Пятьдесят оттенков для Золушки

— Привет, — сказал Стэн и откашлялся. — Я не собирался мешать, просто хотел, чтобы ты знал, что я здесь, так что…
Скотти оторвал тейп от рулона и закрепил его несколькими жесткими поглаживаниями.
— Все готово, Эндрюс. У тебя еще есть полчаса или около того. — И, посмотрев на отца Рида, добавил: — Я скажу твоим болельщикам, чтоб они ждали тебя в зале.
— Спасибо, Скотти. — Он подождал, пока дверь за ним закроется, а затем встал и обратился к человеку, который еще ни разу не посещал ни одного его профессионального боя:
— Что ты здесь делаешь, пап?
— Слушай, если ты хочешь, я могу уйти…
— Я не это имею в виду. Я просто хотел узнать… почему именно сейчас?
Вся напряженность и готовность обороняться постепенно испарились из него, плечи опустились вперед, а взгляд переместился на шапку, которую он мучил в руках. Через пару мгновений пожилой мужчина вздохнул, провел рукой по затылку и посмотрел в глаза Риду.
— Когда твоя мама ушла, мне показалось, что она вырвала мое сердце из груди и забрала его с собой. Я решил, что я больше никогда и никого не полюблю. И, к сожалению, это коснулось и тебя. — Тяжелой походкой он прошел к одному из диванов и сел. — Я был так зол на нее, и, глядя на то, как ты похож…
Он тряхнул головой, как будто говоря себе не заканчивать эту мысль, хотя и так было ясно, что он хотел сказать.
— Я подумал, что если буду достаточно жестким с тобой, ты подтвердишь мою теорию и тоже сдашься… так же как и она.
Рид снова опустился на стул, на котором он до этого сидел, так как ему казалось, что иначе он просто рухнет от шока. Никогда в жизни он и подумать не мог, что будет говорить об этом со своим отцом. И хотя он всегда подозревал, какие мотивы лежали в основе действий его отца, услышать такое прямо из его уст было чем-то нереальным.
Теперь, когда в прочной стене между ними появилась брешь, его отец со сжатыми челюстями и не отрывая взгляда от Рида нанес ей финальный удар:
— Но что бы я ни делал, ты не сдался и не сбежал. И я чертовски уважаю тебя за это.
Рид пытался игнорировать нестерпимое жжение в глазах оттого, что лед, покрывавший его чувства к отцу все эти годы, начинал трескаться.
— Я думаю, в этом отношении я похож на своего отца.
Его отец судорожно вздохнул и несколько раз моргнул, пока влага, закрывшая его взор на несколько мгновений, не испарилась. Он встал и надел свою мятую шапку себе на голову.
— Может быть, в следующий раз, когда ты заедешь в наш городок, мы сможем сходить куда-нибудь, попить пивка?
Посидеть где-то с его отцом? Сама мысль о таком казалась просто удивительной. Когда он не смог ответить сразу, мужчина направился к дверям, сказав:
— Ну или нет. Я просто предложил…
Рид быстро вскочил со стула:
— Это замечательная идея.
Стэн остановился в дверях и посмотрел на него взглядом, в котором читалось что-то вроде облегчения, но затем он коротко кивнул и сказал:
— Удачи сегодня.
— Спасибо, пап.
Рид не был уверен, сколько времени он простоял один в комнате, после того, как его отец вышел, но, по всей видимости, времени прошло много, потому что его товарищам по команде пришлось зайти и сказать ему, что пора надеть перчатки и идти.
Подозревая, что все, что сейчас произошло, это что-то вроде сна наяву, Рид повернулся к одному из своих приятелей и сказал:
— Ударь меня. — Когда тот поднял брови в ответ, Рид хлопнул себя по животу обеими руками: — Ну давай!
Парень пожал плечами и хорошенько вмазал ему справа в брюшной пресс. Он был готов к этому, но у Адама был очень хороший удар, поэтому на секунду из его легких пропал весь воздух. Нет. Это определенно не сон. Потирая живот, Рид прохрипел:
— Спасибо, то что надо.
— Обращайся в любое время, друг. Ты готов?
Рид кивнул и взял протянутые ему красные перчатки. Когда он шел по длинному коридору к арене и слушал рев толпы, ему казалось, что он уже выиграл один бой сегодня. Его отец поднес ему оливковую ветвь и сказал, что гордится им. Не-черт-возьми-вероятно.
Теперь все, что ему оставалось, это пройти через бой с Диазом и поговорить с Люси.
 
