Время наточить ножи, Кенджи-сан! 4 (СИ)

Он достал альбом и принялся его листать, показывая мне фото.
— Вот это одна из моих любимых, — сказал продавец, показывая фото, где на фоне моря силуэты рыбаков вытаскивали сети. — Снято где-то в префектуре Миэ, ещё до войны.
— Впечатляюще, — признал я, кивая.
— И это ещё не всё! — он оживился ещё больше. — У меня есть редкие снимки из Токио после землетрясения 1923 года. Они показывают, как город восстанавливался из пепла. История, отпечатанная на плёнке.
Продавец принялся говорить о фотографиях с такой страстью, что было ясно: они для него не просто товар. Это было его сокровище, его гордость. Он хотел, чтобы их увидели, чтобы люди тоже пережили те моменты, замороженные на плёнке.
— Выставка таких снимков привлечёт многих, — добавил он. — Искусствоведы, студенты, любители истории — все захотят посмотреть. Отличная идея! И почему я об этом не додумался сам раньше?
— В этом и смысл, — сказал я. — Пусть они придут. Чем больше людей, тем лучше для нас.
Продавец кивнул, словно уже видел толпы посетителей, бродящих по третьему этажу и заворожённых старыми снимками.
— Ну что ж, считай, договорились, — сказал он, убирая фотографии обратно в шкатулку. — Я подготовлю коллекцию. Будем творить историю, а?
Я улыбнулся. План начинал обретать очертания. Если всё пойдёт так, как я задумал, выставка даст нам нужный поток людей, а значит, лишит наших врагов преимуществ.
— История — это хорошо, — сказал я, выходя из лавки. — Но лучше всего, если она будет работать на нас.
Теперь оставалось только подготовить помещение и ждать день, когда на третьем этаже начнётся выставка, которая сможет изменить всё.
  
Глава 13
 
Вернувшись в «Спящую Собаку», я поделился своей задумкой с Хаяси, Момо и Акико. Они восприняли эту идею по-разному.
— И что, думаешь, это сработает? — Хаяси нахмурился и сложил руки на груди. — Фотографии? Серьёзно? Да кому они нужны?
Я видел, что старик сомневается. В его глазах плескались страх и усталость, будто он уже не верил, что что-то можно изменить.
— А что нам терять? — вмешалась Акико, подаваясь вперёд. В её голосе звучала уверенность. — Это отличная идея. Если будет много людей, бандиты и сектанты не рискнут продолжать свою игру. И это даст время Хаяси заработать деньги для долга.
— Я тоже так думаю, — поддержал я. — Чем больше будет на слуху наша закусочная, тем сложнее станет для Танаки провернуть свои махинации. Общественный резонанс — то, чего он точно не хочет.
Хаяси по-прежнему был в сомнениях. Он покачал головой и тихо проворчал:
— Ну, если это обернётся провалом… всё пойдёт ко дну ещё быстрее.
— Это лучше, чем сидеть и ждать, пока нас вытеснят, — сказала Акико.
— Ладно, раз так… — Момо пожала плечами и усмехнулась. — Мне всё равно, что там будет на третьем этаже. Главное, чтобы людей было много.
— Вот и отлично, — сказал я, удовлетворённый тем, что хотя бы Акико и Момо на моей стороне. — Завтра займёмся подготовкой. Приведём третий этаж в порядок и поможем антиквару развернуть выставку.
— А зачем завтра? — спросила Акико. — Пока клиентов не так много я помогу с уборкой.
Я благодарно кивнул девушке.
— А если никто не придёт? — пробормотал Хаяси.
— Придут, — ответил я. — Мы сделаем так, чтобы они пришли. И, поверь мне, когда всё пойдёт по плану, те, кто хочет нас убрать, сильно пожалеют.
Старик хмыкнул, но не стал больше спорить.
— Ладно, будь по-твоему, — сказал он наконец, хотя в его голосе всё ещё читались сомнения.
Акико улыбнулась мне с теплотой и лёгким одобрением, а Момо уже, кажется, думала о том, какие песни споёт в день выставки.
Теперь нужно было только убедиться, что всё пойдёт гладко. Но внутри меня росла тревога. Танака не сдастся так просто. И если он поймёт, что я собираюсь вывести всё на свет, он может пойти на крайние меры. Впрочем, он уже переступил черту.
— Ладно, ребята, — сказал я, вставая. — Принимаемся за работу и готовимся к завтрашнему дню.
Они разошлись по своим делам, а я посмотрел на третий этаж, где скоро начнётся наш первый удар в борьбе за «Спящую Собаку».
  
