Цвет сверхдержавы - красный. Трилогия (СИ)
– А смысл мне с ним говорить... Если уж Келдыш не во всём разобрался, что я-то там пойму? – спросил Никита Сергеевич. – Кого Мстислав Всеволодович рекомендует в научные руководители для Лентова?
– Академик Келдыш рекомендовал Фока, – ответил Серов, передав Хрущёву краткую характеристику. И уже официально спросил. – Прошу разрешения на частичный допуск академика Владимира Александровича Фока и будущего аспиранта Тихона Андреевича Лентова к информации, засекреченной по уровню «Тайна». Только к материалам, имеющим отношение к их непосредственной работе – лабораторным тетрадям профессора.
– Разрешение дано, – просмотрев послужной список академика, ответил Хрущёв.
– Тишка! Тихон, Лентов! Тебя к ректору вызывают!
– С чего бы это?
Тихон, только что защитивший диплом МЭИ, был известен как отличник, человек, соответствующий характером своему имени. Он никогда не ввязывался в студенческие эскапады. Вызывать его к ректору было, вроде бы, не за что.
Он постучал в дверь, приоткрыл её, осторожно заглянул в приёмную. Секретарь ректора подняла на него взгляд.
– Лентов, Тихон Андреевич? – строго спросила она.
Он кивнул.
– Проходите, вас ждут.
Он вошёл в кабинет... и застыл столбом у двери. Ректора в кабинете не было, его специально вызвали в Министерство высшего образования, чтобы не задавал лишних вопросов.
За столом ректора сидел Мстислав Всеволодович Келдыш, а за длинным столом для совещаний – незнакомый ему усатый мужчина в круглых очках, и высокий строгий генерал с очень большими звёздами на погонах.
– Здравствуйте, Тихон Андреич. Проходите, не стесняйтесь, – пригласил его Келдыш. – Меня вы, я вижу, узнали. Это – академик Фок, Владимир Александрович, и генерал Серов, Иван Александрович. Садитесь, поговорим.
– З-здравствуйте, – Тихон пристроился было у края стола, но Фок сделал ему знак рукой, указывая на стул рядом с собой.
– Садитесь ближе, молодой человек, у нас намечается интересная беседа.
Тихон с опаской сел прямо напротив генерала Серова и молча ждал продолжения.
Фок задал ему с десяток вопросов по различным областям физики, но большей частью по электромагнетизму. Тихон ответил на все, полагая, что это нечто вроде собеседования перед приёмом на работу. Только вот собеседования на ТАКОМ уровне он не ожидал.
– Ну что ж, Тихон Андреич, знания у вас есть, и на вполне приличном для выпускника уровне, – заключил академик Келдыш. – Вы, наверное, догадались, что мы хотим предложить вам аспирантуру. Но не в МЭИ, а в Институте физических проблем, у Владимира Александровича. Как вам такой вариант?
– Я согласен, – тут же ответил Тихон.
Ещё бы он не согласился – заниматься теоретической физикой было его желанием последние года три.
– Вы даже не хотите узнать, чем придётся заниматься? – спросил Фок.
– Думаю, что у вас мне всё будет интересно, – честно ответил Тихон. – Я только не знаю, что я такого натворил, что мной интересуются на таком уровне...
– Да уж... Натворили. Узнаете... через некоторое время, – усмехнулся генерал Серов.
«Некоторое время» продлилось примерно два месяца. Тихон с удовольствием занимался теоретической физикой под личным руководством Фока. Тихон понял, что Фок присматривается к нему. Сюрпризом стало, что и его и Фока, как оказалось, проверяли очень серьёзные инстанции.
Однажды Владимир Александрович попросил его прийти завтра, одевшись поприличнее.
– Нам предстоит весьма важный разговор, – пояснил он.
На следующее утро в лаборатории вновь появился академик Келдыш и генерал Серов.
Генерал поставил на стол свой портфель, достал два бланка подписки о неразглашении. Внимание Тихона привлёк необычный красный гриф «ТАЙНА» на бланке.
