Цвет сверхдержавы - красный. Трилогия (СИ)
Визит Первого секретаря ЦК в НИИ был событием далеко не рядовым. Суматоха поднялась страшная. Но Хрущёв был сосредоточен на главном. От всяких славословий в свой адрес Никита Сергеевич сразу отмахнулся:
- Потом, потом! - Выцепил взглядом Лебедева. - Сергей Алексеевич, пойдёмте, хочу посмотреть, чего удалось добиться.
Его и Сергея провели в лабораторию.
- Здравствуйте, товарищи учёные! - поздоровался Хрущёв с порога.
"Товарищи учёные", не ожидавшие подобного визита главы государства, в первый момент застыли на месте. Немая сцена вышла на славу, куда там Гоголю...
- Не волнуйтесь, я к вам с рабочим визитом, - усмехнулся Никита Сергеевич. - Хочу на автоматическую печатную машинку посмотреть.
Выдохнули. Расступились в стороны. Поздоровались нестройным хором.
- Это мой сын Сергей, - представил Сергея Хрущёв. - Он в электронных делах получше меня, старика, разбирается.
Лебедев с гордостью продемонстрировал Никите Сергеевичу лабораторный стол. На нём, смонтированная в металлическом ящике с вентилятором, стояла ЭВМ на основе полученной от Хрущёва электронной платы. Питание подавалось от двух трансформаторов - на 5 и 12 вольт. К ЭВМ был подключен телевизор с маленьким чёрно-белым экраном, самодельная клавиатура и здоровенная электрическая пишущая машинка.
- Основная сложность, Никита Сергеевич, - пояснил Лебедев, - оказалась в создании программно-аппаратного комлекса, который правильно преобразовывал бы цифровой код буквы или цифры в аналоговый сигнал, посылаемый на пишущую машинку. Но мы с этим справились, и научились печатать обычные текстовые документы.
Сергей Алексеевич дрожащими от волнения руками заправил в машинку рулон бумажной ленты, набрал команду на клавиатуре... Послышался дробный треск, и из машинки поползла бумага. Печатала машинка куда быстрее, чем обычно печатает на ней машинистка. Через пару минут Лебедев оторвал кусок бумажной ленты и передал Хрущёву. Никита Сергеевич прочитал несколько строк, кивнул:
- Молодцы, товарищи! - похвалил он. - Но это только первый шаг. Такая машинка печатает хорошо, но медленно. Надо быстрее. Пока, конечно, устроит и этот вариант, но на будущее надо подумать, как ускорить процесс.
- Подумаем, Никита Сергеевич, - кивнул Лебедев.
- Вторая задача - надо налаживать промышленный выпуск собственных микросхем, - продолжил Хрущёв. - Я знаю, что дело это сложное, дорогостоящее, и для нас незнакомое. Ничего подобного в Советском Союзе ещё не делали. Но решить эту задачу надо. В подобных ЭВМ нуждаются все. И военные, и народное хозяйство, и наука, и ВУЗы... Финансирование у вас будет. Обещаю. Приоритет - на уровне ракетной техники, если не выше. Потому что без ваших микросхем ракеты пока что летают не так высоко и далеко, как могли бы летать. Партия и правительство это хорошо понимают, - тут Хрущёв немного преувеличил - правительство о микросхемах ещё не подозревало, - поэтому будут поддерживать вас всеми силами. Но и от вас, товарищи, партия и советский народ ждут соответствующих результатов.
Машинку для распечатывания текстов Хрущёву привезли тем же вечером. Сергей подключил её к компьютеру и вскоре научился посылать на печать текстовые документы. С иллюстрациями пока дело не ладилось, их приходилось перефотографировать с экрана и вклеивать в документы вручную. Но Никита Сергеевич был крайне доволен и этим. Теперь можно было рассылать информацию по профильным министерствам, предприятиям, научно-исследовательским институтам, не раскрывая секрета её происхождения.
Первым делом Сергей распечатал для отца два документа из "Особой папки" - первый, озаглавленный: "Список событий, которые необходимо предотвратить", и второй - список ещё не открытых месторождений полезных ископаемых в Сибири и на Крайнем Севере
Документ о событиях, подлежащих предотвращению, Хрущёв-старший прочитал очень внимательно, и спрятал в сейф. Затем строго посмотрел на сына и предупредил:
- Об этом никому не говори. Этот лист бумаги изменит мировую историю. Спасибо, что обратил моё внимание на него.
