Цвет сверхдержавы - красный. Трилогия (СИ)
– Чья бы корова мычала, – усмехнулся Косыгин. – А то у них на Западе люди под мостами не живут? Фасады обшить вагонкой да покрасить. А ещё лучше – тонированными стеклянными панелями, вот, как на этом снимке.
– Это всё правильно, – заметил Байбаков. – Мы собираемся создавать единую транспортную систему? Значит, нужен надминистерский орган, который сможет усилия всех министров приводить к общему знаменателю. При грамотной работе такая система действительно может экономику страны сильно продвинуть. Я могу усилить транспортный отдел Госплана, но, как правильно товарищ Козин указал, нужны специалисты, причём по таким специальностям, по которым у нас никогда не готовили. Я бы вас, Борис Сергеич, попросил уделить мне время, мы бы взяли третьим министра образования, и составили бы записку в ЦК и Совет Министров, по вопросу подготовки кадров.
– Я готов участвовать, – ответил Козин, – давайте только назначим день и место.
– А я товарища Елютина попрошу отнестись к этому вопросу предельно ответственно, – добавил Косыгин. (Вячеслав Павлович Елютин, министр высшего и среднего специального образования СССР в 1954-1986 гг)
– Ресурсы где брать будем на эту затею? – спросил председатель Госэкономкомиссии Сабуров. – Нам одного только железа для контейнеров понадобятся сотни тысяч тонн, а в перспективе – миллионы тонн. Я понимаю, что эти затраты отобьются достаточно быстро, но прямо завтра мне эти сотни тысяч тонн взять негде. Производство контейнеров, конечно, не самое сложное, но его тоже надо разворачивать. Нужны люди, помещения, электричество, инженерные сети, металл, сварочное и прокатно-гибочное оборудование, слесарный инструмент, метизы, краскопульты, краска.
– Давайте мы с вами, Максим Захарович, тоже совместно этот вопрос проработаем, – предложил Козин. – Я, пока в общих чертах, знаю, что для этого проекта нужно, а вы знаете, что из этого в хозяйстве есть. Осталось подбить баланс и составить план работ по этапам.
– Я вижу, что работа уже пошла, – улыбнулся Хрущёв. – Через пару недель покажите нам с Алексеем Николаевичем, что у вас получится, а дальше будем готовить пакет Постановлений и проводить через ЦК и Совет Министров.
Косыгину, министрам и самому Хрущёву понравился молодой, энергичный и компетентный специалист, каким проявил себя Борис Сергеевич. Впоследствии Хрущёв неоднократно обращался к нему за консультациями при решении различных транспортных вопросов.
Надминистерский орган, предложенный Николаем Константиновичем Байбаковым, назвали ГосКомитет по грузоперевозкам. Он был коллегиальным и состоял из министров транспортных министерств. На его коллегиях решались вопросы межминистерского взаимодействия и общих транспортных проектов.
Идея контейнерных перевозок также встретила мощную поддержку таких специализированных военных организаций, как Центральное управление военных сообщений, отвечавшее за перевозку военных грузов по железным дорогам, а также мобилизационное управление. Для них создание единой военно/гражданской транспортной системы означало возможность мгновенного наращивания транспортных мощностей. Поэтому они всячески поддерживали инициативу председателя Военно-промышленной комиссии Устинова в отношении участия конструкторских бюро военно-промышленного комплекса в реализации программы контейнерных перевозок.
В начале апреля Хрущёв вдруг вернулся к подготовленной Сергеем ещё в конце 1953 года записке о «деяниях» академика Лысенко. Тогда он эту записку бегло просмотрел, сунул в стол и, видимо, за остальными делами позабыл о ней на 2 с лишним года. Теперь же Никита Сергеевич вернулся к этому вопросу.
Поводом послужило направленное 11 октября 1955 года в ЦК КПСС «Письмо трёхсот», подписанное большой группой советских учёных, содержавшее жёсткую критику Лысенко и его роли в печальном состоянии советской биологии и сельского хозяйства.
При первом прочтении письма Хрущёв, симпатизировавший Лысенко, сначала возмутился, но затем, вспомнив о давнем разговоре с сыном и о записке Сергея, задумался. Тем временем разгорелась широкая научная дискуссия. Многие учёные осуждали Лысенко. Хрущёв не мог не прислушаться к мнению большинства. Тем более, что теперь у него была возможность «заглянуть за горизонт».
