Неожиданный наследник – 2

Кстати, по поводу этих самых культурных и образованных людей. Панин со Щербатовым будто забыли обо мне и не появлялись до недавнего времени. Вернее, Аничков неожиданно посетил граф, о котором я стал уже забывать. Шучу, конечно, но без него мне жилось спокойнее. А то иду с занятий по математике в малую столовую, как появляется наставник. Любопытно, а когда я женюсь, Никита Иванович будет продолжать меня опекать?
Панин скривился, увидев мой скромный обед, и отказался от приборов, попросив кофий. Я же быстро поедал пшённую кашу с мясом, заедая её хлебом и морковью. Мне вскоре предстоят уроки танцев, затем языки и вечерняя тренировка с Алонсо. Испанец куда-то уехал, поэтому я думал поесть в одиночестве и немного подумать. Но здесь незваный гость, которого не выгонишь.
После разговора о всяких мелочах, Никита Иванович, наконец, сообщил о предстоящем приёме.
– Событие будет посвящено назначению нового польского посла. Но все ждут объявления о вашей свадьбе. Вскоре прибывает Каролина, поэтому Её Величество так торопится. Подготовка к торжеству уже началась, но дата пока не определена. Ведь принцессе придётся заниматься с духовником перед переходом в православие. Думаю, само венчание пройдёт через полтора месяца.
Панин вроде говорит отстранённо, но я вижу, что он пытается вызвать у меня какие-то чувства. Скорее всего, гнев или расстройство. Только он ещё не знает, что вскоре всем придётся столкнуться с новым Ваней. А у меня более не может быть слабостей. Поэтому надо вернуть собеседнику удар, ибо подставлять вторую щёку, я точно не собираюсь.
– Вы знали о её смерти? То письмо в Штеттине, не просто так вас расстроило?
Судя по резко покрасневшему лицу, граф ожидал совершенно иного вопроса. Надеюсь, он не подумал, что я стану жаловаться или плакаться? Ан нет, скорее всего, дела обстоят именно так. Неужели я произвожу впечатление настолько слабого и ущербного человека? Или меня просто недооценивают? Если так, то надо в будущем быть осторожнее. Иванушка-дурачок, именно его необходимо изображать, как советовал Майор. С другой стороны, бесчувственный чурбан – тоже неплохой образ. Скоро я стану настоящим лицедеем. Только мне не до смеха и с трудом удаётся сдерживать порывы.
– Вы прекрасно знаете моё отношение к Анне Михайловне. Да, я получил послание и должен был проследить, чтобы вы не наделали глупостей, – воскликнул Панин, – Я вам уже объяснял, что есть личные чувства и дела государственные. И мешать их непозволительно!
Как-то необычно он себя ведёт. В особо пылкую страсть со стороны Никиты Ивановича к Ане я не верю. Больше всего в жизни он любить покушать и свой прожект, над которым смеётся часть высшего света. Да, самолюбие графа уязвлено. Ведь ему предпочли какого-то заморыша и невежду, недавно выпущенного из клетки.
– Так что вы думаете о смерти Строгановой? – решаю немного поднажать и вызвать Панина на откровение.
Хотя это и опасно. Лучше держать все подозрения при себе. Только остановиться уже невозможно. Ещё и собеседник оправдал мои надежды.
– О чём вы? Я ничего не понимаю. Так бывает, ведь люди смертны, – произнёс он уже более спокойно, – Произошедшее – трагедия, ставшая для меня ударом. А вот по вашему виду не скажешь, что смерть Анны Михайловны вас особо потрясла.
Кто бы знал, чего мне стоило не дать этому упырю в морду! Я ведь прекрасно вижу, что он уводит разговор в сторону и пытается снова меня разозлить. Только наставник не понимает одного – он не умеет вести себя хладнокровно. Да, один из глав дипломатического ведомства читается, будто открытая книга. Надо только знать его повадки и немного вывести из себя.
А ещё Панин – трус. Он боится, но пытается это скрыть. Хотя капелька пота, вытекшая из-под парика и трясущиеся руки, которые граф положил на стол, просто кричат, что тот напуган. Ранее я подобного не наблюдал. Значит, Крузе прав и Аню действительно отравили. Может, Никита Иванович в этом не уверен, но что-то подозревает. Всё-таки его должность предполагает быть осведомлённым о различных делах, происходящих в России и Европе. Значит, он что-то раскопал или просто догадался.
 
Я же просто пил взвар и молчал. Поняв, что дальнейший разговор не имеет смысла, Никита Иванович попрощался и быстро уехал.
