Последняя из своего рода (Том 1) (СИ)

Чем сильнее маг, тем дольше длится умирание. Мервин, с его уникальной для эль-туань способностью к магии Тьмы, проживет несколько недель — меньше, чем мне понадобится, чтобы вырваться из этого мира-ловушки, и намного больше, чем он сможет выдержать и не сойти с ума от боли. Задолго до рождения в теле Риэль мне довелось видеть и чувствовать, как это происходит… С тех пор я убивала быстро и чисто, и ненавидела пытки. 
Жрецы решили, что нашли мое уязвимое место, и они были правы. Но для меня, кроме как покориться, либо умереть вместе с Мервином, был еще один путь: самой убить своего эль-эро. Если, когда его боль свяжет нас единой цепью, я отдам на зов больше Силы, чем смертный способен выдержать, его сердце разорвется. Быстрая и почти безболезненная смерть. Поистине освобождение — по сравнению с тем, чем угрожали жрецы. 
«Не хочу!» — из глубины сути поднялся крик. — «Не хочу убивать его!»
Мне нужно было выполнить свой долг, и смерть эль-эро, нежеланная, вынужденная смерть, освободит меня. В момент гибели Мервина все оставшиеся слои его эррэ перейдут ко мне, все, вместе с Темной магией. Этой вспышки хватит, чтобы создать щель в окружающих щитах и освободиться.
«Не позволю! Мервин мой, только мой! Никому не отдам, даже смерти!» — крик стал громче, заполнил сознание, трещина в месте соединения наших сущностей стала шире. Плохо.
— Мы можем договориться… — я посмотрела на жрецов выжидающе. Увы, но я не знала их слабых мест, если таковые были; не знала, имелись ли у этих оживших ледяных скульптур привязанности. Было ли хоть что-то, на чем я могла сыграть?  
— Нам ничего не нужно от тебя, Воплощенная, кроме одного: покинь смертное тело, которое захватила, — сказал первый жрец.
— Иначе, Савэто свидетель, мы сделаем все, чтобы тебя уничтожить, — добавил второй.
Они были очень серьезны, серьезней не бывает. Пусть их слова не являлись полноценной клятвой, но никто из разумных не будет попусту призывать силу Равновесия. Чревато. 
Я могла убить Мервина (гнев части моей сущности поднялся в душе, как цунами), или я могла уйти. Мервин — всего лишь смертный («…нет, он мой эль-эро! Мой!»), всего лишь смертный, а я долгие столетия ждала этого воплощения. 
Но и позволить углубиться расколу в своей душе я не смела…
  
Интерлюдия 4
 
Какое бы решение ни собралась принять Воплощенная, ее лицо осталось столь же непроницаемым, а взгляд холодным. Наконец она слегка наклонила голову:
— Если я соглашусь на ваши условия, то как моя суть уйдет за пределы щитов этого мира?
Первый жрец ответил ровно, не позволив ни капли радостного триумфа пробиться за ледяной фасад внешности:
— Убедившись, что смертная свободна, мы создадим щель, достаточную для тебя.
— Мне нужна клятва, что никто не будет пытаться накинуть сеть подчинения либо иначе удержать мою суть, — Воплощенная смотрела внимательно, знающе. Должно быть, уже находились глупцы, пытавшиеся подчинить себе этого Духа Бездны. Такое подчинение было возможно — на краткое время. Но жрецы видели руины немалого числа городов, погибших из-за подобных экспериментов.
— Мы дадим такую клятву.
— Именем Савэто, — требование прозвучало категорично.
— Клянемся именем Савэто.
Призванный символ Равновесия, сияющий алый шар, на мгновение возник в воздухе.
— Позднее вы заплатите мне за причиненное неудобство, — тон Воплощенной подразумевал, что данную оплату она выберет сама, в удобное для нее время. Жрецы промолчали.
Воплощенная сделала несколько шагов назад, вскинула голову к небу и замерла. Несколько мгновений ничего не происходило, потом ее тело пронзила сильная дрожь, и Присутствие, которое жрецы ощущали, как пронизывающий холод, тем сильнее, чем ближе они были к Воплощенной, исчезло.
 Девушка, вновь — обычная смертная, упала на землю. 
  
Глава 11
 
Подо мной согнулись мягкие стебли травы; нежно, проникая до самого сердца, грело солнце, лицо ласкал прилетевший с моря ветер. Потом рядом почудилось какое-то движение, и я повернула голову. 
 
