Ночной санитар (СИ)
— А теперь моя жизнь, — продолжил Макс — я никому ничего не должен, — три диплома я получил бесплатно, причем на время обучения мне платили стипендию, которая не очень большая, но все-таки помощь. За свои спортивные достижение я получал и еще получу от государства премию или еще какой-нибудь бонус в виде квартиры или машины. У нас с родителями выплаченный большой дом у моря, машина и еще три квартиры в двух городах, тоже выплаченных. Мы можем купить еще хоть две машины, но вожу только я и маман. Поэтому нам хватает. На коммунальные платежи у нас уходит процентов 5 наших доходов. За свою работу я плачу налоги, которые составляют 13 процентов на доход и 6 процентов за бездетность. Но как только у меня появится первый ребенок — 6 процентов снимаются и остаются только 13 процентов. Ограничения в заработках нет. Отпуск у меня 21 календарный день — причем я обязан отдыхать в год не менее означенного времени. Это требование закона. Переработка не приветствуется, так как это ведет к потере эффективности работника. За аренду своего кабинета я не плачу ни цента, потому, что он на территории моего дома в отдельном здании. Налог на дом составляет 0.1 процента в год от оценочной стоимости. Которая составляет 10 тысяч рублей — то есть 100 рублей в год. Мой отец — офицер в отставке и получает большую пенсию, мать — врач высшей категории на пенсии, которая тоже не маленькая. И вы мне предлагаете променять мою такую жизнь на вашу? — это даже не смешно — заключил Макс.
— Но у вас же нет свободы — вы можете никуда поехать! — воскликнул Джек.
— Ну что вы как меленький Джек, — вздохнул Макс. — Куда я не могу поехать? Мы с вами сидим не в Москве, а в аэропорту Мадрида и пьем кофе и свежевыжатый апельсиновый сок, где вы мне рассказываете какой у нас концлагерь. Самому то не смешно?
— Но вы исключение, вы мировой рекордсмен и вы можете выехать из страны, а абсолютное большинство нет, — горячо запротестовал Джек.
— Джек я вас уверяю, что большинство американцев тоже не могут никуда выехать по банальной причине — у них нет на это денег. Потому что им надо вкалывать на двух работах чтобы прокормить семью. От силы Мексика или Канада. Но это сомнительно. Поинтересуйтесь какой процент американцев получили паспорта и сколько из них ими воспользовались. Сразу все вопросы отпадут. И потом они же не знают языков. Как им общаться с французами или немцами. Очень немногие слегка понимают по-испански — но это Флорида и Калифорния. — вот такая у нас с вами картинка вырисовывается. — подытожил Макс.
— Вы так не любите Америку, что не хотите к нам поехать? — обиделся Джек.
— Почему не хочу? Хочу поехать и посмотреть, может поработать с вашими пловцами. Я уже не действующий — мне можно. Но для этого нужен вызов и контракт. А туристом мне не интересно — далеко и просто так деньги тратить не хочу. А насчет любви — а что мне Америка такого сделала, что я ее должен любить? Ничего. Ну и кто вам доктор? — усмехнулся Макс.
— Так если вам дадут контракт и оформят вызов для консультаций вы поедете? — нетерпеливо спросил Джек.
— Когда будет тогда и поговорим. Их же еще нет. Так что не будем, как у нас говорится делить шкуру медведя, которого еще не убили. — улыбнулся Макс. — кстати приятно провели время и Джек не становитесь пропагандистом — у вас это не получается.
Макс распрощался с американским ловцом лохов и направился на регистрацию. Самолет из Москвы уже прилетел.
Дорога домой.
Летел Макс первым классом. ИЛ-62 был полупустой. Стюардессы тут же его узнали и стали виться вокруг. Макс спокойно съел свой обед и завалился спать. Лететь то пять часов. Проснувшись он пошел умыться и сделать свои маленькие дела. В первом классе двигатели шумели как вентиляторы. Удобно. Макс почитал советские газеты и удивился. Про него было пять строчек в спортивной колонке и все. Надо же, — подумал он, — опять не угодил кому-то даже не знаю кому. Но слово сказано и надо делать. Неожиданно внутри раздался голос шефа — как дела? Макс подумал — нормально лечу в самолете. Ага — уловил. — ответил шеф. Теперь устойчивой будет. Тут из-за недостатков ресурсной базы был затык, но вроде пробил канал к тебе. — Ну я вообще-то на высоте 11 тысяч метров над землей. — заметил Макс. — Это не влияет на мнемоническую связь, — отверг все шеф. Все — конец связи.
