Как приручить дракона 3 (СИ)

Еще как нужные! Комиссаров и Табачников — с фонарями на лбах и большими мешками были тут как тут! Они мигом подобрали трофеи, и уже намылились убраться наверх, но я их остановил:
— И это заберите! — в одной руке я держал трость, в другой — избыточную одежду и обувь. — На цокольном поставьте. И всю добычу тоже, далеко не уносите…
И постучал когтистыми пальцами ног по полу. Получилось жутковато. Когда котопесы скрылись наверху, я почесал чешуйчастый подбородок чешуйчатой лапой, потрогал длинным языком острые, как кинжалы, зубы и сказал:
— Итак, два варианта отменяются. Вы захотели по-плохому. Выбор теперь очень простой: вы сдаетесь, передаете мне все имеющееся у вас ценное имущество, и я абсолютно гарантирую вам мирное перезахоронение, спокойное кладбище, составление заупокойного помянника, христианское отпевание и регулярные панихиды в ближайшей церкви. А если нет — то у нас тут будут насильственные действия грабительского характера и принудительная кремация.
— Суров хозяин! — пронесся шепоток.
— Плевал я на тебя, пшекленты курвин сын! — в левой галерее послышался лязг железа и тяжкие шаги. — Я убью тебя, за круля и ойчизне! Я — вельможный пан Чтан Роговский, не кланялся кжижакам, татарве и москальским господарям, и тебе не поклонюсь!
Чтан походил на адского сатану. Его шлем — натуральный ведроподобный топхельм, был увенчан рогами, а на рыцарском щите изображались три козлиные головы. Вместо плаща он носил также нечто козлиное: меховую накидку из козьих же шкур. Вороненые доспехи были испещрены следами пережитых схваток, но явно представляли собой кое-какую ценность, полуторный меч имел богато украшенный эфес — там хватало и золота, и самоцветов. Так что я решил действовать наверняка, и замер, изготовившись и напружинив ноги.
— За крули я ой… — Чтан особенно не парился — он кинулся на меня, весьма похабно размахнувшись мечом, мечтая, видимо, располовинить меня от головы до гениталий.
А я кинулся ему навстречу, сразу войдя в клинч, перехватил руку с мечом, поменял положение ног и-и-и-раз — швырнул козьего рыцаря через плечо! Грохотнуло так, что стены затряслись! Не теряя времени я уперся коленом мертвому рыцарю в грудь, ухватил за роги шлема — и оторвал голову к бесам. Ну а что? Это каждому известно — хочешь одолеть ожившего мертвеца — оторви или пробей ему голову.
— Еще желающие? — спросил я после того, как и дважды мертвый Чтан осыпался прахом.
А с чего бы ему не осыпаться? Время смерти — век эдак четырнадцатый-пятнадцатый, хотя шлем, конечно, и не очень подходящий для этого периодоа. Еще и «за круля» а не за «князя и гаспадара» воевал, стало быть — залетный польский рыцарь. Какого беса его тут похоронили?
Шустрые зверолюды и теперь не сплоховали: мигом спустились ко мне, забрали оружие и доспехи козлиного поляка, прорычали-промяукали нечто одобрительное и снова скрылись. Молодцы, чисто работают! Вскоре думать стало некогда: топот мертвых ног заполнил подземелье, каждая из галерей готовилась исторгнуть из себя ряды врагов…
— НУ ДАВАЙ! — в груди жгло, дракон внутри едва ли ногами не сучил от напряжения. — ДАВАЙ ПЕКАНЕМ ИХ К ЕДРЕНИ МАТЕРИ! ОХОТА — МОЧИ НЕТ! НУ ПОЖАЛУЙСТА!
Дракон сказал «пожалуйста»? Это было очень, очень удивительно, настолько удивительно, что я кивнул, оскалившись:
— А давай!
И когда дикое воинство мертвой шляхты, в жупанах, желтых сапогах и драгоценных слуцких поясах выбралось из коридоров и переходов, и окружило меня, пуча белесые очи, изрыгая богохульства и проклятья, и размахивая острыми саблями, я глубоко вдохнул и потом с большим удовольствием выдохнул:
— Ху-у-у-у-у-у-у…
Избавиться от этого жжения внутри, выпустить ярость и огонь наружу — это был кайф, сравнимый с выпитым залпом поллитровым бокалом холоднющего свежего кваса в жаркий августовский полдень. Ну и еще с парой ощущений, если вы понимаете, о чем я. И нет, я не про секс. Дурак я что ли, такие вещи с сексом сравнивать?