Таирт сидел, почти касаясь меня, на лице — задумчиво-грустное выражение. Несколько мгновений мы молча смотрели друг на друга. Так хорошо и спокойно мне не было уже очень давно. Ни о чем не хотелось ни думать, ни говорить, пусть только этот миг растянется в вечность…
Мервин улыбнулся уголками губ и прервал игру в молчанку:
— Ты проспала пять недель.
— Что? — я посмотрела на него непонимающе. — О чем ты?
— Ты пролежала без сознания пять недель, — повторил Мервин терпеливо. — Если хочешь точную цифру, то даже чуть дольше — тридцать семь дней.
Я села, зачем-то одернула рукава платья и огляделась. Мы находились на невысоком холме, за спиной зеленела роща, впереди расстилалась изумительно синяя морская гладь.
— Красиво, — сказала я негромко. Мервин не ответил: таирт прекрасно понимал, что сейчас мне требовалось время — вспомнить, понять, осмыслить… 
Здесь действительно было красиво. Я подняла голову к небу, прозрачно-чистому, только дальше у горизонта висело несколько пушистых облаков. А море было пусто — ни единого паруса.
— Пять недель, — сказала я, не оборачиваясь к Мервину. — Почему так получилось?
— Ты не помнишь… — я была почти уверена, что он хмурится, но меня словно что-то держало, не позволяя взглянуть на таирта.
— Риэль, что осталось в твоей памяти последним?
— Не знаю. Обрывки — словно мне снился длинный и запутанный сон.
— Ты помнишь Ее? — интонация Мервина изменилась, теперь он был напряжен, словно тетива лука. Натяни чуть сильнее — и порвется.
— Ее? — повторила я за ним.
— Ее. Дух Бездны.
Я вздрогнула. Ответить вслух значило вспомнить о Ней, вновь призвать Ее. Я не хотела отвечать — мне было слишком страшно.
— Райша, — теплые ладони легли мне на плечи. — Не молчи.
— Помню, — прошептала я. — Но это не настоящие воспоминания, это больше похоже на бред. Она… Она ведь действительно ушла? 
— Да. Она ушла, — произнес Мервин мягко.
— Ты точно знаешь? — мне казалось сложно поверить в уверения таирта.
— Так сказали жрецы. И так сказал Карос.
Карос? Я нахмурилась, пытаясь вспомнить, кто носил это имя. А потом меня словно подбросило:
— Дракон?!! Но… — я резко развернулась к таирту.
— Не бойся, малышка, — Мервин тихо засмеялся. — Не бойся. Теперь Дракон будет с тебя пушинки сдувать.
— Не надо сдувать!.. — на всякий случай воспротивилась я. Потом до меня дошел смысл слов таирта. — А почему? Ну, почему он передумал? Дракон же меня ненавидит.
В глазах Мервина мелькнуло что-то невысказанное, но губы продолжали улыбаться:
— Карос обещал наследнику, что с тобой ничего не случиться. Алекс посчитал, что обвинять тебя за дела предков несправедливо, а старший Дакаант слишком любит племянника, чтобы ссориться с ним из-за такой ерунды, как жизнь какой-то эль-туань. 
— «Какой-то эль-туань», — повторила я за таиртом и недовольно фыркнула, пытаясь выглядеть оскорбленной. Но надолго меня не хватило, и, не выдержав, я хихикнула. — Меня еще никогда не называли «какой-то эль-туань». Это его слова, или ты сам добавил?
— Его, — Мервин несильно дернул меня за выпавшую из косы прядь волос. — Не обижаешься?
Я пожала плечами:
— Он же Дракон, пусть называет, как хочет. Уж лучше «какая-то эль-туань», чем эль-туань мертвая. 
И тут мне в голову неожиданно пришла еще одна мысль:
— А в первый раз… Ну, тогда… Алекс сам решил прийти вместе с дядей?
Улыбка Мервина стала хитрой-хитрой. Не сдержавшись, я тоже дернула его за отросшую челку. Дернула сильно, но таирт даже не поморщился. 
 
— Так он сам решил?
— Я его попросил, — признался мой эль-эро. — Алекс — добрый мальчик. Даже слишком добрый — для Дракона.
— Мервин, а что теперь будет? 
— Вообще, или…? 
— И вообще, и с нами, — солнце забралось уже почти к самому зениту и пекло немилосердно, думать о серьезных вещах не хотелось, но и не думать было невозможно.