Ночной санитар (СИ)
Док спокойно доложил, что проникновение невозможно без ключа. Но для меня можно установить систему входа по роговице глаза или ДНК анализу, если ключа нет.
— И что для этого нужно сделать? — спросил Макс.
— Тебе ничего. В следующий свой визит все будет сделано мною. Матрица ДНК у меня есть, скан роговицы тоже, — успокоил Док. — все будет понятно на интуитивном уровне. Для тебя понятно.
— Понял. Я тогда заскочу сюда на пару часов и потом уеду в отпуск. Приеду через три недели или чуть позже, — проинформировал Макс.
— Да совсем забыл, — Док, а у Богдана что-то могут найти, что укажет на его насильственную смерть? — поинтересовался Макс.
— У него скорее всего будут критические изменения головного мозга. Типа вашего инсульта. Но это не инсульт, а критические изменения в виде денатурации белковой основы мозга. Белки могут быть дезинтегрированы, — пояснил Док, — в этом случае трудно будет установить причину смерти. То есть причина — дезинтеграция белковой основы мозгового вещества, а вот что этому способствовало на вашем уровне медицины определить будет невозможно. Эксперт может догадаться, что было какое-то воздействие. Но его природу он не сумеет определить. У вас нет еще таких знаний.
Ну и ладно, — подумал Макс. Будем надеяться, что уголовное дело не заведут. А то в его рамках следаки будут копаться еще долго. Не найдут, конечно, но крови попьют всем.
— Да вот еще что. Док, а ты только в этой комнате говоришь или по всему дому можешь? А то если совет нужен придется сюда лезть каждый раз.
— Нет Макс, можно везде в рамках объекта, — просто до этого Богдан боялся раскрытия и не давал разрешения на вербальное общение по всему объекту.
— Я понял. Пока оставим как было. — решил Макс.
— У меня еще куча вопросов, но надо уходить, — сказал Макс — пока Док!
— Пока Макс, — попрощался Док.
Выбравшись наружу он увидел, что уже наступает утро и спокойным шагом пошел к больнице и придя домой спокойно завалился спать.
Проснувшись поздно и умывшись прикинул расклад на сегодня. Так у него в планах сберкасса, адвокат после четырех будет и потом дежурство. Завтрак немудреный — бутер с маслом и сыром, кофе и булочка с джемом.
Зайдя в сберкассу Макс попросил сделать ему два аккредитива по 500 рублей каждый и передав деньги в кассу уселся ждать.
При СССР этот способ перевозки денег был довольно популярен. Имел явные плюсы, как то, что тебя невозможно было развести на деньги в пути. Только на сумму наличных. Украсть две части аккредитива было нереально так как они всегда хранились в разных местах. А имея только одну его часть денег не получить. А на месте всегда можно было прийти в сберкассу и получить требуемую сумму. Подделать аккредитив было сложнее подделки денег. Там уровни защиты много сложнее. При утере или краже одной части деньги не сгорали и их можно было всегда получить в месте оформления аккредитива.
Забрав аккредитивы Макс забежал в «Столичный» — это кондитерская — кафе в центре, где делали умопомрачительные пирожные, аналога которым потом Макс так и не встретил в Союзе. Что-то похожее было в московской «Праге». Но все равно в «Столичном» было вкуснее.
Сегодня последнее дежурство перед отпуском — надо проставиться. Набрав три коробки пирожных он двинулся к дому, где сгрузил все в холодильник.
Глянув на часы понял, что пора выдвигаться к адвокату.
Адвокат встретил его улыбкой.
— Все сделали, молодой человек, — отчитался он. Что-же сразу не сказали кто ваша матушка? В исполкоме как ее фамилию увидели, так сразу все зарегистрировали. Провели все как положено и вписали в домовую книгу изменения. Открыв домовую книгу он показал мне передаточную надпись с датой год назад и подписями и печатью регистрационного отдела исполкома.
— А почему не гербовая печать? — спросил Макс.
— На регистрацию прав ставится печать регистрационного отдела, — пояснил адвокат, — вот если справку будете получать на ней будет гербовая печать, так как она вносится в реестр справок.
