Возвращение клана (СИ)
— Допустим, я не выбирал, куда мне поступать, — выдал я в очередной раз внутренне охреневая. — Точнее выбор у меня был, либо в Тимирязевку, либо в тюрьму. Но последнее — вряд ли. Отправили бы скорее на каторгу, в куда-нить на ярославско-кастромское направление валить лес с бедовыми на опушке Запретной Зоны. И там бы я весь за месяцок, другой просто кончился бы. А то и на этапе могли бы этапе вальнуть по-тихому и вместе с выгребной ямой прикопать. Так что я с пиджаками особо не спорил и соглашался на любые предложенные ими аттракционы.
— Пиджаки? — мотнул головой и непонимающе посмотрел на меня парень. — Атракционы?
— Меня из застенков жандармерии, агенты «Шипов» вытащили, — ответил я, не вдаваясь в подробности, — а этих ребят на жаргоне Дна — «пиджаками» кличут. Они же форму то не носят, в гражданском ходят, да к тому же всегда однотипную и с иголочки. Ну а аттракционы… Скажи, ты в курсе, сколько вообще в Москве вообще летунов «Сапсан-412» не просто произведено, но и введено в эксплуатацию. Вот… а я, как появилась возможность…
— Знаю, конечно, — фыркнул, перебив меня Шнуровски, — пять штук. Ещё десять находятся здесь в небоскрёбе на консервации, потому ка покупателей на них просто нету дорогое слишком… Что? Чего ты так смотришь?
— Да так… — я недоверчиво покачал головой. — Пытаюсь просто понять, что они у нас в небоскрёбе делают. Они же, производства Калёмовской…
— Хранятся, конечно, — пожал плечами мой… ну наверное уже соратник. — Они же дороже своего веса в золоте стоят, а Калёмовы — наша дочерняя мануфактура. Просто об этом никто не знает. А потому клан… ну наш бывший. Не платил Полису налог на тяжёлую промышленность и многое другое, а Калёмовы наоборот получали преференции от Княжеского Совета, как мануфактура, поднятая простецами. Сам знаешь, там финансисты да промышленники из простецов заседают, и они в последнее время много выгодных для себя законов через Князя и Совет Кланов протолкнули, в первую очередь в ущерб нам, Шнуровски.
— Ладно… опустим пока, — продолжая с недоверием поглядывать на парня, произнёс я.
Помолчали. Я думал о своём он о своём.
— …А «аттракционы», — решил я по-быстрому объяснить непонятную тему и продолжить разговор о важном. — Машин в Полисе, всего пять штук, так какие вообще шансы на то, что добрые дядечки из «Шипов», повезут вчерашнего приютского и без пяти минут каторжника учиться в чародейскую школу не просто на каком-то дымовике и даже не на современном паровике, а на том самом «Сапсане»?
— Дела… — протянул парень, потерев подбородок. — И у кого они интересно его взяли? Ни «Шипы», ни «Листва» для своих нужд никогда ни одного у нас не приобретали… Ну да, я всё равно не знаю, реальных имён владельцев кроме Морозовых. Прости, но как-то не интересовался, хотя ты теперь и сам в главной картотеке можешь посмотреть. Но знаешь, в этом свете наше предположение о том, что ты младшего Морозова, покалечил из-за обиды… Что не помогли вам во время нападения… Звучит уже не так убедительно!
«Чего? Знал, бы ты Шнуровски, что я вообще не в курсе всех этих раскладов, о которых ты мне сейчас рассказываешь…» — подумал я, опять же стараясь держать морду «важным» кирпичом и ответил.
— Про Морозовых… Скажем так, это личное между мною и наследником, — выдал я, как-то ярко припомнив нашу случайную встречу в сортире кремлёвского Концертного зала. — Но в кратце — теперь тебе расскажу. Повёл он себя со мною неправильно, когда я ещё Каменским был. Не по-людски. Так и закрутилось. К тому-же, не трогал его на тех Зимних игрищах. Как мне сказали, он сам по дурости криво задействовал телепортационный свиток…
— Ну да… а башня, тоже сама тоже рухнула… — усмехнувшись, пробормотал тут же примолкший Зиновий. — И страшный Бажов — здесь ни при чём. Не он Княжну взял да поймал и как герой вынес…
— Без комментариев… — попытался осадить я умника. — Давай лучше поговорим о тебе. Бывший глава Клана Шнуровски. Ты подумал над моим предложением?
