Как приручить дракона 3 (СИ)
Ботинки, костюм-тройка — не тот, что купил в ателье, другой, но тоже — коричневый и в клеточку, кашемировое пальто, белый шарф, и, конечно, тросточка. Без тросточки по древним поместьям я гулять не пойду.
— КОГДА ПОЙДУ Я ДОЛИНОЮ СЕНИ СМЕРТНОЙ, — зарычал вдруг дракон. — ТО НЕ УБОЮСЬ ЗЛА! ИБО Я И ЕСТЬ САМОЕ СТРАШНОЕ ЗЛО В ЭТОЙ ДОЛИНЕ!
— Да ладно, — подмигнул я своему отражению в зеркале, приглаживая волосы. — Ты добряк. Интеллигент.
— КТО⁈ ЙА-А-А? — удивился дракон.
— О, да. Я-то тебя знаю.
— ОДНАКО! — он озадаченно замолчал.
Так что я шел по лесной дороге, помахивал тросточкой и насвистывал под нос навязчивый мотив популярной в одно время у нас песенки про дорогу под ногами, небо над головой и стрелки на часах. В общем — весь был в предвкушении чего-то эдакого… Ну, и допредвкушался.
* * *Огромный страшный черт с собачьей головой кинулся на меня из-за кустов, опрокинул на спину, рыча что-то невразумительное… Мне удалось перекинуть его через себя — спасибо, айки — вскочить и второй выпад атакующего встретить уже полностью наготове.
Никакого айки — я просто врезал огромному мускулистому песьеглавцу поперек морды набалдашником трости, точно так же, как лопаткой — Кшиштофу на пару дней ранее.
— И-и-и-и! — скулеж, наверное, услышали в том самом ЗСК «Белое Болото», или чье там поле было рядом с моей землей?
Мутант бросился прочь, в лесную чащу, разбрызгивая во все стороны кровавые сопли. Я принялся отряхиваться и приводить себя в Божеский вид.
— Досвистелся… — хмыкнул я.
Пострадала только психика, даже одежда не порвалась. Дальше двигался осторожно — присматривался, прислушивался… Драконье зрение только мешало — зверья тут было полно, в тепловизионном режиме я постоянно дергался то на енотовидных собак, которые копошились у корней деревьев в чащобе, то на кабаниху-свиноматку с поросятками, обходящими меня по широкому кругу.
Направление я не терял: две колеи дороги, хоть и заросли молодыми деревцами, но вполне просматривались. Решительно шагая вперед, я припоминал интересные детали короткой лесной встречи: агрессивный человекопес был однозначно существом разумным. Поверьте моему опыту: неразумные существа не носят штанов. Они им как бы без надобности. А на песьеглавце, который меня атаковал, штаны имелись: удобные такие брюки-карго, с карманами. И жилетка — тоже с карманами. Сам агрессор был весь покрыт шерстью, черно-коричневой, и по окрасу напоминал восточно-европейскую овчарку. Ну, и мордой — тоже. В общем — приличная морда, обаятельная. Если бы драться не полез, конечно!
Наконец обозначился просвет между дубами, и я вышел на поляну.
— Однако! — трехэтажная кирпичная громада усадьбы впечатляла и обескураживала одновременно.
Если в двух словах, то у нее крыша поехала. Как будто внутрь упала бомба ФАБ-5000, но не разорвалась, примерно такая картина. Мне аж поплохело, когда я прикинул расходы на починку всего этого великолепия. А чинить-то буду, это даже не обсуждается! Вон какой особняк: эклектичный с мощным налетом готики, множеством башенок, надстроечек и эркеров, высоким крыльцом, цокольным этажом, флюгерочками и балкончиками… Красота!
А что крыша съехала… Ну, у меня есть Отто Шифер. А деньги? Деньги заработаем. Надо только Риковичу маякнуть, что я готов вкалывать, несмотря ни на какие дуэли. Особенно — на зимних каникулах, там целых две недели. Он как-то прозрачно намекал, что у них вещдоки в Москве залежались, и привлечь внештатного консультанта вроде как желательно, но я сливался. А тут — вот, пожалуйста. Есть цель! Надо работать!
— Что за бесовщина? — я даже вздрогнул: со второго этажа особняка сиганула странная звероподобная фигура в каком-то цветастом халате и огромными прыжками помчалась ко мне.
Я напружинил ноги, занес трость для удара…
— Табачников! Охолони, дуралей, это новый хозяин! — раздался лающий баритон с опушки.
— Ащ-щ-щ-щ-щ! — у поименованного Табачниковым монстра спина выгнулась совсем по-кошачьи, и хвост встал трубой. — Комиссаров, с-с-с-скотина, мяурзавец! Опять проходимцев в дом тащишь?
