Время наточить ножи, Кенджи-сан! 4 (СИ)

— Ушли? Но куда? Почему? — Акико явно не могла понять, что произошло, а я и сам не знал, что думать.
— Я не знаю, — сказал я тихо, чувствуя, как тягостные мысли становятся всё тяжелее, давя на виски.
В этот момент подошла Момо. В её глазах читалась нетерпеливость и азарт.
— Ну, таракан вам в стакан, можно мне уже наконец начинать? — спросила она с легкой улыбкой, опираясь на сумку с техникой.
Я кивнул, пытаясь отбросить навязчивые мысли.
— Да, конечно. Начинайте.
Момо улыбнулась шире, молча установила свою колонку и подключила микрофон. Через несколько секунд помещение наполнилось звуками лёгкой джазовой мелодии. Она выбрала что-то медленное, сдержанно-грустное, но в то же время уютное, словно согревающее в осенний вечер. Несколько посетителей, потягивающие чай и пиво, заинтересованно оглянулись.
Когда Момо запела, зал закусочной будто преобразился. Её голос был мягким, чуть хрипловатым, с оттенком меланхолии, но удивительно красивым и успокаивающим. Каждая нота проникала в сердце, растворяя тяжёлые мысли, которые терзали меня последние часы.
Я сел за столик в углу, положил локти на деревянную поверхность и прикрыл глаза. Музыка наполнила воздух, и напряжение, что так долго копилось внутри меня, стало исчезать.
Голос Момо был похож на поток тёплой воды, струящийся по камням. Он огибал меня, обволакивал, вытягивал из меня весь груз беспокойства. Я даже забыл, что пару минут назад стоял на улице, высматривая странных людей в масках, исчезнувших, как призраки.
Акико тоже расслабилась. Я видел, как она стояла за стойкой, прислонившись к стене и тихонько раскачиваясь в такт музыке. На её лице больше не было страха, только лёгкая, умиротворённая улыбка.
Мелодия медленно, но уверенно создавала атмосферу уюта и тепла. Даже немногочисленные посетители, что остались в зале, будто растаяли под влиянием музыки. Они сидели тихо, кто-то даже закрывал глаза, полностью отдаваясь моменту.
Боги, это обязательно нужно взять на вооружение! Каждый день устраивать что-то вроде вечеров джаза. После трудного рабочего дня это то, что нужное. А вместе с приятной закуской и выпивкой просто превосходно.
Момо пела так, будто весь мир на мгновение остановился, и единственное, что имело значение, — это её голос и звуки мелодии, плавно текущей по закусочной. Я чувствовал, как тело, наконец, расслабляется. Тревога, что плотно засела внутри меня, уступила место странному покою. Пусть даже ненадолго, но это был момент отдыха — драгоценный и необходимый.
Я наблюдал за Момо, за тем, как она отдавала себя этой музыке. Её движения были плавными и естественными, как будто она жила в такт с мелодией, существовала только для того, чтобы делиться этим удивительным даром с окружающими.
Каждая нота наполняла пространство мягким светом, как лучи закатного солнца, проникающие в самые дальние уголки души. Я поймал себя на том, что перестал думать о проблемах, об угрозах и даже о странных людях, которые вдруг появились в нашей жизни. Всё это словно растворилось в музыке.
Момо закончила песню на низкой, протяжной ноте, и зал погрузился в тишину, словно никто не хотел нарушать волшебство, которое она создала. На мгновение всё замерло. А потом несколько человек в зале зааплодировали. Я тоже присоединился к ним, похлопывая ладонями по столешнице, благодарный за этот небольшой островок спокойствия.
Момо улыбнулась, слегка поклонилась и, поймав мой взгляд, подмигнула.
— Ну как? Я же говорила, что всё будет хорошо, — сказала она весело, когда подошла ко мне.
— Ты была великолепна, — честно ответил я. — Спасибо.
Она махнула рукой, словно отгоняя похвалу, и направилась обратно к своей колонке, чтобы подготовить следующую песню.
Я посмотрел на Акико. Она выглядела спокойнее, но в её глазах всё ещё теплилась настороженность. Я знал, что и она, как и я, не сможет так просто забыть о странных гостях. Но сейчас это не имело значения.
Музыка продолжала играть, и на какое-то время мы позволили себе просто наслаждаться моментом.
