С тобой навеки (ЛП)
— Читаешь исторические романы? — спрашиваю я у него.
Аксель открывает пакетик крендельков и подносит один к моему рту.
— Это мой брат виноват. Вигго забил мою библиотеку мрачными герцогами и дерзкими синими чулками.
Я улыбаюсь, когда он кладёт кренделёк мне на язык.
— Ты собирался читать его, пока ждёшь меня?
Он кивает.
— Этот роман неплох.
Я снова устраиваюсь на его плече и жую свой кренделёк.
— Можешь почитать мне. Если хочешь.
— Если ты пообещаешь никогда не говорить Вигго, что я действительно получаю от них удовольствие.
— Обещаю. А почему?
— Потому что если он узнает, то будет невыносимо самодовольным, — прочистив горло, Аксель открывает книгу (не там, где он загнул уголок страницы, а в самом начале), затем делает паузу и скармливает мне ещё один кренделёк. — А теперь готовься. Я потрясающе изображаю английский акцент.
***
Я начинаю гадать, может, Аксель не столько мрачный, сколько открывающийся постепенно. И может, когда он открывается кому-то, это заставляет его слегка паниковать.
Потому что переход от молчаливого гиганта, с которым я поверхностно знакома, к внимательному, заботливому парню, за которого я вышла замуж и с которым сроднилась на почве обдолбанного распорядителя церемонии, сногсшибательного заката и фобии игл, и обратно к серьёзному тихому мужчине, везущему меня домой — это прямо ночь и день… и снова ночь. Как будто едва начав открываться мне, он захлопнулся обратно.
Последние две недели он был недосягаемым. Я ожидала этого. Я тоже нуждалась в расстоянии между ними. Мне совсем не нужно было поддаваться своим пошлым мыслишкам о нём и чуть не воплощать их в жизнь, чёрт возьми. И мне не стоит так близко к сердцу воспринимать то, что он опять отстраняется.
Но я так падка на того Акселя, который держал меня за руку и продолжал кормить меня безглютеновыми крендельками. Который читал исторический роман, изображая разные голоса, отчего я так хохотала, что на нас даже покосились медсестры. Мы хором извинились, и у меня возникло то чувство «мы-вместе-против-всего-мира», как в день нашей свадьбы.
Это заставляет меня гадать, что может потребоваться, чтобы стать его другом. Просто другом, конечно же.
Но нужно действовать деликатно с тем, кто явно сторонится близости, который говорит вещи в духе «я не тот человек, на которого можно рассчитывать в том, что я тебя подхвачу», который не даёт кличку псу, хотя явно любит, и этот пёс явно его; который не хочет, чтобы у пса были от него ожидания. Так что я говорю себе не разочаровываться, когда Аксель везёт нас обратно в сгущающемся молчании и с хмурой гримасой.
Аксель не сводит глаз с дороги, его рука плавно переключает передачи. Я сонно прислоняюсь к окну, наблюдая, как капли дождя стекают по стеклу, и стараясь не погружаться в угрюмость.
Когда мы возвращаемся в маленький домик, он открывает передо мной дверцу машины, закрывает обратно, отпирает входную дверь дома, придерживает и её тоже. Я плюхаюсь на кровать, бросаю сумку на пол. Теперь я слишком вымоталась, чтобы быть угрюмой.
— Ты выглядишь не очень хорошо, — Аксель стоит надо мной, скрестив руки на груди. Хмурится.
Я улыбаюсь ему, зная, что он подразумевает это не в грубой манере. Он просто прямолинеен, и тот факт, что он достаточно открыт, чтобы просто озвучивать свои мысли, по-своему очарователен.
— Я знаю. Мне будет лучше, когда я посплю.
— Но ты в порядке?
Ах, и снова эта милота, поданная с мрачной гримасой на гарнир.
— Ага, — я заваливаюсь на бок и сворачиваюсь калачиком на кровати.
Хмурая гримаса усиливается..
— Что ж. Мне лучше уйти.
— Ага. Ещё раз спасибо.
Он кивает. Открывает рот. Закрывает. Затем выходит наружу.
Затем дверь снова распахивается, и только его голова просовывается обратно.
— Позвони, если что-то понадобится.
Я сонно улыбаюсь.
— Обязательно, Аксель.
