Как приручить дракона 3 (СИ)
— Пусть так, — коротко кивнул журналист. — Шито белыми нитками, но лучше, чем ничего.
Я понятия не имел, как Зборовский держался. Или он на самом деле — стальной мужик и ради семьи действительно мог подвинуть эмоции в сторону, или — пребывал в шоковом состоянии, и скоро наступит отходняк. А может, сосед успел употребить какое-то сильнодействующее успокоительное, пока я вязал главного кхазада и пихал ему кляп в рот?
Так или иначе — Женя на руках перенес ко мне в квартиру жену, я помог ему переправить детей, а потом сказал:
— Давай, сиди там пока и не высовывайся. Сейчас я буду понимать, как подъезд разморозить, и почему на тебя это тряхомудие не сработало…
— А? Ага… — он потер лицо руками. — Спасибо, братко. Слышишь? Спасибо! Мне плевать кто ты, хоть сам черт-дьявол, и плевать, что ты ногу гномскую сожрал. Ты слово свое сдержал, и моих защитил… Я — твой должник. Просто — знай это. У меня нет ничего дороже, понимаешь, ни-че-го! И ты…
— Это же дети, Жень, — я вздохнул — Де-ти! Дети и женщины не должны участвовать в мужских играх, да? А тот, кто этого не понимает и пытается нас с тобой с их помощью задеть — тот последний мерзавец, однако. Такая моя позиция. А с мерзавцами разговор должен быть короткий! Они тебя и твоих жалеть не собирались, тут уж не до гуманизма — эти негодяи сами поставили себя за рамками законов Божьих и государевых, а не мы с тобой!
— Отгрызть ногу — и дело с концом, да? — он дернул плечами. — Или — спалить к чертовой матери.
— Можно и спалить, — кивнул я серьезно. — Но не в квартире. А с ногой… Как-то неуместно получилось, признаю… Не сдержал…ся!
За ногу мне было откровенно неловко. Придурок это, а не дракон, самый настоящий! Только дай волю!
— Ты на кухне бери что хочешь. Чай в буфете, чайник на плите, шоколад и коньяк — в холодильнике. Тебе не помешает… — предложил я.
— М-м-мда… — он снова потер лицо ладонями. — Ну ладно… Ты точно сам справишься?
Я ничего не ответил, просто вышел из квартиры и закрыл за собой дверь.
* * *У Зборовских на кухне, на том самом стуле, к которому не так давно был прикован Женя, теперь сидел усатый кхазад и рыдал о потерянной ноге своей. Завидев меня, он задергался и завыл.
— Однако, здравствуйте, — сказал я и придвинул ногой еще один стул. — Смотри, какая штуковина: мне от тебя нужны три ответа. Кто тебя послал — это раз, как ты погасил вы погасили весь подъезд — это два, и как мне разбудить соседей — это три.
— Их бин… Я просто… Просто наемник! — он замотал усами.
Вообще — что за чертовщина, почему гном — и усатый? Что за дурацкая мода такая? Гном должен быть с длинной бородой, это каждому хорошо известно! Это как орк в пиджаке, или — лысый эльф! Может быть, с бородой он отчекрыжил себе кусок мозга и не понимал, что я ему говорю? Для проверки этой идеи мне пришлось отрастить когти на руке, и глаза кхазада тут же приобрели совсем иное выражение.
— Смотри, сударь мой просто наемник… Добавляю еще одну вводную: мне ведь уже все равно, трупом больше, трупом меньше… Я могу разделаться с тобой прямо тут, а могу — вызвать Сыскной приказ, и там у тебя появятся варианты. Вдруг, магию применял не ты, а? Тогда не кол в афедрон, а каторга. Или на поселение — в Хтонь. Оно всяко приятнее, чем плохо обструганная древесина в прямой кишке, да?
— Ыть-ать! — клацнул зубами кхазад.
Наверное, хотел сказать их неизменное «ай-ой».
— Значит, повторяю: кто послал, как заморозили это все, как разморозить? — я почесал когтями бороду и содрогнулся: действительно — острые!
— Меня зовут Курт Бляйбенхаус, и мы правда наемники, герр Тойфель… — почему он решил именовать меня «чертом» я уточнять не стал. — Заказ мне передал Гопак из мозырских Скоморохов. Сам брать на себя это дело не хотел — сильно кривился, не по душе ему было, точно говорю. Но деньги предложил хорошие, а нам деньги очень как нужны, мы заказ завалили на тварь одну хтоническую, там такая тварь что… У-у-у, какая тварь! Дер охрен, дер рюссел, то бишь… дер хобот, дер шлеп, дер шлеп, дер шлеп!
