что вас беспокоит – останется ли на жёстком диске ноутбука написанная им книга?
– Мстислав Всеволодович, поймите. Бжезинский – враг нашей страны. Заклятый, последовательный враг. Если бы я мог – убил бы его собственными руками. Зубами бы загрыз! – ответил Серов. – На совести таких как он – миллионы смертей советских людей в «тех» 90-х. А вы этого врага жалеете?
– Гм... – Келдыш задумался. – М-да... Не привык я к подобной постановке вопроса, если честно...
– Так привыкайте, – жёстко ответил Серов. – Мы с вами теперь в одной лодке до конца жизни. Больше посоветоваться мне не с кем. Кончайте интеллигентские сопли размазывать. Попробуйте взглянуть на это, как на научную проблему.
Келдыш молчал, погрузившись в размышления. Серов терпеливо ждал.
– Я сравниваю ход истории, описанный в «тех документах», с той историей, которая происходит у нас, – произнёс, наконец, академик. – Ведь мы, Иван Александрович, наворотили уже огромное количество изменений. Первый спутник на год раньше, контроль над Суэцким каналом, создание ВЭС. Фактически, мы уже живём в мире, параллельном по отношению к тому, из которого заброшена к нам эта «посылка». А ведь посылка не исчезла. Не превратилась в что-то иное. Значит, мир действительно параллельный, либо стал им в результате наших действий.
– Давно ли мы начали сильно менять историю, полугода ещё не прошло, – сказал Серов.
– Так это – для нас! А для Александра Веденеева, отправителя посылки, всё это уже случилось в его далёком прошлом. Либо – не случилось. Либо существуют два параллельных мира и два параллельных Александра, один из которых отправил нам посылку, а другой об этой посылке и не подозревает, потому что живёт в совершенно ином мире, в том, который мы с вами ежедневно, ежеминутно создаём своими действиями сейчас, – Келдыш откинулся на спинку кресла. – А возможно, уже и не живёт. Невероятно интересная ситуация...
– Допустим, что тот астероид, что уничтожил динозавров 65 миллионов лет назад, промахнулся и не попал в Землю, – тихо, словно сам с собой, начал рассуждать академик. – Тогда по Земле и сейчас, возможно, бегали бы динозавры, а млекопитающие оставались бы на уровне мелких грызунов. Вот это был бы действительно параллельный мир. Очень далёкий от сегодняшних реалий.
– Значит, чем раньше находится точка ветвления, и чем больше, скажем так, «площадь воздействия», тем сильнее разойдутся линии времени, – предположил Серов.
– Да! Но тогда должно быть верно и обратное: чем незначительнее воздействие, тем меньший резонанс оно создаёт, и тем меньше вероятность, что в результате этого воздействия история пойдёт другим путём, – продолжил Келдыш. – Сложность состоит в том, что не всегда можно правильно оценить размер воздействия.
– К примеру, если как-либо изменится судьба человека незначительного, то общий ход истории этого даже не заметит, – уточнил Иван Александрович.