С тобой навеки (ЛП)

Я улыбаюсь этой бумажке и забираю её с собой, когда встаю с кровати. А потом я надёжно прячу её в чемодане, надеюсь, что она не будет последней.
Глава 11. Аксель
Плейлист: Harry Styles — Sunflower, Vol. 6
После того, как куча вещей, случившихся в дерьмовое время, создаёт самый сюрреалистичный период в моей взрослой жизни, я последние две недели ждал, что ещё пойдёт наперекосяк. Но я работал с Беннетом, Паркером и их командой, которые выкладывались по полной, трудясь над шалашом, и дела идут лучше, чем ожидалось.
Короче говоря, всё пошло поразительно хорошо.
По крайней мере, если не слишком задумываться о том, насколько сильно я сторонюсь Руни. Как и в случае с моим браком, сдерживание моего обещания выполнялось формально, как сказал Беннет, а не на деле. Последние четырнадцать дней я ночевал в палатке (скунс, слава богу, не обрызгал её, только умял мою заначку из батончиков гранолы), но я держу обещание и каждый вечер принимаю душ в доме. Делал ли я это после того, как видел, что она выключила свет, чтобы шансы на разговор практически испарились? Да. Да, делал.
Что касается ужина, формально я также делил ужины с ней. Когда Беннет и Паркер дали мне расписание, и я увидел, что оно растягивается до 20:00, я предложил подавать команде простой ужин, доставляемый из кафе Сары в «Шепарде», поскольку с наследством я могу это себе позволить. Если я организую групповой ужин, мне не придётся сидеть напротив Руни за столом, в тишине моего дома, терпеть её мягкий запах цветущего луга, наблюдать, как она вздыхает и улыбается за едой.
Так что каждый вечер на протяжении двух последних недель я собирал себе тарелку и убредал прочь в поисках столь необходимого умиротворения и тишины после работы в беспрестанном шуме инструментов, оборудования и выкрикиваемых реплик. Потом я сидел несколько минут за столом, чтобы мое присутствие засчиталось.
Руни всегда здесь, за другим концом стола. Она сидит рядом со Скайлер, делит безглютеновую еду и оживлённый приватный разговор, которым я стараюсь не слишком интересоваться.
Если Руни возражает против того, как я обхожу правила, то она ничего не сказала. И это нормально. Нет… хорошо. Я не хотел бы, чтобы она возражала, чтобы ей не было всё равно, что вместо ужина для нас двоих в хижине получается шумное сборище громких людей.
— Аа, — тянет Парк, когда я прихожу с прогулки. Он улыбается мне и подкладывает себе ещё курицы. — Как здорово, что ты присоединился.
— Приберегли тебе место, — говорит Беннет, добавляя себе на тарелку салат.
Моргнув и оторвавшись от наблюдения за Руни, я опускаюсь на свободный стул за столом.
— И как у нас дела этим вечером, мистер Бергман? — спрашивает Паркер.
— Нормально, — мямлю я, стащив булочку из корзинки, которую передают мимо меня.
— Нормально? — Беннет со стуком опускает салатную миску. — Да мы отжигаем в доме. Ты в курсе, верно? Всё критичное и срочное заменено, отремонтировано или в процессе и уже стабилизировано. У нас идеальная погода, никаких задержек с материалами. Мы на несколько дней опережаем график…
— Эй! — Паркер показывает на него вилкой с наколотым кусочком курицы. — Не сглазь.
— Tournesol! — кричит один из парней. — Передай воду, пожалуйста?
Руни отвлекается от разговора со Скайлер, затем улыбается парню и передает ему графин с водой. Я наблюдаю, как он улыбается в ответ, и что-то в самом центре моей груди лопается.
— Как он её назвал?
Беннет смотрит то на меня, то на парня, сидящего недалеко от Руни. Я укладывал с ним полы, но даже сейчас не могу вспомнить его имя. Я помню его лёгкий французский акцент, но имена запоминаю дерьмово.
— Кто, Вик? — переспрашивает Беннет. — Он зовет её Tournesol. Это означает «подсолнух».
Моя ладонь так крепко стискивает столовый нож, что костяшки пальцев пульсируют.
Паркер прочищает горло, затем наклоняется к Беннету.
