Цвет сверхдержавы - красный. Трилогия (СИ)
– А чтобы всех этих мальчишек-девчонок космосом заинтересовать, – продолжил Никита Сергеевич, – я считаю, нужны книги и фильмы на космическую тему, на тему нашего коммунистического будущего. И этим наша партия должна заниматься целенаправленно. Вот мне тут как-то сын пожаловался, что фантастику у нас писатели мало пишут. А фильмов таких и вовсе почти нет.
– А кстати, Никита Сергеич! – вдруг сказал Тихонравов. – Есть у нас такой кинематографист. Он и режиссёр, и оператор, и постановщик сцен и трюков. Работает на студии «Леннаучфильм», зовут его – Павел Владимирович Клушанцев. Сейчас он снимает научно–популярный фильм «Дорога к звёздам». Я его по мере сил консультирую. Человек он необычный, суховатый, замкнутый, но талантище у него неимоверный. Его бы как-то поддержать?
– Так–так… Клушанцев, говорите? – заинтересовался Хрущёв. – Серёжа! – окликнул он сына.
Сергей подошёл к отцу.
– По Павлу Владимировичу Клушанцеву мне на досуге справочку сделай, – попросил Никита Сергеевич.
– Клушанцев? Понял, сделаю, – кивнул Сергей.
Тихонравов тут же записал на бумажке все данные режиссёра и передал Хрущёву.
– Спасибо, Михаил Клавдиевич, непременно этим вопросом займусь, – ответил Никита Сергеевич. – Алексей Иванович! – окликнул он стоявшего неподалёку Аджубея, – Идите сюда. Тут такое дело, – он коротко передал зятю содержание разговора. – Напомните мне Михайлову потом позвонить. (Николай Александрович Михайлов, министр культуры в 1955–1960 гг.)
– Почему бы не объявить литературный конкурс на лучшее научно–фантастическое произведение об освоении космоса? – предложил Аджубей. – Назначить премии. Только награждать надо не за первые три места, а, скажем, за первые двадцать. Народа талантливого у нас много, пусть пишут. Будет что молодёжи почитать. А чтобы эти произведения быстрее до молодёжи дошли, я могу сделать литературную страничку в «Комсомольской правде». Газета выходит регулярно и большими тиражами, а книги пока ещё издадут, да и тиражи там ограниченные, на всех не хватит.
Опытный газетчик, Алексей Иванович тут же сообразил, как сильно можно будет увеличить тираж «Комсомолки», если регулярно печатать в газете научную фантастику. А тираж для газетчика – смысл жизни и средство к существованию. Понимал это и Хрущёв, поэтому зять-газетчик в его планах занимал далеко не последнее место.
– Молодец, Алексей Иванович, – похвалил Хрущёв. – Так и действуйте. Если Суслов или кто в газете заартачится – скажите, я приказал. Напишите на моё имя записку, я подпишу, и вперёд.
– И ещё, товарищи ракетчики, – сказал Никита Сергеевич. – Работаете вы много и тяжело, себя не жалеете. Времени на своё здоровье у вас не остаётся. Такой режим работы до добра не доводит. А вы нам нужны. Вы все – золотой фонд нашей страны, её самое важное достояние.
– Потому приказываю: всем сотрудникам за месяц перед отпуском проходить медицинское обследование. По результатам обследования будет приниматься решение о необходимом санаторно-курортном лечении. А при необходимости – и о более серьёзном.
Хрущёв хорошо помнил, что в «той истории» Королёв умер в 1966 году. И он со всей серьёзностью собрался этого не допустить. Получится или нет, кто знает? Но знать и не попытаться Никита Сергеевич не мог.
Уже в машине Никита Сергеевич продолжил свой разговор с Устиновым.
– Дмитрий Фёдорович, как думаешь, стоит ли нам сейчас форсировать запуск спутника? – спросил Хрущёв.
Устинова весьма удивил этот вопрос, особенно осторожный тон, которым он был задан. Это было совершенно не похоже на обычно экспрессивного Хрущёва.
– Меня беспокоит то, что мы своим запуском только подстегнём американцев. Своей боеспособной ракеты у нас ещё полтора года не будет, – пояснил Никита Сергеевич, – а у них там и «Атлас», и «Тор» и «Юпитер»… или как там их… Все на подходе.
Устинов задумался.
