Время наточить ножи, Кенджи-сан! 4 (СИ)
По дороге в гостиницу мысли о том, что произошло, всё ещё не давали покоя. Я проклинал себя за свою неловкость, но понимал, что нужно быть честным не только с Акико, но и с собой.
Когда я вернулся в свою гостиницу, комната выглядела привычно. Я поднялся на ресепшен, где меня встретила девушка в униформе. Она смотрела на меня с любопытством.
— Добрый вечер, Кенджи-сан, — сказала она с доброй улыбкой.
Я устало кивнул и хотел уже было идти к лифту, как девушка сказала:
— Вам звонил кто-то час назад. Это был женский голос. Она оставила сообщение.
Я поднял брови и немного насторожился. Мой внутренний голос уже закружился вокруг вопросов. Почему бы девушке не позвонить мне на личный номер? Почему это так важно?
Девушка протянула мне записку, и я с любопытством взял её. На листе аккуратно было написано:
«Кенджи-сан, не хотела беспокоить тебя, поэтому не звонила на личный номер. Позвони мне как только сможешь. Это очень важно. Чаттерджи.»
Глава 11
А вот это было интересно. На моем лице появилась улыбка. Я догадывался по какой причине Чаттерджи хочет со мной связаться. И когда я дошел до своего номера и обнаружил там почту из бюро авторских прав, согласно которому мое обращение было рассмотрено положительно, то уже знал, что именно мне будет говорить Чаттерджи.
Некоторое время я размышлял — звонить ей или нет? Наверняка ей сейчас весьма тревожно — еще бы, заявленная сумма иска составляет миллиард иен. Это полное разорение. Чаттерджи хотела сыграть в наглую, захватив мой бизнес с наскока. Но не получилось. Поамала зубы об мою броню.
Я сел на край кровати и, чуть поколебавшись, набрал её номер. Сигнал был недолгим.
— Кенджи-сан? — голос Чаттерджи был напряжённым, но всё же она пыталась держаться.
— Да, это я, — сказал я, не желая тратить время на церемонии. — Ты знаешь, зачем я звоню.
На том конце линии наступила долгая пауза. Я почти услышал, как она сжала телефон сильнее.
— Пожалуйста, Кенджи-сан, — наконец заговорила она, — давай не будем делать из этого проблему. Я… я не думала, что ты так поступишь. Мы можем всё уладить. Давай найдём способ, чтобы оба остались довольны.
Её голос был полон мольбы. Я представил, как она наверняка нервничает, зная, что ей грозит штраф, да ещё и крупный.
— Чаттерджи, — спокойно начал я, — ты нарушила закон. И это не просто мелкое недоразумение. Ты знала, что делаешь. И такой итог — это вполне логично.
— Я понимаю, — перебила она, слышно было, как её дыхание учащается. — Но послушай… я готова помочь тебе. В любых вопросах. У меня есть связи, ресурсы. Просто дай мне шанс.
— Связи? — я усмехнулся. — И что ты думаешь, может заинтересовать меня?
— Всё что угодно! — Она почти взмолилась. — Помощь с поставками, сотрудники, связи с другими владельцами ресторанов… Я могу стать твоим союзником. Всё, что тебе нужно. Я готова компенсировать всё, но, пожалуйста, давай решим это без суда. Ты ведь понимаешь, что это просто убьет мой бизнес. Дай мне шанс.
Я замолчал, обдумывая её слова. С одной стороны, она действительно была в моих руках. Но с другой… её предложение звучало заманчиво. Особенно сейчас, когда я был погружён в заботы о закусочной Хаяси и других делах.
— Хорошо, — после паузы сказал я. — Шанс я могу дать. Но только у меня есть два условия.
— Какие?
— Первое — ты уберёшь моё имя со всех своих заведений. Из меню, из вывесок, из рекламы. Всё, что связано с моим брендом, исчезнет из твоих пяти кафе. Переименуешь их в что-то другое, но без моего имени. Это логично и, я думаю, вполне понятно.
Чаттерджи резко выдохнула, но промолчала.
— Второе условие — ты отдаёшь 51% акций своих кафе корпорации «Спрут». Ты сможешь остаться управляющей, продолжишь вести бизнес, но любое решение — от изменения меню до найма персонала — будешь согласовывать с руководством «Спрута».
