Амур с гранатой
– Давайте, – кивнула я.
Егор вынул из сумки ноутбук и начал стучать по клавишам. Мы молча ждали, когда он завершит работу, и через некоторое время услышали:
– Посмотрите, пожалуйста.
Глава восьмая
– Интересно, – произнес Коробков. – Новый и старый вариант Башмакова – это два разных человека.
– Прошу заметить, – продолжил Нестеров, – что перед хирургом не стояла задача омолодить пациента. От него потребовали изменить внешность, чтобы клиента не узнали. На подобные вмешательства в начале двухтысячных шли криминальные авторитеты. Они инсценировали свою смерть, перетягивали лицо и думали, что теперь в безопасности. Но частенько бандиты оказывались не в тех руках, и сразу становилось ясно, что человек – после масштабной пластики. Но потом ситуация изменилась. Хороших специалистов в России надо поискать, так что народ узнал про Южную Корею – там их намного больше. Девяносто девять и девять десятых процентов за то, что человек на фото оперировался в этой стране. Там врачи в подобных оперативных вмешательствах – впереди планеты всей. Прошу учесть: портрет, который я сейчас сделал, не претендует на стопроцентное совпадение с оригиналом. Я работал быстро, особо не размышлял.
– Игорь Николаевич Рыбкин, – неожиданно сообщил Димон, – рядовой член группировки «Федькины». Банды давно нет, ее Главарь Федор Ростов погиб в девяностых. На фото Рыбкин, который изменил внешность.
– Если такая операция хорошо сделана, то швы могут быть спрятаны в волосяном покрове, и никто их не видит. Но есть интересная программа, которая «считывает» хирургические, невозрастные изменения. Когда она появилась, стало понятно, что, если захотят, тебя найдут… Вообще-то, простые бандиты жили недолго. Тех, кто не погиб в стычках с полицией и в разборках с другими «быками», доконали наркотики, алкоголь и всякие болезни, о которых не принято говорить за семейным обедом в присутствии женщин и детей. Мужику на фото повезло. Вероятно, он вступил в ОПГ, когда та доживала последние дни, не успел примелькаться, но все равно решил перекроить лицо. Интересно, кто подсказал ему лететь в Южную Корею?
– Виктор Юрьевич Башмаков скончался, – доложил Коробков. – Тело кремировали, прах выдан жене Вере Васильевне Холодовой, урна захоронена в колумбарии.
В дверь кабинета постучали, потом она приоткрылась, послышался бодрый голос:
– Разрешите войти?
– Давайте, – разрешил Димон, и я увидела парочку неразлучников, Петра и Михаила.
– Здрассти! – одновременно поздоровались они, приметили Нестерова и застыли в молчании.
– Егор Михайлович, наш новый сотрудник, – представила я его, – член нашей бригады.
– Подумал, что это сын Коробкова, – сказал Петр.
– Да он только в детский сад пошел! – рассердился Димон. – Захаров, прекрати пустые разговоры! Докладывай!
– Вроде, бардак там, в доме Холодовой, – начал Михаил. – Типа что-то искали, но сами не знали, чего им надо, и вообще… Ну очень странно.
Егор поднял руку.
– Разрешите вопрос?
– Задавайте любые без согласования со мной, – улыбнулась я.
– Почему вы решили, что проникший в дом не имел понятия об объекте поиска? – полюбопытствовал Нестеров.
– Плафоны со всех осветительных приборов скрутили, – отозвался Петя. – Какой вывод делаем? Что-то мелкое разыскивали. Котлету денег в люстру не запихнуть, а камушки в мешочке – легко.
– Но еще обоину содрали, – прибавил Миша. – Зачем? Что за ней заховать можно? Документы?
– Похоже, сами не знали, что им надо. Работали не профи, – продолжил Петр. – Вера Васильевна вошла, бардак вновь увидела, закричала: «Мусик, Пусик! Котик, мой котик! Собаченька любимая! Мальчики, дорогие, гляньте во дворе! Может, они как-то удрали!» Прямо затрясло ее, заплакала она. Миша пошел животных на улицу искать, я хозяйку на диван уложил. Тут Мишаня позвонил, выйти попросил. Я к немую. Напарник молча на куст показал. Гляжу, а там кошак и собачонок дохлые. И как сразу не заметили? Ведь прямо у ступенек лежали! Потом дошло до меня. Они прямо по курсу, если к калитке идти, вмиг глазами наткнешься, а мы слева от ворот шагали, вот и не заметили животинок.
Парни переглянулись, Михаил кашлянул.
– Поняли уже тогда, что для хозяйки самое дорогое. Как поступить? Показать ей трупики?