Река необузданного пламени разлилась вокруг меня, языки огня плясали дикие танцы, жар облизывал древние стены некрополя, мертвецы в горящих одеждах носились туда-сюда, дезориентированные и бесполезные… Сколько их было? Двадцать? Тридцать? Кем они были при жизни? Хорошими людьми и честными воинами? Негодяями и мерзавцами? Теперь это не имело никакого значения — все псевдоживые шляхтичи сгорели дотла, оставив после себя лишь горки праха, сабли с обугленными эфесами, нательные крестики, медальоны и перстни.
  
— Тоже хорошо, тоже пригодится… — Табачников быстро-быстро прибирал ювелирку, и лапки ему вовсе не мешали, а Комиссаров складывал в охапку сабли.
Вдруг раздалось осторожное кряхтенье:
— Кхе-кхе… Вашество… Как бишь вас… Георгий свет-Серафимович… — давешний благообразный мужчинка в саване выглядывал из обугленного входа в центральную галерею. — Вы больше жечь-палить не будете?
— Пока нет, — задумчиво проговорил я. — Но голову оторвать могу. Есть еще желающие?
— Не-не-не-не! — замотал головой мертвый дядечка. — Если и есть — точно не я. Мне ваши слова про кладбище и отпевание очень по душе пришлись, вы сразу меня в помянничек запишите, Юрий я, Михайлов сын… Я этот! Парламентер! Переговоры!
— Однако! — удивился я. — Какие-такие переговоры?
— Ну так его светлости князя Николая Радзивилла Черного, суверенного принца Священной Империи Людей, и, соответственно, пана рыцаря Георгия Пепеляева-Гориновича, дракона, — пояснил он мне.
Учитывая тот факт, что мертвый Радзивилл был личем — то есть его дух, похоже, и вправду не отправился на суд Творца, а прозябал тут, на титулование он право имел. Хотя термины «светлость», «Черный» и «некромант» сочетались довольно спорно. В конце концов, этот могучий дядька в свое время открыл первую типографию на территории Беларуси — пусть тогда эта территория так и не именовалась. И вообще — сделал массу всего полезного, в плане культуры и образования. Достойный был человек, хоть и некромант. И Радзивилл. И я мог его уважить, чего уж там?
— Предмет переговоров? — уточнил я.
— Передача его светлостью вам некоторых материальных ценностей в обмен на выполнение посмертного поручения, — проговорил мертвец.
— Подлости не делаю, маленьких детей не мучаю и другим не разрешаю, свою душу не продаю и чужими не торгую, — откликнулся я.
— Это… Не такого рода просьба. Почти. Ваша честь не пострадает, это гарантированно! — замахал руками странный посланец. — Но как и у вас, у его светлости есть предварительные условия.
— Слушаю внимательно, — я уже понял, что драться более не придется, и даже слегка расслабился.
— Существует ли еще в мире живых род Радзивиллов? — уточнил мертвый пан Юрий.
— О-о-о-о да! — усмехнулся я. — Эта семейка до сих пор не вымерла.
— Знакомы ли вы лично с кем-то из них?
— Увы, да, — вздохнул я.
— Тогда условия выполнены. Прошу за мной! — мертвый дядечка сделал широкий жест рукой.
— Ну да, конечно! Это вы дали маху, сударь мертвец! — фыркнул я. — Для того, чтобы вести переговры, я должен надеть костюм! Как вы себе представляете: с одной стороны его светлость весь при параде, а с другой — я, босиком и с всклокоченной бородой. Мовето-о-он!
— Действительно, — согласился Юрий как-его-там-по отчеству. — Что-то я не подумал…
* * *
Мы встретились тут же, у самого перехода из цокольного этажа в подземелье, только теперь обстановка была гораздо более респектабельной: стол из дубового массива, пара стульев, полдюжины горящих свечей на подсвечнике, бутылка вина, два хрустальных бокала, бумага и писчие принадлежности — мало ли!
Я надел свой парадно-выходной клетчатый костюм за две тысячи, и снова вооружился тростью. Все-таки на мертвецов она производила впечатление не меньшее, чем на хтонических тварей и драконов. Статусная вещь!
Николай Христофор Радзивилл Черный тоже прибыл при полном параде: его черный с золотой инкрустацией готический доспех значительно посверкивал, отражая огонь свечей, глубоко посаженные умные глаза смотрели на меня внимательно, одной рукой он поглаживал свою черную окладистую бороду, другой — сжимал гетманский жезл. Навершием жезлу служил череп натурального демона — я точь-в-точь такой же на картинке видал! Тоже — статусная вещь!