Вот жеж блин учудил-то, — подумал Макс и вернулся к своим делам.
Этот Джек, который ни фига не Джек, первая птичка. Обычно амеры сразу реагируют и начинают перетягивать к себе таланты, суля золотые горы и кисельные берега, а этот даже визитку не дал. Шифруется. Что-то они припоздали. Наверное, в Грозный застремались ехать. Да и хрен с ними. Пока не до них.
Макс по прилету опять во Внуково и улетел Новороссийск. А там до Геленджика рядом. Маман встретила его полным столом фруктов и пошла делать плов. Отец должен скоро прилететь — он сдал квартиру и уже переезжает в дом. Бабушка пока остается в Уфе. Там все налажено. Макс поймал кошку, которая тут нашла себе развлечение ловя полевых мышей. Тэсска сразу прижалась и заурчала. Потом подняла свои голубые глаза и умно посмотрела. Умная у нас кошка. И деликатная.
Потом сели отмечать все прошедшие достижения. Плов горкой возвышался по центру стола и мы с маман ложками его потребляли периодически сдобряя перцем и закусывая помидорным салатом с луком и красным перцем и высасывая сладкий чеснок. По рюмке выпили конечно. Маман просто светилась. Ей дом по душе пришелся. Она и виноградом занялась, и абрикосы на урюк посушила, протрясла тутовник на настойку и закатала пару десятков баллонов на зиму с компотом и вареньем. Отец приезжал помогать. Работа у нее на полставки в санатории энергетиков. Полдня и свободна. На ставку нельзя — будут с пенсии снимать. Но ей молодой и красивой отлично. Настойку мою она так и пьет по чайной ложке в день по утрам натощак, что ей явно к лицу. Рассказала, что когда на пенсию её провожали девчонки её плакали. Такая молодая и на пенсию.
За полночь отбились. На утро Макс встал и побежал на свою тропинку в гору. Позанимавшись спустился и двинул на море.
Ну что дядька Макс — первая часть пройдена, — прикинул он сидя на молу под мягким солнцем. Сейчас надо все закончить с Грозным и потом оттуда выдернуть свою жену. Она как раз в Москве сейчас. Макса пронзило — она же заболеет ангиной этой осенью. Вот же тупой качок. Забыл совсем. В Москву надо будет в ноябре рвать. После поговорю с Доком как её продержать до капсулы Шефа. И пару уколов с собой взять надо. Она же рассказывала, как там голодала, потому что еда была непривычная. При мысли о жене у Макса всплыли воспоминания. Как он её ждал все это время. Но никак нельзя было сломать ход событий. Иначе они могли бы и не встретиться. А быть в этом мире одному — без неё — зачем? Когда он её потерял чуть с ума не сошел. Как вот такая, не старая еще, любимая жена оставила его. Макс тогда, впервые в жизни запил. Вытащил его сын. Он нашел какие-то слова. Хотя тоже скучал по матери и страдал также. Сашка почернел, но выдержал. Тогда Макс понял, сын уже вырос. И стал опять работать, чтобы передать ему то, что должен был.
Через две недели Макс двинул в Грозный закрывать дела. Приехав в осиротевший дом, он все-таки попарился напоследок. Сменил замки на нормальные, позвонил на телефонную станцию по поводу телефона, чтобы его оставить будущему хозяину. Объявил о продаже дома с телефоном и канализацией рядом с центром. Покупатель нашелся тут же. Оформили как полагается. Макс получил книжку на маман на 10 тысяч рублей и пошел пешком в бассейн. Надо Григорича уважить.
Григорич сидел в своем кабинете среди кубков и фото в рамках немного печальный.
— Бросаешь нас. — кинул взгляд Борисов.
— Брось Григорич. — отозвался Макс. — Ты знал, что это произойдет. Рано или поздно. Я тебе все методики передал. Расти молодежь. Не моё это — быть тренером. Я одиночка. И потом, у тебя сейчас такой авторитет, что никто не сможет тебя сместить. Ты заслуженный тренер СССР. Не забывай об этом. Если что обращайся — всегда помогу. И обнял старого тренера. Григорич пустил слезу.