Снова кивнув, он закрывает дверь, на сей раз тише, и звуки его шагов стихают. К этому моменту я уже знаю, что не надо ожидать звуков двигателя джипа. Я жду, когда раздастся дружелюбное гавканье Гарри, хруст переломившейся веточки, после чего Аксель со свистом бросит её по воздуху, чтобы пёс за ней погнался. Он пешком пойдёт к шалашу, а пёс поковыляет за ним. Он ходит пешком при любой возможности.
Теперь я знаю о нём такие детали. И это странным образом утешает. А ещё это не относится к территории стратегического брака и платонических отношений. И это беспокоит. Просто я сейчас слишком устала, чтобы беспокоиться и анализировать.
Так что я закрываю глаза, позволив утомлению погрузить меня в сон. Как раз когда я начинаю задремывать, звонит мой телефон. Я сонно приподнимаю экран, чтобы прочесть имя контакта.
Уилла.
Я провожу пальцем, принимая вызов.
— Привет.
— Привет! Угадай, что? Я вернулась пораньше!
Мои глаза панически распахиваются, адреналин заставляет меня резко проснуться. План сводился к тому, чтобы сделать как можно больше основной работы в шалаше, пока Уиллы нет, потому что в этот период мы можем рассчитывать, что они с Райдером сюда не сунутся. Но что мне делать теперь, когда она вернулась пораньше? Сказать, что я здесь, и навлечь риск визита, или снова соврать ей?
Я не могу. Я не могу скрывать ещё одну деталь от неё. Только не тогда, когда я мысленно пишу признание во всём, что я от неё уже скрывала.
— Руни?
— Прости, это здорово! Как всё прошло?
— Очень хорошо, — отвечает она. — Я хорошо играла, пресса и спонсорство не были слишком проблемными, и одно мероприятие отложилось, так что я тут! Ты всё ещё в шалаше? Могу я к тебе приехать?
Я потею как свинья на барбекю. Что мне сказать?
— Ээ, я тут, да. Но…
«Думай, Руни! Думай!»
— Но? — подталкивает Уилла.
— Но… — над моей головой зажигается лампочка. — Аксель сказал, что ему нужно кое-что сделать в шалаше. Мне лучше не путаться у него под ногами, — и разве это неправда? — Почему бы мне не приехать к тебе?
— Ты уверена? — спрашивает Уилла. — Я бы с радостью пригласила тебя в гости, но я не хочу заставлять тебя ехать в Такому.
— Ты хотела сказать, ты не веришь, что я доеду до Такомы.
Она нервно смеётся.
— Ну, типа да.
— Я буду в порядке, — говорю я ей. — Для этого и созданы Гугл-Карты.
— Ты уверена?
— Абсолютно.
Я слышу улыбку в её голосе, когда она говорит:
— Тогда давай сделаем это!
Глава 13. Аксель
Плейлист: Cage The Elephant — Ready To Let Go
Руни отправилась к Уилле на выходные, и это не то облегчение, которого я ожидал. Я погрузил её чемодан в Субару Беннета — он настоял, чтобы она взяла его машину, поскольку на прошлой неделе Руни сдала обратно свою арендованную машину, а мой джип с механической коробкой передач она не может водить, даже если бы от этого зависела её жизнь. Затем я смотрел, как она вбивает адрес Уиллы в GPS, и заставил её пообещать, что она позвонит (без рук, через голосовое управление), если потеряется.
И с тех пор, как я проводил её взглядом, у меня в груди зародилось это ноющее ощущение, которое напоминает несварение сердца.
Оно мне совсем не нравится.
Обычно я был взял в руки кисть, проработал то, что назревает во мне, пока покрывал холст цветами в тишине моей студии. К сожалению, есть лишь одна вещь, которую я сейчас способен писать, если бы попытался, и это последнее, что мне стоит писать. Так что на этих выходных я планирую ошиваться в шалаше и отвлечь себя как можно большим количеством задач, которые я способен сделать в одиночку, пока команда не работает.
А значит, начиная с этого вечера, у меня есть два полных дня тишины. Больше никакой работы допоздна, поскольку все срочные задачи были выполнены, поэтому команда закончила работу в пять, и все уехали, что приносит глубинное облегчение.
Вот только это означает, что закончилась и доставка ужина из кафе, а это означает, когда Руни вернётся, мне придется смириться и делить приёмы пищи с ней. Как бы это ни было соблазнительно, сейчас нет смысла зацикливаться на том, как я переживу её стоны и вздохи, облизывание зубцов вилки и пальцев. С этой вызывающей стояки проблемой я разберусь по мере её поступления.