* * *
Мы с Акико поднялись на третий этаж «Спящей Собаки», прихватив с собой тряпки, щётки и ведра с водой. Здесь всё покрылось пылью, потолок был в паутине, а полы скрипели при каждом шаге. Но, несмотря на запущенность, помещение всё ещё держало в себе какую-то старую атмосферу уюта, которую хотелось вернуть.
— Вон там можно поставить выставочные столы, — сказала Акико, указывая на угол. — А здесь — несколько кресел, чтобы люди могли немного отдохнуть.
Я кивнул, пытаясь представить, как всё это будет выглядеть. Мы начали уборку, погрузившись в работу с головой.
Я поднимал стулья и отодвигал шкафы, а Акико вытирала пыль с подоконников и зеркал. Вскоре на нас уже был слой пыли, словно мы сами стали частью старого интерьера. И вдруг, пока я помогал ей вытащить из угла тяжёлый деревянный стол, мы случайно столкнулись спинами.
Акико резко обернулась, и наши лица оказались слишком близко друг к другу. Я почувствовал её тёплое дыхание, в её глазах промелькнуло что-то, от чего моё сердце дрогнуло. Это было почти незаметно, но я понял — она хотела меня поцеловать.
Внутри всё сжалось от неловкости. Перед глазами возник образ Наоми — той, кого я действительно любил и не хотел предать.
Акико чуть смутилась, но не отодвинулась сразу. Она стояла неподвижно, будто искала в моих глазах ответ. Несколько секунд, показавшихся вечностью, мы смотрели друг на друга. Я хотел что-то сказать, но слова застряли в горле.
— Прости, — прошептала она, опуская взгляд. — Наверное, это была ошибка.
Я чувствовал, как её разочарование повисло в воздухе.
— Знаешь… — начала она с грустной улыбкой. — Наверное, мне лучше уйти отсюда. Всё это… сложно.
— Что значит уйти?
— Я думаю уволиться.
— Что⁈
— Так будет проще. Для меня. И для всех нас.
— Нет, не уходи, — быстро сказал я, прежде чем успел обдумать свои слова.
Она удивлённо посмотрела на меня.
— Нам без тебя не справиться, Акико. Мы команда. Я не хочу, чтобы ты уходила, — добавил я мягче. — К тому же я… я сам уйду, как только закончится карантин, — произнёс я, стараясь звучать уверенно, но внутри у меня всё перевернулось.
Акико замерла, и её глаза расширились от шока. Взгляд на мгновение остыл, а затем, словно холодная волна, накрыла её.
— Что ты имеешь в виду? — спросила она, её голос дрожал. — Ты ведь не можешь просто так уйти…
Я почувствовал, как в моём сердце нарастает тревога. Я не хотел ранить её, но должен был быть честным.
— У меня есть дела, которые нужно решить, — объяснил я, стараясь быть мягким. — Я не могу оставаться здесь навсегда. Это всего лишь временное укрытие.
Акико сделала шаг назад, её лицо осунулось.
— Но… я думала, мы все вместе здесь, чтобы бороться за закусочную, за нашу команду! — её голос повышался. — Ты не можешь просто бросить нас!
— Я не бросаю вас, — попытался я успокоить её, хотя сам понимал, как это звучит. — Я просто… должен сделать то, что правильно для себя.
Её глаза полны недоумения и, возможно, злости.
— Так значит, ты собираешься оставить нас одних? С той ситуацией с сектантами, с Хаяси, с долгами? — её голос звучал всё более эмоционально.
— Я сделаю всё возможное, чтобы помочь вам до того, как уйду, — ответил я. — Но у меня нет гарантии, что это будет безопасно.
Акико опустила голову, словно сжала в кулаке свою судьбу.
— Я не понимаю… Я думала, что мы вместе, что мы станем командой.
— Мы и есть команда, — повторил я, хотя понимал, что слова не смогут убрать её боль. — Но у каждого своя дорога.
Она резко подняла взгляд, и в её глазах я увидел смесь эмоций: разочарование, гнев и, возможно, страх.
— Ты действительно собираешься уйти? — прошептала она.