— Если тебе интересно, Аксель в порядке. Он не страдает от сексуального неудовлетворения и определённо не ревнует. Просто он женился на женщине, которую явно хочет, а теперь избегает её и придерживается целибата. Прошло две недели. Сколько ещё осталось?
 
— Две, — бормочу я. — Она едет домой на День Благодарения. Это ласковое обращение. Все её так зовут?
— Все в команде, да, — Беннет пожимает плечами. — Это начал Вик, а потом прижилось. Она каждый день приходит и проводит время со Скайлер с того момента, как я забираю её со школы, и до ужина, так что парни познакомились с ней.
— Что?
— Ага, — беззаботно отвечает он. — Просто в это время ты всегда удобно отсутствуешь.
Руни смеётся над какими-то словами Вика — белые зубы, искрящие глаза, и чёрт возьми, он даже заслужил её ямочки на щеках — обе ямочки.
— Кстати, — Паркер тянется за себя, к кухонному островку, и берёт два безглютеновых кексика, присланных Сарой, затем поворачивается и ставит их передо мной. — Почему бы тебе не предложить Скай и Руни десерт?
Движимый той скручивающей, ноющей болью за рёбрами, я хватаю кексы и иду вдоль стола туда, где сидят Руни и Скайлер, склонившиеся над листком бумаги.
— Так понятно? — спрашивает Руни.
Скайлер смотрит на меня, затем обратно на бумагу, где написано что-то вроде химической реакции.
— Не очень, — говорит она.
Руни опускает плечи.
— Блин. Я пытаюсь придумать, как ещё это объяснить.
— Объяснить что? — спрашиваю я.
Руни поднимает взгляд, и её улыбка не такая широкая, как мне хотелось бы, когда наши взгляды встречаются. Она смотрит обратно на листок.
— Скайлер сказала, что они сегодня в школе делали вулкан из пищевой соды и уксуса, и она хотела знать, как это получилось. Я только что показала ей химическое уравнение реакции между бикарбонатом натрия и уксусом, то есть, слабым раствором уксусной кислоты. На самом деле, это две разные реакции, вы знали?
Она показывает на формулу и продолжает:
— Первая — это кислотно-основная реакция, когда смешивают уксус и пищевую соду. Ионы водорода в уксусе реагируют с ионами натрия и бикарбоната в пищевой соде, и реакция приводит к двум новым веществам: углекислота и ацетат натрия. А вторая реакция — это реакция распада, и она немножко отличается. Углекислота, образовавшаяся в результате первой реакции, распадается на воду и углекислый газ, отсюда и пузырьки.
Мы таращимся на неё. Скайлер качает головой.
— Что ты только что сказала?
Руни выпячивает губу, очаровательно надувшись.
— Прости, Скайлер. Я не знаю, как ещё это объяснить. Вот почему учителя — настоящие суперзвёзды. Они не просто изучают свой предмет, но и учатся преподавать его другим.
Я приседаю, подвигаю бумагу ближе, затем беру их ручку. Я быстро рисую молекулы и помечаю их условными обозначениями, принятыми в периодической таблице и использованными Руни — наверняка не совсем точно, но опираясь на её уравнение. Затем подвигаю бумагу к Руни.
— Почему бы тебе не нарисовать стрелки, что куда идёт в реакции. Используй чёрные чернила для первой, а потом, — я достаю ещё одну ручку из заднего кармана, — синие для второй.
Скай подпрыгивает на сиденье, глядя на рисунок.
— Да! Сделай это!
Руни с любопытством глядит на меня. Когда она забирает ручку из моей руки, её пальцы вскользь задевают мои. Она прикусывает губу и прищуривается.
— Что? — спрашиваю я.
— Наглости тебе не занимать. Подходишь тут с безглютеновым десертом и идеальным решением моей проблемы.
Она дразнит меня. Думаю, мне нравится, когда она меня дразнит, даже если обычно я поначалу не понимаю. Это стоит того — наблюдать, как она притворно сердито смотрит на меня, а потом догадываться.
— Приношу свои извинения.
— Прощён, — объявляет она, развернувшись на стуле и завершая диаграмму реакции. — Вот, Скай. Диаграмма помогает? Что думаешь?
Скайлер откусывает от кексика и улыбается.
— Я поняла! Это так круто. Вам двоим надо написать учёную книжку. Ты будешь писать слова, Руни. Дядя Акс нарисует картинки.