– Это как посмотреть… Как мне докладывали, дела у них движутся не слишком быстро. Если помнишь, «Тор» они начнут запускать в этом году, и до сентября 57-го ни одного удачного пуска не будет, сплошные взрывы. Первый успешный пуск «Атласа» – декабрь 57-го, до этого – тоже два взрыва. По «Юпитеру» первый, но сразу удачный пуск прототипа – октябрь 57-го, – Устинов называл даты по памяти, чувствовалось, что он не раз перечитывал «документы 2012».
– То есть, я хочу сказать, что в «той истории», когда мы запустили спутник в октябре 57-го, они уже заканчивали работу над своими ракетами, – пояснил Устинов. – А теперь представь, что мы запустим свой спутник, скажем, на год или хотя бы месяцев на 10 пораньше.
– Хочешь сказать, что у них ещё ничего не готово? – понимающе усмехнулся Хрущёв.
– Думаю, да. А начальство с перепугу их к тому же на уши поставит и будет ежедневно капать на мозги, ну там, торопить, – ответил Устинов. – Есть некоторая вероятность, что хотя бы один проект из-за этой спешки, наоборот, задержится. Попробуй-ка работать, когда взбешённое начальство над душой стоит?
– Умно, – усмехнулся Никита Сергеевич. – То есть, ты считаешь, что спутник запускать надо сразу, по готовности?
– В общем, да. Королёва ни в коем случае не торопить, но и не сдерживать, – согласился Устинов. – Пусть отрабатывает свою двухступенчатую, и как только будет готов – запускаем спутник. А там пусть американцы думают: можем ли мы к ним боеголовку забросить, или не можем – спутник-то вон он, над головой бибикает.
Тема фантастической литературы была неожиданно продолжена Иваном Александровичем Серовым. В тот же день, вечером 27 февраля он принёс Хрущёву толстую стопку распечатанных книг.
– Это что, Иван Александрович? – спросил Хрущёв.
– Фантастика.
– Из ноутбука?
– Из смартфона. Там, как оказалось, целый архив книг, написанных, начиная с 1950-х и до 2012 года, – ответил Серов. – Я подумал, что тебе стоит с ними хотя бы кратко ознакомиться, и поддержать некоторых авторов. Особенное внимание обрати на Ивана Ефремова и вот этих двоих... Стругацкие, Аркадий и Борис.
– Почему именно на них?
– Они будущее описывают. Не такое, как получилось «там», а настоящее, правильное. Коммунистическое. Такое, какое мы должны были построить, – пояснил Серов. – У народа должна быть мечта. Нет, не просто мечта – Цель. Но не у каждого достаточно воображения, чтоб ясно, в подробностях, эту цель себе представить. Вот для этого такие книги и нужны.
– Это правильно. А писатели эти... они сейчас уже публиковались? – спросил Хрущёв.
– У Ефремова вышли две книги рассказов и повесть «Великая дуга». Хотя написал он больше, – ответил Серов. – Главную свою книгу – «Туманность Андромеды», он пишет сейчас. (1955-1956). Её надо будет как можно скорее издавать и экранизировать. Она для понимания сущности коммунистического общества даст больше, чем работы Маркса и Ленина. Хотя бы потому, что написана художественным языком.
– Ну, это ты загнул... – с лёгким возмущением заявил Хрущёв.
– А ты сначала почитай, а потом судить будешь, – парировал Серов. – И Стругацкие тоже. У них главная книга ещё не написана. Сейчас они пишут повесть «Страна багровых туч», об экспедиции на Венеру.
– Ого! – заинтересовался Хрущёв. – А об условиях на Венере они знают?
– Откуда? – усмехнулся Серов. – И не надо, чтобы знали, иначе хорошей повести не будет. А книга получится отличная, её тоже экранизировать надо обязательно. И издавать в 57-м, а то в «той истории» их в издательстве два года мурыжили.
– Главная их книга – «Полдень, XXII век», выйдет в 1962-м году. В ней они дают этакий общий обзор коммунистического мира, такого, каким они его видят. И знаешь, я вот почитал, – Серов взял в руки одну из распечаток. – Мне самому захотелось жить в таком мире.
– Спасибо что принёс, – сказал Хрущёв, задумчиво листая распечатанную книгу. – Только не знаю, будет ли время прочитать всё это... Вон, видишь, сколько чтива на вечер отложено? – он указал на стопку серо-голубых папок с официальными документами.