— Ты, должно быть, шутишь! — резко выпалила она, и в её голосе зазвенела ярость. — Отдать 51% акций корпорации «Спрут»? Это же мои заведения, я всё сама построила! Ты не можешь просто так забрать их у меня!
— Могу, если ты продолжаешь незаконно использовать мой бренд, — спокойно ответил я, контролируя свои эмоции. — У тебя была возможность избежать этого, но ты сама решила рискнуть.
— Мои кафе! — продолжала Чаттерджи, её голос становился всё громче. — Ты не представляешь, сколько усилий я вложила в их успех! Я не позволю какому-то мальчишке отобрать у меня бизнес, над которым я трудилась так упорно!
— Понимаю, что для тебя это непросто, — я говорил сдержанно, не поддаваясь на её провокации. — Но если ты не согласишься на мои условия, мы можем вернуться в суд. И тогда штрафы за использование моего имени окажутся гораздо больше, чем ты сейчас себе представляешь. Потеряешь намного больше, чем контроль над своими кафе.
В трубке на мгновение наступила оглушительная тишина, как будто Чаттерджи искала слова, чтобы ответить. Но вместо того, чтобы кричать дальше, она заговорила с угрозой в голосе, хоть и заметно тише:
— Ты не представляешь, что это значит для меня, Кенджи-сан. Ты просто не понимаешь, что делаешь.
— Напротив, я прекрасно понимаю. Ты построила свой бизнес, но пыталась использовать чужое имя для его усиления. Теперь у тебя есть выбор: либо ты сохраняешь своё кафе, пусть и под новыми условиями, либо теряешь его полностью.
Чаттерджи снова замолчала, её дыхание было слышно через телефон — глубокое, нервное.
— Это… возмутительно! — наконец взорвалась она. — Я не могу просто так отказаться от контроля над своими заведениями! Как ты смеешь выставлять такие условия⁈
— У тебя есть выбор, госпожа Чаттерджи, — спокойно ответил Кенджи, не позволяя себе реагировать на её эмоции. — Или ты соглашаешься на мои условия и сохраняешь возможность вести бизнес, или, боюсь, тебе придётся иметь дело с правовой системой. Штрафы за незаконное использование моего бренда будут огромны. Подумай хорошенько.
Её гнев нарастал, это было слышно в напряжённой тишине, которая повисла снова. Однако, когда она вновь заговорила, голос её уже дрожал, но был сдержанным.
— Хорошо, — сдалась Чаттерджи, сквозь зубы выпуская ответ. — Я принимаю твои условия. Но знай, Кенджи-сан, что я никогда этого не забуду.
— Я рад, что ты приняла разумное решение, — с лёгкой улыбкой ответил я. — Мы сможем избежать проблем, если будем работать вместе. Уверен, это выгодно для нас обоих.
— Так значит, мы договорились? — прошептала Чаттерджи.
— Если ты принимаешь мои условия — то да, договорились. Я ждут от своих помощников информации о том, что от тебя поступило предложение о продаже за одну иену 51% акций всех кафе и немедленно даю и команду отозвать иск из суда.
— Хорошо, — сквозь зубы произнесла Чаттерджи. — ты победил. Завтра все будет.
— Вот и хорошо. Спокойной ночи!
Чаттерджи даже не попрощалась — бросила трубку. А я с улыбкой на лице лег в кровать и тут же уснул.
* * *Танака сидел в тёмной комнате, наполненной мрачными трофеями: стены были украшены рогами убитых животных, на полу лежали шкуры, создавая почти первобытную атмосферу. Тусклый свет лампы едва освещал лицо хозяина, скрывая в тени глаза, в которых читалась холодная ярость. В углу комнаты стояла массивная столешница из тёмного дерева, покрытая бумагами и картами города.
Дверь приоткрылась, и в помещение вошёл Кацу. Он закрыл дверь за собой и, не говоря ни слова, встал напротив Танаки, слегка наклонив голову, как бы в ожидании разрешения начать говорить. Танака не торопился. Он сидел неподвижно, казалось, всматриваясь в пространство перед собой.
— Говори, — разрешил наконец он.
— Вокруг «Спящей Собаки» стали появляться люди Горо, —начал Кацу, не отрывая взгляда от хозяина. — Они отгоняют наших. Запугивать посетителей уже не получается. Кто-то из них пытается держаться подальше, но остальные не боятся. Все уходит из-под контроля.