Ночной санитар (СИ)
Встретились с адвокатом в галерее ресторана Прага на террасе. Приятно пообедать на воздухе после столовки в части глубоко в костромских лесах. Узнал, что Хандамиров получил свой шприц и передал Бугриму его — за что ему отдельное спасибо. Хандамирову было явно лучше. Даже румянец появился на скулах. Что Макс и отметил. Хандамиров рассказал, что не поверил ему и пошел делать обследование, которое показало что все то, что ему говорил Макс — правда. Макс внимательно посмотрел на адвоката и сказал — я не вру людям, которые мне нравятся. Это просто подставить их. Я просто предупреждаю их.
Ты и Бугрима предупредил? — Спросил адвокат. Да и его, — ответил Макс. Он бы уже умер. Но арестанты тоже люди. Виноват он или нет не мое дело — это дело государства. Оно судит-рядит и сажает. Кто я такой, чтобы судить людей? Я сохраняю жизни. И всё.
Ладно, это все лирика, — произнес Макс. — Вячеслав Зеликович, я хочу вам предложить стать членом моей будущей команды. Года так через три тут у нас начнется большой бардак и кто первым встанет того и будут тапки. Я хочу одеть тапки. А вы?
Хандамиров даже оторопел. Какой бардак? А можно поподробнее?
Да легко, — сказал Макс. Сейчас идет речь о подписании нового союзного договора. Он не будет подписан. И что будет в результате? Угадайте с одного раза. Хандамиров напрягся. — Неужели такое возможно? — вскрикнул он.
Вы же юрист и знаете, чем это грозит — нет договора — нет Союза. СССР — почит в бозе. То есть умрет. Или развалится если хотите. Останутся подмандатные территории и РСФСР, как основа Союза. Лимитрофов типа Эстонии, Латвии и Литвы отбросим. Хоть эти территории были выкуплены Россией у Шведов за твердую монету, эти недоумки почему-то считают ее своей. Можете в Ленинке покопаться на эту тему — Петруша первый все оформил на века. Ильич обосрался — если быть точным. Он раздербанил Империю на национальные анклавы. Ради своей идеи. А идеи не кормят публику. Они интересны только таким как Ильич. Ему не интересна была судьба народов России. Он провел эксперимент. Он не получился. Да и хрен с ним — он знал, что долго не протянет. Вы в курсе, что его младший брат умер в 36 году по моему, уже лишившийся обеих ног. У Ульяновых была наследственная болезнь — обызвествление сосудов. Его папа от этого умер. Молодым. Да и никто из этой семейки не бы счастлив и здоров. Ну и эти анклавы хотят сейчас крови. Они хотят раздербанить Россию. И тут ЦРУ на подхвате. Они финансируют все националистические движения, говоря, что они кормят Россию, не понимая, что сегодня Россия кормит их. Мы на пороге больших потрясений. У нас будет гражданская война. Миллионы русских будет выброшена из национальных республик. Их будут резать как баранов и убивать. Потом армяне схлестнутся с азербайджанцами. Потом киргизы с узбеками, казахи не останутся в стороне. И я хочу остаться в тапках, а не с хером за пазухой. Не отвечайте сейчас. Посмотрите, что происходит вокруг и сами подумайте. Проанализируйте. У вас есть год. Потом надо будет действовать. Я буду — с вами или без вас. Да и чтобы вы ничего плохого не подумали — я не пойду в политику. Считаю, что нам надо выбрать технологическое превосходство над нашими друзьями в любом обличии. На это есть предпосылки, которыми я буду заниматься через год. Как уволюсь из нашей краснознаменной. А политику оставим политикам. У них язык без костей.
Хандамиров был озадачен. Такой спич молодого человека был не от настроения или слабого ума. У него точно есть план. И решил подумать на эту тему.
Макс же отправился в гостиницу и утром двинулся на Павелецкий вокзал. Почти через двое суток он добрался до Орджоникидзе и приехал на такси в штаб корпуса, где в его мире был штаб 58 армии.
Предъявив предписание оперативному дежурному Макс вышел покурить на крыльцо штаба. Мимо как раз проходил какой-то генерал с полковником на прицепе. Макс спрятав сигариллу в левой руке, отдал честь вытянувшись по стойке смирно. Генерал, увидев новое лицо остановился. Кто таков? — спросил он. Курсант Юсупов, товарищ генерал-майор, — получил предписание после окончании учебной части во вверенное вам подразделение, — проговорил Макс. А почему в курсантской форме? — задал вопрос генерал. Все в документах, товарищ генерал-майор. Документы у оперативного дежурного. — доложил Макс.
— Ну-ну посмотрим, что там, — процедил генерал. — Вольно курсант. Не прячь сигарету — сгоришь. — схохмил генерал.