  
Работа в закусочной шла своим чередом, и я старался сосредоточиться на каждом заказе, но тревога о странных посетителях и телефонный звонок не давали мне покоя. Момо всё ещё пела, её голос струился мягко, как река, унося мои мысли, но ненадолго. В закусочную заходили новые люди, и тихий скрип стульев вернул меня в реальность.
Я вытер руки о фартук и направился на кухню, проверить, как дела у Хаяси. Но, войдя внутрь, сразу понял — его снова нет. На плите что-то шипело, и раздражение сжало мне горло. Он опять куда-то исчез? Я обошёл кухню, заглянул за полки, проверил кладовку, но старика нигде не оказалось. Мой взгляд упал на приоткрытую дверь чёрного хода. В лицо ударил холодный воздух с улицы.
— Чёрт, — пробормотал я и быстрым шагом направился к двери, намереваясь отчитать Хаяси. Ведь все это делается чтобы поднять его закусочную и нужно, в первую очередь, ему самому.
Выйдя на улицу, я остановился и увидел их. В переулке стояли двое парней в капюшонах. Те самые, что заходили в закусочную. Света почти не было, их скрывала тьма, но по силуэтам я понял, что это именно они.
И с ними был Хаяси. Они о чём-то тихо говорили. Лица скрывали тени, но я заметил, как старик ссутулился, нервно поглаживая руку, будто был чем-то встревожен.
Я замер, наблюдая за ними. В голове теснились вопросы, но ни один не находил ответа. Так значит он их знает? И что он с ними обсуждал? Почему встречался здесь, за чёрным ходом?
Я сделал шаг вперёд, но тут парни заметили меня. Они без слов развернулись и быстрым шагом направились вдоль стены. Я не бросился за ними, просто смотрел, как они уходят. Через несколько секунд они исчезли за углом, оставив лишь тихий шорох шагов.
Хаяси двинулся ко мне, как ни в чём небывало, будто ничего странного не произошло.
— Что это было? — спросил я, стараясь держать голос спокойным, хотя внутри всё кипело.
— Что именно? — он посмотрел на меня так, будто ничего не понимал.
— Ты с кем-то разговаривал. Кто это был?
Он устало вздохнул и отмахнулся, словно разговор его тяготил.
— О чём ты? Я ни с кем не разговаривал. Тебе, наверное, показалось.
Я нахмурился.
— Нет, не показалось. Я видел вас. Не надо лгать.
Но он отвёл взгляд, прячась за привычной маской.
— Наверное, тебе померещилось, — ответил он и, вздохнув, направился обратно в закусочную.
— Хаяси, послушай…
— Кенджи-сан, все в порядке. Давай не будем тут задерживаться? Уже темно, холодно, а мне нельзя переохлаждаться. Да и клиенты вон пришли. Мне нужно работать.
С этими словами он поспешно ушел.
Я остался стоять в дверном проёме, чувствуя, как напряжение сдавливает грудь. Что он скрывает? Почему встречался с этими людьми? Что происходит на самом деле? Мне хотелось догнать его, прижать к стене и вытрясти всю правду, но что-то подсказывало — даже это не заставит его заговорить. Хаяси был слишком упрям, а его тайны, казалось, слишком глубоки.
Я ещё раз взглянул в переулок. Тишина. Ни следа тех парней, ни единой зацепки. Они исчезли так же быстро, как и появились.
Вздохнув, я вернулся в закусочную. Хаяси возился у плиты, как ни в чём небывало, тихо напевая себе под нос какую-то старую мелодию. Он выглядел слишком расслабленным, как будто ничего не произошло. Но у меня перед глазами всё ещё стояла картина, как он разговаривал с теми парнями у чёрного хода. Он врал мне. Я это знал.
Я решил, что сегодня после работы прослежу за ним. Что бы ни скрывал старик, мне нужно узнать это. Закусочная «Спящая Собака» была сейчас на волоске, и я не собирался позволять тайнам Хаяси её добить.
— Всё в порядке? — спросил он, заметив моё пристальное внимание.
— Да, просто немного устал, — ответил я, пытаясь скрыть своё недовольство.
Звякнул колокольчик и компания из пятерых человек вваливалась в закусочную громко и беззаботно, как цунами. Они явно успели основательно приложиться к алкоголю где-то до этого. Смех, громкие разговоры и стук по столам моментально нарушили уютную тишину, созданную пением Момо. Весь вечер проходил спокойно, и я уже надеялся, что смогу разобраться с Хаяси на свежую голову, но теперь вечер обещал закончиться совсем иначе.