Похоже, мое присутствие действовало на него бодряще, он даже почти не клацал зубами, и не пытался дергать полуотгрызенной ногой. Крепкий народ — кхазады! Я ему культю прижег, а он вон — не отчаивается… С другой стороны, в здешнем мире, при тутошних технологиях и возможностях магической медицины отгрызенная нога — отнюдь не приговор!
— Итак, с первым определились — некто Гопак из Мозыря. На тварь где охотились? — я решил малость сбить его с толку.
— Так это… Сан-Себастьян, герр Тойфель! Дрянной городишко, на Черноморском побережье! И Хтонь там премерзкая, не как в обычной хтони — три-пять видов монстров, а исключи-и-ительное разно-о-образие! И этот, который дер хобот!
— Что за артефакты у вас имелись? — поторопил его я.
— Жезлы Боли, этот живчик… То бишь — сосед ваш, он правильно сказал. Контрабанда из Магнитки. Знатная штука, почти безотказная! И служебный парализатор, оттуда же…
— Это коробочка эта? — я мотнул головой в сторону стола, где стояла шкатулочка и лежали жезлы — все четыре штуки.
— Коробочка! — Курт Бляйбенхаус фыркнул и усы у него взметнулись вверх. — Коробочка? Дорогущая штукенция! Артефакт шедеврального уровня! Такая за пределами Магнитки только у меня и у…
Тут гном клацнул зубами, а я усмехнулся: все-таки трепался он будь здоров, отходняк — он такой!
— Разморозить как?
— Кольцо! — он пошевелил бровями. — Кольцо у меня на руке. На правой. На безымянном пальце. Касаешься парализованного — и все, пробуждение гарантированно. Ну всё, я все сказал! Берите кольцо, вызывайте легавых герр Тойфель…
Конечно, я первым делом обошел стул с этим Бляйбеном, и стянул кольцо с его пальца! И не почувствовал — увидел, как оно резко краснеет, как будто раскаляясь, и воздух вокруг ювелирного дрожит, как будто от сильного жара.
— Скотина ты, — сказал я, и, не придумав ничего получше, тут же положил кольцо ему на макушку.
— А-А-А-А-А!!! — вопль кхазада был страшен.
Раскаленное украшение проплавило ему череп и ушло куда-то внутрь головы. Курт затих навсегда. Мерзость, как есть — мерзость! Но я предлагал ему честный размен. Шанс на жизнь в обмен на правдивую информацию… Он решил рискнуть — и просчитался. Теперь еще Гопака это искать-проверять…
А кольцо я нашел. Второе — на левой руке. И узор на нем совпадал с узором на шкатулке, так что — должно было сработать. Но перед этим… Перед этим я должен был позвонить Прутковой, и при этом найти подходящие слова, чтобы меня сходу не упаковали опричники. Раздумывая над нужным тоном и формулировками, я запихал и Курта Бляйбен-что-то-там в мусорные пакеты, и, пыхтя, затащил его в ванную, уложив сверху на подельников, и тщательно умылся под краном, над раковиной Это не очень-то помогло мне привести себя в порядок, но несколько успокоило. Теперь можно было и звонить!
— Здравствуйте, Наталья Кузьминична, — сказал я, когда в трубке раздался хриплый матерок Прутковой. — Тут сложилась странная ситуация…
— О, черт, Пепеляев…
— Я сейчас нахожусь в ванной комнате моего соседа по лестничной клетке — Жени Зборовского. Отличный семьянин, талантливый журналист, хороший человек и вообще — кандидат в депутаты земского собрания Вышемира. И тут рядом со мной присутствуют четыре трупа кхазадов, сложенные в мусорные мешки, и также, в свою очередь, сложенные горкой…
— Что-о-о-о?
— А на кухне лежит четыре Жезла Боли, контрабандно вывезенные из Магнитогорска. И артефакт шедеврального уровня, какая-то коробочка с письменами на крышечке. Она повергла в состоянии забытья целый подъезд четырехэтажки, на час, не меньше. Как думаете, что мне с этим теперь делать? — задал риторический вопрос я.
Задаешь риторические вопросы — получаешь риторические ответы. Конечно, Пруткова откликнулась очень грубо, но на цензурный язык ее спич можно было перевести так:
— Снять штаны и бегать, Пепеляев, ты, чертова заноза в заднице!