Прочтя второй документ, Никита Сергеевич очень обрадовался, вызвал своего помощника Григория Трофимовича Шуйского и попросил передать список месторождений в Академию наук. Нужно было за зиму организовать к летнему сезону 1954 года несколько геологоразведочных экспедиций. В первую очередь Хрущёв распорядился разведать наличие залежей нефти в Ханты-Мансийском и Ямало-Ненецком автономных округах.
Страна, экономика которой много лет задыхалась от нехватки энергоносителей, получила шанс резко ускорить своё развитие. И дело было не только в источнике валюты, хотя это тоже было немаловажно. До войны, да и сразу после войны, нефти в СССР добывалось недостаточно. Основные месторождения, открытые ещё до революции, находились на Кавказе. В 1948 и 1953 годах были открыты Ромашкинское и Шкаповское месторождения, но Сталин, по привычке, продолжал беречь нефть на случай войны. С одной стороны, это, конечно, было оправданно, с другой - бережливость оборачивалась потерями для народного хозяйства.
Тепловые электростанции строились только на угле, и было их мало. Сталин предпочитал гидроэлектростанции - энергия их казалась даровой. На самом же деле под каждым водохранилищем гибли десятки населённых пунктов и тысячи гектаров плодородной земли - такой же невозобновляемый ресурс, как и нефть, и ещё неизвестно, какой из этих ресурсов в итоге окажется более ценным.
На железной дороге основной тяговой силой оставались паровозы. А паровоз на каждой станции надо заправить водой, догрузить уголь, да и КПД у паровоза низкий. Из-за этого снижалась эффективность грузоперевозок.
Государственный автотранспорт получал горючее строго по лимиту. Если лимит на месяц был израсходован - машину приходилось ставить на прикол - лишнего топлива достать было негде. Личных автомобилей в стране почти не было.
Одним из основных потребителей нефти был военно-морской флот. Крупные корабли, помимо своей астрономической стоимости, к тому же пожирали мазут тысячами тонн. Это было одной из основных причин, по которым Никита Сергеевич первоначально собирался избавиться от надводного флота. В ракетно-ядерный век надводные корабли, дорогие, уязвимые для ракет, авиации и ядерного оружия, да ещё непомерно жрущие нефть, казались ему расточительным анахронизмом. Лишь ознакомившись с "документами 2012", он неохотно переменил своё мнение.
Если перечисленные в списке месторождения нефти действительно будут обнаружены, а в этом Никита Сергеевич даже не сомневался - все эти ограничения можно было снять, пусть не сразу, постепенно, но снять. Однако тут же нарисовалось препятствие - нефть была, но слишком далеко на Севере. Самый дешёвый метод её транспортировки - трубопроводы. Но для трубопроводов большой продолжительности необходимы трубы очень большого диаметра - 1400 мм, иначе приходится ставить насосные станции слишком часто, и рентабельность транспортировки снижается.
На тот момент в Европе такие трубы делали только в Западной Германии. А отношения с ней были непоправимо испорчены в конце сороковых, после сталинской блокады Западного Берлина. В СССР такие трубы не производились вообще. Наладить их производство оказалось непростым делом - требовался особо прочный металл, новые прокатные станы, каких в СССР ещё никогда не делали, новые сорта стали, новая технология сварки.
Никита Сергеевич вызвал министра нефтяной промышленности Николая Константиновича Байбакова. Министр приехал с объемистой папкой - решил, что Первый секретарь ЦК вызвал его для внеочередного отчета или нахлобучки, и судорожно вспоминал, не напортачил ли он в чем-нибудь в последнее время.
Хрущёв усадил его за стол, попросил принести чая, чем еще больше удивил министра, и сказал:
- Николай Константинович, меня тут геологи озадачили. Они утверждают, что, по некоторым признакам, в Ханты-Мансийском автономном округе имеются значительные запасы нефти. Я, конечно, попросил их проверить еще раз, но они, можно сказать, гарантируют успех. Вполне возможно, что в начале лета мы уже получим подтверждение.