— Тогда закажите, пожалуйста такую справку, она может понадобиться матери для передачи мужу в Уфу. Мало ли что. Вы же сами знаете, как у нас любят справки запрашивать. — хохотнул Макс.
— Это точно, — подтвердил адвокат, — не беспокойтесь — все сделаю. Только там период ожидания — неделя.
— Ничего страшного, — вернусь из отпуска и заберу.
— Прописываться будете? — спросил адвокат.
— Пока нет. Мы сначала выясним что будет с ее служебной квартирой после выписки, — отклонил идею Макс, понимая, что теперь можно будет продать комнату соседям.
— Может вам нужна помощь в продаже комнаты? — навел мосты адвокат.
На ходу подметки режет — подумал Макс.
— Там сложно все, надо, чтобы это был сотрудник республиканской больницы и ордер на вселение подписывает главврач больницы. А вот подпишет Миронова ордер или нет — лотерея, — описал проблему Макс, — давайте все оставим до моего возвращения.
— Как скажете, Максимилиан, — согласился адвокат, — имя у вас красивое.
— Так назвали, — пожал плечами Макс.
Ну все. Осталось прикупить вина — дежурит он сегодня с Тамарой Темировой — единственной женщиной судмедэкспертом — чеченкой. Про нее даже была огромная статья в «Грозненском рабочем».
Освидетельствование.
Макс пришел в Бюро чуть раньше и в комнате приема пищи разложил пирожные и открыл вино. Конечно, чисто символически. На весь состав не хватит, но по пироженке достанется, как вина на полбокала каждому. Традиция. Народ набежал и смел все приготовленное в минуты. Поздравили с отпуском и стали собираться домой. Кстати, еще один миф, что судмедэкперты едят при трупах и чуть-ли не на секционных столах. Наоборот, они как никто другой очень трогательно относятся к приему пищи. Так и у нас в Бюро была специальная комната с двумя холодильниками, где можно было подогреть и поесть свой обед-ужин. Только готовить там было нельзя — по нормам помещение не проходило. Но наш начальник пробил нам микроволновку ЗИЛ для подогрева. Сначала ее чуть не убили, засунув какую-то железную тарелку. После этого на дверце написали «Не использовать металлическую и металлизированную фаянсовую посуду». Народ оценил чудеса прогресса.
Когда все ушли и Макс достал свой талмуд по тибетской медицине и сел читать. Тамара, как обычно сидела у себя и ваяла очередное заключение.
Было тихо. Макс вышел покурить на крыльцо. Наступала летняя ночь. В Грозном ночи были темными, как и положено на юге. Только всполохи факелов подсвечивали небо. Все-таки город нефти и газа. Не думал Алексей Петрович Ермолов, что ставит крепость Грозную на нефтяных полях. До революции сохраняли его землянку, но пришедшие товарищи закопали ее и сковырнули памятник основателю города. Мы все порушим, а потом хрен что построим. Правда потом спохватились и памятник восстановили. Переименовали Дворянскую улицу, как положено в улицу Ленина, а Дундуковскую в проспект Революции. Сами же товарищи уселись в здании Азиатского банка. Потом в пылу разрушения снесли на фиг все церкви, оставив одну маленькую, мечеть и синагогу, что стояла на берегу Сунжи.
Ума хватило не рушить школы и женскую гимназию переименовали в школу № 1, а мужскую в школу № 2, которую Макс и закончил. Потом из его класса почти все поступили в московские и ленинградские вузы и только несколько человек остались в городе или поступили в Ростов или Ставрополь.
Посидев на улице Макс глянул на часы и пошел спать, предупредив Тамару и заперев все двери.
Часа в три ночи раздался звонок в дверь и Макс чертыхаясь пошел открывать. На улице стоял «луноход», а у дверей лейтенант милиции с открытой ксивой в руке. Знает правила, — подумал Макс. Тут быстро учат порядку. То, что ты в форме ничего не значит. Только ксива в открытом виде, тем более ночью. Мало ли кто шарится по ночам.
— Доброй ночи! — поприветствовал мент, — у нас тут насильника бы надо освидетельствовать.
— Живого что-ли? — спросил Макс.
— Ну да. Следователь настоял, — извиняюще сказал мент.