Лучше бы измена (СИ)

Все это промелькнуло перед глазами, и рука опустилась.
Уже почти ночь, правильно? Значит, скоро нужно будет ложиться спать… А делать это в лифчике вредно. Я читала…
Малодушно отвернувшись от зеркала, я застегнула все пуговицы на рубашке, будто это хоть немного смягчит отсутствие нижнего белья, и, собрав вещи, вышла из ванной. Стремительно. Боясь передумать…
Вот только Никиты в комнате не было.
Неужели он все еще заказывает ужин?..
Оглядевшись, я убрала свои вещи в шкаф и, не найдя решения лучше, скользнула на кровать, почти сразу утонув в ощущении неги и комфорта.
Теплое легкое одеяло, мягкий матрас, от которого я отвыкла, засыпая последние три года на жестком раскладном диване…
Я растянулась на кровати.
Никита же не будет против, если я закрою глаза буквально на пару секунд?..
Не стоит даже удивляться, что парой секунд дело не ограничилось. Только прикрыв глаза, я провалилась в сон, из которого ужасно не хотелось уходить. Там, во сне, я чувствовала себя бесконечно свободной, чувствовала себя в безопасности. Ничего конкретно, никаких образов, только бесконечное ощущение уверенности, что все обязательно будет хорошо.
А еще, что странно, во сне почему-то пахло чабрецом.
Пытаясь найти источник запаха, я повернулась и чуть не упала с кровати.
– Ты в порядке? – придержал меня за плечи Никита, помогая сесть ровнее.
Я машинально кивнула, старательно борясь с дремотой, и не видящем взглядом обвела комнату. Все тот же гостиничный номер, только на небольшом столике, под телевизором стоит поднос с несколькими тарелками и чайник с двумя чашками. Вздохнула и поняла: чабрец мне не снился.
– Прости, если разбудил. Хотел забрать вещи и сразу уйти, но нужно было оставить тебе мазь, – произнес Никита, указывая на прикроватную тумбочку.
Вот так сразу понять, о чем он говорит, я не смогла. Вещи, мазь…
Потерев глаза, я села, подложив под спину подушку и подтянув одеяло повыше.
– Ты не разбудил, – покачала я головой, с трудом узнавая свой хриплый со сна голос. – Это ты прости, что я забралась к тебе в постель и заснула. Я не хотела.
– Не хотела залезать в постель или не хотела засыпать? – с полуулыбкой поинтересовался Никита, налив в чашку чай и подав его мне.
Я с благодарностью приняла чай с удивлением отметив, что он еще горячий, а значит, проспала я не так уж долго.
– Не хотела… – повторила я за Никитой, мысленно возвращаясь к теме разговора, и до меня, наконец, дошло, о чем он. – За все прости…
Щеки залило жаром, и я, смущенно поправив на себе рубашку, отвела взгляд.
Никита хмыкнул, никак не прокомментировав мой ответ.
– Предлагаю тебе поужинать, раз уж проснулась, потом я обработаю тебе раны, чтобы синяки завтра были поменьше, – он глянул на мою шею, как бы показывая, где будут синяки. – После этого я оставлю тебя одну. Будешь отсыпаться.
– Отсыпаться? – непонимающе посмотрела я на него. – Одна?
Никита кивнул.
– Я взял тебе точно такой же номер через две двери. Хотел предложить тебе туда переехать, но раз ты уже обустроилась здесь, не буду мешать.
Мысли в голове засуетились, забегали, но принять его ответ все равно почему-то оказалось сложно.
– Ты с самого начала хотел взять мне отдельный номер?.. И не ждал, что я…
Располагающая улыбка исчезла с его лица, а ореховые глаза будто потемнели.
– Ждал, что ты сделаешь, что? – мягким, но при этом удивительно сильным голосом переспросил он.
Я вновь отвела глаза, вцепившись в одеяло. Ну что я за дурочка, которая не умеет молчать… Или я дура, потому что начала сразу думать о Никите плохо?..
– Посмотри на меня, Маша, – попросил Никита, коснувшись моей руки.
Нехотя я подняла к нему голову, чувствуя себя виноватой.
– Маша, ты, правда, думаешь, что я тебя буду к чему-то принуждать?
Я хотела опять отвернуться, просто чтобы не видеть его чересчур понимающих теплых глаз, но… это было бы нечестно по отношению к нему.
– Очевидно же, что я совершенно не разбираюсь в людях… – произнесла я ломким слабым голосом. – Я больше трех лет жила с человеком, которому я была не нужна… Который презирал меня. Как я могла не замечать, что он ни во что меня не ставит?.. Да лучше бы это была обыкновенная измена… Он бы просто погуливал налево, но при этом любил меня.
 