— Тимофей, балбес, это — новый хозяин! — короткого взгляда на опушку хватило, чтобы увидеть там давешнего песьеглавца с разбитой рожей.
Именно он пытался увещевать странного котолюда, который вот-вот готов был вцепиться мне в глотку. Котик был преестественный: серый, с темными полосками, размером с хорошего такого кхазада, и пузо — соответствующее. И все это — внутри цветастого стеганого лоскутного халата.
— К-х-х-х? — удивился Тимофей, и его громадные глаза с вертикальными зрачками уставились на меня. — Какой хозяин? Нашим хозяевам на нас нас-с-с-рать, они в Збараже с-с-сидят, чаи гоняют!
— Дык! — гавкнул песьеглавец по фамилии Комиссаров. — Почтальон приезжал, письмо заказное привозил! Но ты дрых! А меня на порог не пускаешь!
— Печкин, что ли? — не удержался я.
— Почему это — Печкин? — дернул головой котолюд. — Нашего почтальона Гаркуша зовут, фамилие такое… А ты чьих будешь, господинчик с тросточкой? Неужто и вправду — новый хозяин?
— Хозяин гор окрестных,
Лесов, ручьев и скал,
Вернулся наконец-то
И править вами стал! — продекламировал я вольную адаптацию Толкиена. — Георгий Серафимович Пепеляев-Горинович, произведен в рыцари Божьей милостью князем крови Иеремией Михайловичем Корибут-Вишневецким, суверенным принцем Священной империи людей, светлейшим князем Государства Российского. Это теперь моя юридика.
— Уа-а-а-ау! — глаза кота-Табачникова еще более расширились. — Пепеляев-Горинович…
— Не вели казнить! — Комиссаров бухнулся на колени и двинулся так ко мне по лужайке. — Не знали, не ведали, не чаяли радости!
Хвост его так и вертелся из стороны в сторону, казалось — сейчас песьеглавец взлетит. Ну — собака, как есть — собака! Но — тоже человек. Нехорошо человеку перед другим человеком на коленях ползать!
— А ты, получается, егерь, он же сторож, — я ткнул пальцем в Комиссарова. — А ну, вставай, нечего тут унижаться, что за плебейские привычки? Как звать-величать?
— Так точно! — гавкнул песьеглавец, вскакивая. — Клим Комиссаров, из зоотериков, но более в их игры не играю, ибо к службе пристроен, накормлен, напоен, и крыша над головой имеется. А ежели и хозяин появился — так и вовсе рай на земле настал! Полный отчет по наличествующим на ваших землях зверям, деловой древесине, грибницам, ягодным местам и прочему — могу предоставить в течение часа, у меня всё записано, до последней земляничины, ей-ей!
— Молодцом, — сказал я. — Ближайшие три месяца остаешься при должности, не сомневайся. А там — как споемся, неволить не буду. По жалованью пока сказать ничего не могу, надо войти в курс дела…
— А меня-я-ау? — возмутился котолюд.
— И вас, и вас., — повернулся я к нему. — Как вас по имени-отчеству?
— Котофей… Тьфу, пропасть… Тимофей, стало быть, Васильич Табачников, из мещан. Я не зоотерик, у меня это… Ну — проклятье. Так-то я человек-человеком. У меня свой магазинчик был в Рогачеве, рыбный, соответственно… Но проклятье смертное, тут уж ничего не поделаешь! — он развел лапами. — Нечего мне было ведьминого кота давить… Дважды! Минтай воровал, стервец! А теперь вот уже как двадцать годков я в таком виде, соответственно… Но у меня-а-ау есть некоторые преимущества, да. Я как-то даже свыкся, если честно. На должности-то оставите? Усадебку-то я вам покажу, и списочек с добром не у одного этого оглоеда имеется…
Вдруг он ухватил меня за руку и присмотрелся к перстню. И снова сказал:
— Уа-а-а-у! Настоящий хозяа-а-аин! Ну, пойдемте, пойдемте… Чай будем пить. С малиновым вареньем!
— И с колбасой, — сказал Комиссаров.
— И с колбасой, — подтвердил Табачников, и мы пошли в дом.
* * *три дня — три главы. настало время сделать мини-перерыв. пойду напишу главу Аркана, он подвис, и к среде примерно вернусь сюда.
Глава 12
Права ребенка
— Очень ты страшный, новый хозяин, — задумчиво поглядывая на меня, проговорил Табачников и разгладил усы. — Вроде бы нулевка-нулевкой, а такое чувство, что внутри этого твоего нуля — адское пекло и жупел. Но оно, может, и хорошо. Хозяин должен быть страшный!