* * *
Не вижу смысла приезжать на приём позже всех или просто опаздывать. Раз пригласили к семи, значит, надо быть в указанное время. Поэтому моя карета в назначенный срок встала в длинную очередь, ведущую к въезду в Зимний дворец. Решаю не выделяться и просто сижу, разглядывая город из окошка. Хотя смотреть особо не на что. Погода отвратительная и уже два дня моросит дождик, навевая дополнительную тоску. Мне вообще не очень нравится столица. Хочется, чтобы было теплее и светлее, как в немецких землях. А то здесь на один солнечный день приходится три пасмурных. Что влияет и на моё самочувствие с настроением. Особенно теперь, когда нет Анны.
Испанец сидел напротив с невозмутимым выражением лица, будто погружённый в свои мысли. В последнее время мы общались больше по учёбе, не затрагивая произошедшее. За это ему огромное спасибо! Если бы наставник начал выражать сочувствие и вести подобные разговоры, то мне стало тяжелее. А так меня будили с утра пораньше и гоняли так, что я забывал обо всём, кроме, желания просто упасть и отдышаться.
Наконец, карета подкатила к входу, и грум открыл дверь. Тут же маячил Пафнутий, обычно сидящий рядом с кучером. Дона Алонсо в Зимний не позвали, наверное, императрица не хочет портить настроение своему любовнику. Хотя и до этого испанца особо не жаловали в главном дворце империи, в отличие от домов аристократии. Хмыкаю своим мыслям, тем временем камердинер быстро поправляет мой кафтан. Надеваю шапку и иду к входу, где сразу засуетились слуги. Они не ожидали, что наследник пожалует в общей толпе придворных.
На улице тепло, поэтому я обошёлся даже без плаща, не успев намокнуть за столь короткое время. Да и дождик не столь сильный, а больше противный. Или это настроение у меня отвратительное? Думаю, всё вместе. Нет никакого желания показываться на публике и выслушивать что-то о предстоящей свадьбе. Только кто меня будет спрашивать?
И вот снова Тронный зал, объявление о моём появлении и сотни любопытных глаз. Судя по всему, Екатерины ещё нет, поэтому решаю встать в сторонке и ждать её явления. Ага, присутствующие прямо взяли и позволили мне побыть в одиночестве.
Не успел я найти удобное местечко, как рядом оказался Щербатов. Князь хотя бы не вызывает у меня неприязни, поэтому встречаю его появление с улыбкой.
– Ваше Высочество, как я рад вас видеть! Надеюсь, поездка вам понравилась? Жалко, что мне не позволили сопровождать вас вместе с этим ворчуном Паниным.
Не ожидал, что мне будет приятна болтовня велеречивого князя. Они обычно дополняют друг друга с Никитой Ивановичем, а их споры иногда более поучительные, нежели занятия.
Я вкратце рассказал о наших приключениях, а Михаил Михайлович задал несколько вопросов, подтрунивая над Паниным. Вроде, всё как обычно, но чувствуется в словах князя недосказанность, а его глаза слишком серьёзные для лёгкого хода беседы.
– К сожалению, мне временно запретили посещать Аничков, – тихо произнёс собеседник, – Надеюсь, вскоре всё изменится. А ещё я знаю, как вам тяжело…
– Спасибо. Но просьба более не упоминать одну особу, – резковато прерываю князя и тут же смягчаю тон, – Я ценю ваше участие и всегда рад вас видеть.
Щербатов кивнул и хотел, что-то сказать в ответ, но тут началось шевеление в зале. Значит, вскоре появится императрица, которая не заставила себя долго ждать. А ко мне незаметно подошёл лакей, попросивший пройти к трону. Это что-то новое. Теперь мне положено стоять около Екатерины в окружении её приближённых. Пока правительница здоровалась с придворными, я занял место у трона, куда спустя несколько минут уселась императрица.
Судя по тщательно скрываемому недовольству, ей не понравился мой наряд. А ведь Евдокия со швеёй, и помогавшая им Лиза, так старались. Сегодня я щеголял в кафтане из чёрного бархата с серебряной вышивкой. На левой стороне груди у меня красовался двуглавый орёл, а на правой – Георгий Победоносец. Наряд дополняли удобные штаны и мягкие сапоги. Отросшие кудри я расчесал на пробор, и стал ещё сильнее отличаться от большей части придворных. Судя по завистливым взглядам соратников императрицы, вынужденных потеть в своих неудобных камзолах и париках, мою одежду оценили. А ещё я с удивлением заметил, что некоторые дамы бросают в мою сторону весьма откровенные взгляды.