Макса определили на узел связи штаба корпуса, но делать там ему было нечего. Допуск ему не дали. Все связисты были заняты своей рутиной и сидели на БД. Потом он никому не подчинялся. У начальника узла связи — свои задачи, у начальника 8 отдела свои. Макс болтался между небом и землей. Так как у него был свободный выход в город — в штабе корпуса не было солдатской столовой, а он не был офицером, то кормили их в дивизии за 7 остановок на трамвае от штаба. Поэтому всем связистам были выданы спецпропуска для выхода в город. Включая водителей командира и начальника политотдела. Имея пропуск он погулял по городу, в котором был несчетное количество раз. Пообедал в кафе на набережной Терека, сходил в баню и попил знаменитого местного пива. Пиво там было уникальным. Видимо из-за качества воды, которая текла с ледника. Потом погуляв попал на осетинскую свадьбу. Там его накормили — напоили и еще бутылку араки дали с собой.
Прошел месяц. И вдруг приказ выдвинутся к складам корпуса, получить там матчасть и выдвинуться в аэропорт Беслан.
Макс выехал к складам и там не поверил своим глазам. Выкатили с нуля станцию Экватор и Молния. Ему придали бойцов за руль и операторов, которых взяли из дивизии. Два радиотелеграфиста, два засовца, кодировщик и два водителя. Макс пошел проверять ЗИПы и комплектность станций. Подошел особист и дал на подпись формуляры по приему станций. Макс возразил — пока не приму не подпишу. Статья серьезная. Отдельна шла стойка ЗАС в упаковке. Отдельно кодировочная машинка в ящике. В конце концов все приняли, завелись и поехали в аэропорт Беслана. В Беслане их малую колонну тут же пропустили на летное поле и машина сопровождения повела их подальше от всех. На краю стоянки стоял АН-12 с открытой рампой. Макс вышел из машины и подошел к особисту. Мы чего улетаем? — спросил Макс или сдаем технику? Особист вручил ему пакет, — ознакомишься в пути, — сказал он.
Макс все понял. Машины загнали в самолет. Пилоты напрягли техсостав, чтобы закрепили технику. Особист подошел к Максу — ну земеля, удачи тебе там и пожал руку. Макс зашел в грузовой отсек и постелив свой бушлат сел на лавку. Рампа закрылась. Движки взревели и самолет тихо двинулся на взлет. Армия — это один большой бардак — вспомнил он поговорку отца. Ну неужели нельзя было спокойно все сделать не за день, а за два? На кой все это отжимания, когда можно было спокойно принять технику, ее загрузить и потом спокойно улететь. В армии это невозможно. Все в режиме бросай мешки — вокзал отходит. Потому как приказ. Да и хрен с ним — Макс скатал воротник бушлата, положил на него голову и уснул.
Проснулся он от толчка при приземлении борта. Двигатели заработали на реверс и самолет стал останавливаться. Остановившись АН стал открывать рампу. Из-за рампы пыхнуло жарой. Когда рампа открылась в самолет влез солдат в панаме и шортах. Без верхней части формы. Правда панама было со звездой — типа наши мы. Хе-хе. И прокричал наружу — давай сгружай нах. Снаружи выползло еще пятерка солдат в такой форме и стали разнайтовывать машины. Машины разгрузили и Макс дал команду найти тень и там запарковать их. Пакет он конечно вскрыл и прочитал. Там был приказ выдвигаться на территорию республики Афганистан. В район города Герат для разворачивания запасного командного пункта армии (ЗКП). На улице было под 40 градусов жары. И им еще ехать на машинах до Герата. Пипец просто. Ну здравствуй Афганистан. Давно не виделись мать его так.
ЗКП
Приземлились на каком-то военном аэродроме южнее города Мары. Это еще не Кушка, но река Кушка течет рядом. Кроме их АН-12 там стояла еще пара СУ-25. Упаковались и ждали приданного проводника с полномочиями пересекать границу. Тут одна дорога на юг через перевал на Герат. Слева видны снежные шапки Гиндукуша. За 5 км высота не меньше. Подъехал УАЗик с майором погранцом и двумя солдатами с автоматами. В экипаже ни одного офицера. Макс за старшего колонны. Хорошо, что ему сержанта дали. А то бы совсем было туго. Любой прапор — уже начальник. В пирамидах радиостанций АКМы. По два на машину с боезапасом. Макс приказал разобрать пирамиды и вооружить связистов. Тронулись потихоньку. Майор-пограничник сказал, что до конца дня вряд ли до перевала доедем. Придется ночевать в дороге. В ночь через перевал не пойдем. Серпантин. Водилы молодые. По горам не ездили. Рисковать нет смысла.