Звучало достаточно просто, но и то и другое можно было назвать главным боем его жизни, только каждый по-своему. Если он проиграет в первом, то он сможет это пережить. Но если он потерпит поражение во втором, то он будет раздавлен целиком и полностью и останется сломленным на всю жизнь.
Но, как сказал его отец, Рид был не из тех, кто сдается, и его победы почти всегда компенсируют его поражения. Так что он собирается сделать это еще раз. Он будет бороться так, как будто его жизнь зависит от этого. Потому что на этот раз, возможно, так оно и есть.
  
Глава 19
 
Бальный зал напоминал звездную зимнюю ночь в середине августа. Люси должна была признать, что комитет по украшению превзошел сам себя. Тысячи крошечных огоньков мерцали посреди сотен метров белого тюля, задрапированного изящными дугами вдоль потолка, на котором висели десятки белых бумажных фонариков, распространяя в воздухе мягкий свет.
Столы были покрыты льняной тканью и сервированы тонким фарфором, а вокруг них стояли изящные стулья, отделанные той же тканью, что и столы; все вокруг было белым. Даже цветочные композиции в центре столов и расставленные по всей комнате были выполнены из белых роз, срезанных прямо у основания бутона и помещенных в неглубокие стеклянные чаши так, чтобы закрывать всю поверхность. Зелени вообще не было видно.
Цвет в комнату добавляли только платья гостей. Двигаясь среди столов, они сверкали, как драгоценные камни всех цветов, за исключением мужчин в черных смокингах. Люси с интересом наблюдала, как они собираются в пары, а потом слоняются вокруг, и чуть не подавилась пуншем, когда поняла, насколько они похожи на пингвинов, разгуливающих по заснеженным просторам Антарктиды.
— Ты в порядке? — спросила Ванесса, похлопывая Люси по спине. — Я говорила тебе не пить красный пунш, раз ты решила надеть белое платье. Это слишком рискованно. Теперь ты можешь пить только минералку или воду.
Люси поставила пунш перед собой на стол и оглядела свое длинное атласное облегающее платье со вздохом. В следующем году ей нужно будет подружиться с кем-нибудь из комитета по украшению, чтобы она не выглядела как предмет интерьера. Хорошо, что она успела немного подзагореть, когда ездила на пляж в прошлые выходные, так что ее кожа по крайней мере слегка выделялась на фоне лифа и бретелек. Тем не менее она все равно чувствовала себя неотличимой от белоснежной мебели и совершенно не выделялась там, где другие, наоборот, сияли.
И, похоже, это было просто олицетворение всего ее образа жизни.
Она посмотрела на свою лучшую подругу, которая была настолько любезна, что согласилась пойти с ней в качестве ее пары, так как Люси уже успела купить два билета еще месяц назад с расчетом на то, что с ней пойдет Рид. Ванесса, конечно, выглядела просто ослепительно со своими огненно-рыжими волосами, собранными в овальный пучок на затылке, и изумрудным платьем, которое прекрасно гармонировало с цветом ее глаз. Она привлекала к себе внимание каждого мужчины в зале, не прилагая к этому никаких усилий. Они с ней были просто как инь и янь.
— Напомни мне, пожалуйста, почему ты просто не могла взять и мой билет и прийти сюда с кем-нибудь из своих ухажеров? — спросила Люси, уныло осматривая комнату.
— Ах. Это все потому, моя дорогая, что ты просто не умеешь говорить людям нет и согласилась выставить себя на аукцион, как какой-то кусок мяса, — ответила она чересчур весело.
— А, да, точно.
При упоминании об аукционе «Встреться с Доктором» желудок Люси сделал несколько акробатических пируэтов, достойных олимпийского золота. Аукцион, на котором гости бала могли купить себе свидание с некоторыми людьми из медперсонала больницы, всегда был крупнейшим сборщиком средств всего мероприятия. Люси еще ни разу не предлагали поучаствовать, да она и не хотела. Но, к несчастью, одна из девушек-участниц заболела всего за неделю до бала, и Сэнди, главная медсестра, которая была просто копией миссис Клаус, умоляла Люси занять ее место.