– Инфаркт мог случиться, – пробубнил Петя. – Ситуация непростая психологически.
– Стоим как два тюленя, не успели ничего предпринять, – описал состояние Михаил. – И тут крик: «Мальчики, мальчики, скорее!»
– Рванули назад, – подхватил Петр. – Хозяйка как током колотится: «Котик мой под кроватью помощи просит! Слушайте!» Ну мы, значит, уши навострили, и тут: «Мяу, мяу!»
– Сразу поняли, откуда плач идет, – сказал Михаил. – Права оказалась Вера Васильевна, звук доносился из-под кровати, которая на крохотных ножках стоит. Отодвинули. Что увидели? Кто-то вскрыл паркет, сделал типа большое отверстие, запихнул туда кота и собачонка, прикрыл сеткой, приклеил ее скотчем – животные мелкие, сами выбраться не могут!
– Вот гады! – вырвалось у меня.
– Сволочи, – согласился Петр. – Кровать в спальне огромная, тяжеленная!
– Прямо танк, – добавил Михаил. – Не жалуемся на физическую слабость, но мы ее вдвоем еле-еле спихосовали.
– Спихунькали, – поправил напарника Михаил. – Вера Васильевна догадалась, что из-под кровати звук, а как ей до любимчиков своих добраться? Вот же, что гаденыши придумали: пусть хозяйка слышит, как коту и псу плохо, как умирают они, а помочь им не может!
Петр покраснел.
– Пойдет потом по двору и наткнется на дохлых кота и собаку. А те прямо как ее, которые кричали под койкой! До инсульта хотели женщину довести! И удалось бы!
Я постаралась до конца разобраться в истории.
– Кто-то убил других животных, поместил их…
– Не-не, – перебил меня Михаил и вытащил из сумки пакет. – Они игрушечные, но даже вблизи как настоящие. Когда их увидели, решили, что живые, только мертвые. Стоим, думаем, что делать. Показать хозяйке? Наверное, сначала надо «Скорую» кликнуть, а то сознание потеряет или сердечный приступ у нее случится. Потом внимательно к «трупам» присмотрелись, правду распознали, оформили вещдоки по правилам, с собой прихватили… И вот еще! Вынули котенка с собачонком, те трясутся, перепугались. Я отсек под кроватью сфоткал, и тут хозяйка испуганно говорит: «Смотрите, что в шерсти у Пусика нашла». И показывает серьгу.
Петр протянул мне пакет для улик.
– На вид золотая, с бриллиантами. Но я в ювелирке плохо понимаю, может, подделка.
Нестеров встал.
– Где лаборатория? Посмотрю на то, что ваши сотрудники добыли.
– Последняя дверь по коридору, – объяснила я. – Код – семь-два-ноль-девять.
– Разрешите проводить? – попросил Михаил.
– Хорошая идея! – одобрил Коробков. – Действуй!
– Можно свое мнение высказать? – осторожно осведомился Петр, когда его коллега и эксперт ушли.
– Конечно, – кивнула я.
– Беспорядок там был, – забубнил парень, – но не ужас-ужас, не потемки. Мы ж всякого навидались. Порой такое устроят! Посуду ногами давят! Картины ножом режут! Все разломают, раскурочат! А у Веры Васильевны прямо аккуратненько все. Плафоны отвернули и на ковер рядком положили. Осторожно так, чтобы не побить. В гардеробной шмотье с вешалок сдернули, но не разорвали. Позавчера ездили к одной актрисе, нас бригада Савельева туда отправила. Вот у нее атас так атас! Шубу разодрали, сумки дорогущие ножом истыкали, платья в ванну бросили и сожгли, посуду переколотили, брюлики сперли. А у Холодовой иначе. Да, беспорядок в спальне. Но когда моя жена на работу опаздывает, у нее покруче тарарам получается. Обои, вроде, сдернули. Но! Только одно полотнище, и то не до конца оторвали! Его назад приклеить, как чихнуть!
– Думаешь, имитация вандализма? – остановил рассказчика Димон.
– Похоже, – согласился рассказчик. – Я не один случай видел, когда в самом деле бардак. У Веры Васильевны прямо милый такой беспорядок, аккуратненький. А ситуация с животными – прямо жесть. Вот еще одна наша с Михаилом мысль, общая. Яма под кроватью очень аккуратная, второпях такую не сделать, похоже, она давно прорублена. Кто ее прорубил? Зачем? Нет ответа. И прикрывали сверху паркетины, соединенные, типа как крышка, она там же лежала. Кто-то все обустроил хорошо, без спешки. Размеры с углубления мы сняли. Там может небольшой чемодан поместиться типа того, какой в кабину самолета разрешено проносить. Если разрешите, доложу наши соображения.