Ещё раз перечитав записку, он вызвал старшего лейтенанта Селина, руководителя группы, отвечавшей за печать и размножение «документов 2012».
– Андрей Викторович, – обратился Хрущёв к Селину. – Вам там, в машине, относительно генетики ничего не попадалось?
– Так точно, товарищ Первый секретарь, там есть целая папка с книгами по теме генетики. Но мы до неё с печатью пока не добрались, – отрапортовал Селин. – Задача была поставлена в первую очередь печатать материалы по промышленности, сельскому хозяйству и оборонной тематике...
– А можете подготовить небольшую подборку, страниц на 50-100, чтобы наши учёные могли по ней оценить значение генетики и роль, отводящуюся ей в будущем? – попросил Хрущёв.
– Будет сделано, – заверил старший лейтенант.
Затем Никита Сергеевич позвонил академику Келдышу и задал ему необычный вопрос:
– Мстислав Всеволодович, вы кого-нибудь из наших крупных специалистов-генетиков лично знаете? Кому можно было бы доверять?
– Вот так, с ходу, не скажу, – ответил Келдыш. – Не моя тематика, сами понимаете. Надо навести справки.
– Как что узнаете – мне перезвоните, – попросил Хрущёв.
Келдыш позвонил через полчаса.
– Никита Сергеич, есть у нас в Ленинградском университете очень хороший специалист, профессор Лобашёв, Михаил Ефимович. Человек надёжный, войну прошёл, сражался ополченцем на Ленинградском фронте. А что, надо ему что-то передать?
– Да, Мстислав Всеволодович, очередная порция сведений для анализа, на этот раз — по генетике. Спасибо что помогли. – поблагодарил Хрущёв.
При очередной встрече с Келдышем Хрущёв вручил ему подготовленную Селиным подборку по генетике и попросил переслать профессору Лобашёву для оценки.
Отчёт Михаила Ефимовича о роли генетики в биологии подействовал на Хрущёва посильнее удара кувалды. Оказалось, что гены не только существуют (в 1956 году это считалось спорным утверждением) но и играют важнейшую роль во всех вопросах биологии.
Прочтя в своём кремлёвском кабинете отчёт Лобашёва, Хрущёв несколько минут сидел молча. Затем позвал своего помощника Шуйского и сказал:
– Пиши, Григорий Трофимыч: «Академика Лысенко Трофима Денисовича от обязанностей президента Всесоюзной академии сельскохозяйственных наук имени В. И. Ленина освободить» Подписи: Хрущёв, Косыгин.
Президентом ВАСХНИЛ был назначен заместитель Председателя Совета Министров СССР Лобанов Павел Павлович.
Сообщение было опубликовано в «Правде» 10 апреля 1956 года. (Дата опубликования и персоналии – реальные. Обоснование – АИ. В действительности Лысенко был освобождён от должности 10.04.56, но затем, в 1962-63 гг вернул утраченные позиции. В данной АИ этого не произойдёт )
В первой половине апреля обсуждался вопрос о реформе Военно-Воздушных Сил в связи с развитием современных видов вооружений. Предлагалось в том числе отказаться от штурмовой авиации, заменив её истребительно-бомбардировочной.
Хрущёв подготовился к этому обсуждению, изучив вопрос по «документам 2012». Из них он узнал, что расформирование штурмовой авиации было одним из решений, позднее поставленных ему в вину.
Ранее он сам поддерживал эту точку зрения, но, ознакомившись с особенностями нескольких локальных войн на Ближнем Востоке и в Азии, пришёл к выводу, что штурмовики списывать со счетов ещё рано. К тому же, зная, что в конце года вероятен конфликт в зоне Суэцкого канала, он решил как минимум дождаться его итогов.
На заседании Президиума, заслушав проект Постановления, Никита Сергеевич сказал:
– Считаю это решение преждевременным и недостаточно обоснованным. Мы тут дружно готовимся к атомной войне с США, но при этом забываем о том, что нам необходимо защищать зоны наших интересов и наших союзников. И не обязательно локальный конфликт перерастёт в ядерный. Штурмовая авиация в локальных конфликтах будет незаменима. Нам, напротив, надо этот вид авиации развивать. Тем более, что в Великую Отечественную штурмовики показали себя просто замечательно. У нас сейчас новые штурмовики разрабатываются?