– Товарищи, прежде чем я имею право продолжить, вы должны внимательно прочесть и подписать эти бланки, – сказал Серов. – Вы можете отказаться, но страна рассчитывает на ваши знания и таланты. Партия и правительство будут вам весьма обязаны, если вы согласитесь заниматься научной проблемой, о которой вам лучше меня расскажет Мстислав Всеволодович.
Тихон подписал бланк. Владимир Александрович тоже поставил свою подпись. Серов достал из портфеля довольно толстую папку серо-голубого цвета, с таким же красным грифом. Её завязки были запечатаны красно-коричневой сургучной печатью.
– Товарищ Келдыш. В вашем присутствии и под вашу ответственность я передаю всю имеющуюся информацию по теме «Генератор» академику Фоку и его аспиранту товарищу Лентову, – строго официально произнёс Серов. – Прошу расписаться в получении, – он достал ещё один бланк.
Все четверо расписались: Тихон и Фок за получение, Серов – за передачу, Келдыш – как руководитель темы. Тихон был очень удивлён: он считал, что руководителем будет сам Фок.
Владимир Александрович слегка дрожащими, почему-то, пальцами сломал сургучную печать и открыл папку. Заглянул в неё. Затем слегка изменился в лице и спросил:
– Это шутка?
– А я что, похож на шутника? – без тени улыбки спросил Серов.
– Нет, нет, я не это имел в виду... – Фок смешался и молча подвинул папку Тихону.
Тихон взглянул на титульный лист... и почувствовал как у него расширяются глаза. В папке лежала пачка фотокопий, и на первом листе было выведено:
«Теория деформации пространства – времени. Рабочая тетрадь №1 д.т.н. проф. Лентова Т.А. 1982-1985».
Надпись была сделана очень аккуратным почерком. Это был его собственный почерк.
– Это моё?? – изумлённо произнёс Тихон. – Но я этого не писал...
– Насколько я понимаю во временных парадоксах, – произнёс Серов, – Вам, Тихон Андреич, ещё предстоит это написать. Или же вы это написали, но это ещё не произошло. Ну, вы уже поняли, что в этом я не разбираюсь. В папке несколько таких тетрадей, они охватывают период до 2012 года.
– Но как... то есть откуда...
– А вот этого я вам сказать не имею права, – строго ответил Серов. – Чтобы не нарушить Первую директиву Службы темпоральной безопасности.
Тихон почувствовал, что у него отвисла челюсть. Фок, кстати, выглядел таким же потрясённым.
– Вот уж не думал... – пробормотал он. – Даже не предполагал, что ваше ведомство и такими делами занимается...
– Работа у нас такая, – сурово произнёс генерал армии Серов. – Стоять на страже завоеваний Великой Октябрьской Социалистической революции. В любой точке пространственно-временного континуума.
Когда вечером Серов и Келдыш вместе живописали эту сцену Хрущёву в лицах, Никита Сергеевич хохотал до слёз.
– А говоришь, на шутника не похож... – выдавил он между приступами гомерического хохота.
– Да юмор у нас такой. Ведомственный, – ухмыляясь, пояснил Серов. – Я этот «континуум» два дня учился без запинки выговаривать.
Хрущёв глянул на Серова.
– Думаешь, пошутил хорошо, да? А вот и нет. Давай-ка создавай Главное Управление Темпоральной Безопасности. Мы достоверно знаем, что машина времени возможна. Знаем, что её применение переписывает прошлое. Когда она пойдёт в ход в качестве космического двигателя – возможность переноса во времени неизбежно будет обнаружена. И применена. И не только нами. Поэтому нужно разработать как теорию воздействия, так и набор контрмер, это воздействие блокирующих. Займись. Для начала легендируй управление как Институт изучения исторических последовательностей – будем сначала изучать ошибки прошлого, чтобы их при строительстве коммунизма не повторить. А в этом институте – отдел практической истории.
23. Наше мирное небо.
Совещание НТС СССР по проблемам ПВО и ПРО Никита Сергеевич собрал в середине января 1957 года. Формальным поводом к нему было изменение требований к системе ПВО Ленинграда. Решением коллегии Министерства обороны разработка комплекса ПВО С-50 была отменена. Вместо него Ленинград предполагалось прикрыть 34-мя подвижными комплексами С-75 и 3-мя стационарными комплексами «Даль». Эта комбинированная система получила наименование С-100.