— Да и я согласен. Да и все мы — согласны. Что нам терять терять? — насупившись и выдавил из себя. — Ну я не знал, что в том тубусе! Никто кроме… в общем не знали. И более того, вроде как знаю тебя… И я верю, что ты не будешь «так» поступать! К тому же, моя сестра и прочие… особенно дети! Что их ждёт если я откажусь?
«Да хрен его знает! А что их действительно ждёт?» — задался я вопросом, в то время как сам беспристрастно перевёл взгляд на лист бумаги, были из тубуса, ранее отданного мне Зиновием.
В частности, на сакральный и прочее документ. Идиотское решение, принятое «Советом Мастеров» клана Шнуровски дабы утихомирить нас, которых они считали чуть ли не дикарями.
Парня в нём, по совокупности всего содержимого бумаг, назначили жертвенным ангцем. Так, согласно древним традициям, слабые кланы, ритуально просили сильных смилостивиться и приняв жертву, чтобы хотя бы модно было поговорить. Или полностью извиниться за многое. Правда, по принятии жертвы и уже полученном автоматическом согласии на переговоры, слабой стороне дозволялось привлечь массовку. Заинтересованные стороны и вообще группу поддержки. И тогда, как рассказывает Московская история, кровожадных гадов били всем скопом.
Короче — первобытная дипломатия в чистом виде. Так называемые «Старые Способы»: из разряда, казни гонца, принесшего плохое известие. Вот только тут — якобы покруче, ибо гонец-неудачник обычно был «своим» и его просто убивали. Дабы таким образом отогнать пришедших с ним незримых духов.
Такого же заложника-жертву, было принято использовать как «подарок» клану. То есть забрать максимум возможного семени в течение следующих семи дней. А если говорить нынешним языком, попытаться забрать у «Лучшего», то бишь самого главного из основной ветви, геном клана, который, собственно, и присылали на самом деле в качестве извинений. После чего, собственно, ради мести, «ритуально» распустить беднягу на ленты на главной площади крепостицы. Или кланового посада, посыпая раны солью, в то время как чаровники поддерживают его в сознании и не дают сойти с ума или умереть.
Поле этого отправить в его клан голову убитого, что будет воспринято как согласие к переговорам. Ну, а не принятие жертвы и её высылка домой — по сути, было равносильна оскорблению. Мол: «Ваш „подарок“ ничего не стоит, да и вообще — этот „Позор клана“ нам с не устроил!» Что автоматически становится смертельным приговором для человека. И именно по этой причине изначально Зиновий и стал таким покорным что очень помог при штурме.
Другими словами, нас в Полисе, сейчас, похоже, воспринимали исключительно как заставших в древности ортодоксов-ретроградов. И у какого-то умника в Совете Старейшин Шнуровски родилась мысль взять, да задействовать «Старые Способы», чтобы выкрутиться из щекотливой ситуации. Ну или им подсказали.
К тому же, чтобы всё получилось, ибо по какой-то причине, этот клан верил, что мы в курсе их махинаций с нашей собственностью… Хоть нам и слили эту инфу, но я был абсолютно уверен, что сами Шнуровски здесь не при чём. Так вот, они для нашей встречи, организовали визит моих бывших одноклассников, да ещё и с Громовыми на прицепе, чтобы мы не прореагировали сразу же и очень остро.
Судя по всему, при этом, влезая в нематериальные долги перед другими кланами, Шнуровски, сделали всё, только, для того, чтоб «жертвенный агнец» добрался именно до меня. Ну и по незнанию, и передал этот пакет документов.
Вот только у меня планов культивировать некую мифическую дикость и крайнюю ортодоксальность Бажовых — не было. К тому же, даже для меня не особо искушённого в политических играх, было понятно, что общаться с такими «должниками», обычно в кланах принято только одним естественным способом. Иначе — и свои и чужие не поймут. Но откуда об этом знать бывшим кудесникам, привыкшим к «торговым» порядкам.
Убийство же Зиновия, на которое рассчитывали Старейшины Шнуровски — вообще настроило бы против меня моих бывших одноклассников, которые вместе с ним приехали. Да и не хорошо для репутации гостей изводить… Но я ни на секунду не сомневался, в возможности заинтересованных сторон, пустить слух который дойдёт уже до моих соклановцев о том, что я якобы допустил в их отношении вопиющую несправедливость с тем же небоскрёбом. Особенно учитывая, что нет ни каких сомнений в том, что уже вся Москва знает, что нам, в общем-то, места в особняке — катастрофически не хватает…