– Если «гуляет», это уже не любовь, – покачал головой Никита. – Когда человека любишь, тебе не нужны связи на стороне. Как угодно называй: привычка, удобство, – но точно не любовь.
Я все же опустила голову, глядя на его большую, немного загорелую руку, накрывшую мои тонкие белые пальчики.
– Видишь, я даже в этом не разбираюсь, – отозвалась я шепотом и поставила недопитый чай на прикроватную тумбочку. – Как мне теперь понять, что я делаю правильные выводы о человеке… Гораздо проще сразу ожидать худшего, и просто радоваться, если этого не случится.
– Со мной ты тоже ожидаешь худшего?
Я вскинула голову, столкнувшись с ним взглядом, и не смогла соврать.
– Нет. У меня не получается, как бы я не старалась… Я даже сама подумала, что нужно взять отдельный номер, но сама же убедила себя этого не делать…
По губам Никиты пробежала легкая улыбка.
– И какие у тебя были аргументы? – поинтересовался он, большим пальцем погладив пальчики.
– Я не хотела оставаться одна, и… – я сглотнула, но все же произнесла то, о чем сейчас думала. – Я очень хочу заснуть в твоих объятиях…
Намек был наглым, совершенно неподобающим ни приличной девушке, ни уж тем более замужней даме, коей я себя сейчас все равно не ощущала…
Никита вновь мягко улыбнулся, и подхватив меня, будто пушинку, перетянул к себе на колени, обнимая.
– Вот так? – шепнул он мне на ушко, а я только кивнула, вцепившись в лацканы его пиджака, боясь, что он передумает и ссадит меня обратно.
Его рука скользнула по моей спине, по обнаженным ногам, а когда дотронулась до холодных пальчиков, он еще и укутал меня в одеяло.
– Я хотел бы тебя зацеловать, – произнес Никита, касаясь губами моего ушка и продолжая поглаживать ноги под прикрытием одеяла. – Показать, насколько ты мне нравишься, доказать, что мне можно доверять… Но сейчас ты, будто хрупкая ваза. Одно неосторожное движение, и ты рассыплешься.
От его слов, от горячих губ, касавшихся то ушка, то щеки, от обжигающих пальцев, скользящих по обнаженной коже, по телу бежали мурашки.
Я бы хотела сказать, что все это ерунда. Что его руки, его объятия и его поцелуи были именно тем, что сможет меня вылечить, спасти… Но…
Но Никита был прав. Не пожалею ли я обо всем случившимся завтра? Смогу ли я после этого смотреть ему в глаза…
– Ты можешь просто быть со мной сегодня? – подняла я к нему голову, боясь, что прошу слишком много.
Вот только Никита, кажется, так не думал.
– С удовольствием.
  
Глава 12
 
Утром события вчерашнего дня обычно видятся в другом свете. Наступает утро, обиды притупляются, вчерашние надежды и намерения кажутся уже мало исполнимыми.
Обычно так и работает.
Но в этот раз отлаженная схема, по которой работал мой мир – дало сбой. Может, потому что я проснулась на груди мужчины, которому, несмотря на короткий срок нашего знакомства, доверяла?
Рука Никиты крепко обнимала меня, прижимая к себе. Где-то возле его руки находился край сбившейся за ночь рубашки. Но все это было так неважно, ведь под моей щекой уверенно билось его сердце.
Впереди ждал новый день.
Новый день, который я начинаю в постели другого мужчины.
Он не обещал мне быть мужем. Мы с ним не встречаемся, и вообще Никита уедет, как только кончится рабочая неделя... То есть через два дня.
И пусть вчера у нас с ним не было ничего, кроме задушевных разговоров, я не хотела его отпускать.
Я провела рукой по немного волосатой груди Никиты.
Даже в этом он отличался от Вовы. У мужа грудь была болезненно белой, безволосой и о накаченных мышцах, как у Никиты, Вове оставалось только мечтать.