Миллиардер (не) ее мечты (СИ)

— Это будет что-то романтичное?
Я смерил ее лукавым взглядом.
— Думаю, да.
На территории ресторана я шепнул пару фраз повару, и повел Аню к морю.
Аня
Время перевалило за полдень, но все равно было очень тепло. Нам даже не понадобились куртки, так сильно прогрело солнце воздух. Если я и обижалась на Макара, то охапка розовых тюльпанов развеяла мою обиду.
Мы шли по неровному берегу и почему-то молчали. Что-то неуловимо изменилось. Нет, дело не касалось состояния моего отца и местонахождения моей крестной. Я не могла понять, что именно, но в сердце поселился приятный покой.
Осмелев, я взяла своего привлекательного спутника за руку. Его ладонь оказалась неожиданно теплой и приятной на ощупь.
Почему-то мы продолжали молчать.
Деревянная дорожка закончилась, и перед нами раскинулось море.
Оно было прозрачным, как слеза, и тихим. Оно пахло солью и свободой. Залитая послеполуденным солнцем бесконечная лазурная гладь, над которой носились голодные чайки, обволакивала безмятежностью.
— Как здесь хорошо, — тихо произнесла я.
Вишневский привлек меня к себе ближе.
— Хорошо, — согласился едва слышно.
Я подняла на него взгляд. Несколько мгновений мы смотрели в глаза друг другу. Внимательно, пронзительно, остро. Отчего-то по коже побежали колючие мурашки. Я вдруг поняла – он свободен!
Будто подтверждая мою догадку, Макар склонился ко мне и коснулся моих губ твердым поцелуем. Мое сердце гулко стукнуло и остановилось. Обхватив мое лицо ладонями, он обрушился на мои губы новыми поцелуями. Его руки скользили по спине, гладили и ласкали, а губы продолжали целовать, не давая выдохнуть.
Завороженная ласками, я медленно сдавалась. Дерзкие поцелуи захватывали, будоражили, вызывали томление. От близости его тела, от его запаха, замешанного на аромате ледяного парфюма, мозг окончательно перестал работать. Колени подогнулись, и я окончательно растаяла в сильных мужских руках. С губ сорвался тихий стон.
Прикрыв глаза, я подалась ему навстречу. Его губы ласкали и терзали. Язык дерзко вторгался в мой рот, заставляя подчиняться. Тело пронзила дрожь, и я отдалась во власть его обжигающих поцелуев. Прозрачное, как слеза, море окутывало нас свежим бризом. Громкие крики чаек казались далекими и нереальными.
На миг отстранившись, Вишневский заглянул мне в глаза.
— Кажется, наш столик готов, — неожиданно улыбнулся он. Подушечки его пальцев с нежностью коснулись моей щеки.
— Д-да, — заикнувшись от охвативших меня эмоций, кивнула я.
— Тогда идем ужинать?
— Конечно.
Наш столик у окна успели красиво сервировать. Официант поднес на подносе бутылку шампанского и бокалы, и чинно зажег алые свечи.
— Я правильно разгадала твой поцелуй у моря? — робко поинтересовалась я. — Ты теперь свободен?
— О, да! — усмехнулся Вишневский и громко хлопнул пробкой от шампанского. Золотистый напиток зашипел и полился в бокалы.
Мои губы дрогнули в улыбке, и я взяла в руки свой бокал.
Быстро тонуло солнце в море, погружая пейзаж за окном во мрак. На нашем столе ярко горели алые свечи, и эта потрясающая картина завораживала: темнеющая вдалеке вода, яркое пламя свечи, и наши откровенные взгляды.
— За пьянящий вкус свободы, — чуть хрипло произнес Макар, и наши бокалы звонко ударились друг о друга.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍
  
Глава 28. Анна
 
Когда мы вернулись в апартаменты, было совсем поздно. Макар ушел в свою спальню — он обсуждал по телефону предстоящий бал с отцом, и я заперлась в ванной комнате. Приняла горячий душ, переоделась в сорочку из шелка жемчужного цвета и распустила волосы. Они рассыпались по моим плечам тяжелой темной волной. Коснулась губ бесцветным увлажняющим блеском.
Когда я вышла из ванной, Макар все еще разговаривал по телефону.
Появившись в гостиной, он скользнул по мне внимательным взглядом. Проходя мимо, едва ощутимо коснулся моих волос, и в его голубых глазах вспыхнуло вожделение.
 
Моих губ коснулась улыбка. Хлопнула дверь ванной комнаты – Макар продолжал спорить с отцом даже там, — и я осталась в гостиной наедине с собой.
Я подошла к окну и распахнула его. Меня обдало весенней свежестью и морским бризом. О моей крестной до сих пор не было никаких известий, и меня это очень беспокоило. Пусть мы и не общались с ней последние несколько лет, а кроме нее у меня не было родственников. Сейчас, когда мой отец лежал без сознания в отделении реанимации, мне нужна была ее поддержка, как никогда.
А еще этот Жоржолиани! Что ему от меня нужно?! Неужели, действительно хочет добраться до клуба через меня?
«Как бы там ни было, а меня он не получит!» — я решительно обернулась в сторону ванной комнаты. Там шумела вода, намекая на то, что Макар принимает душ.
Я отошла от окна и коснулась ладонью стоящих в большой стеклянной вазе розовых тюльпанов. Они успели раскрыться, и теперь источали восхитительный аромат.
На самом деле мне было страшно отдаться мужчине. Я жутко боялась переступить черту, за которой не маячило замужество. Мой отец отчаянно оберегал меня от посягательств потенциальных женихов, желая, чтобы в моей жизни появился один единственный мужчина, за которым я буду, как за каменной стеной. Но если этот мужчина – Жоржолиани, то я категорически против!
Вишневский… он меня привлекал. Он был красив, богат и он был старше. Его умелые поцелуи и ласки сводили меня с ума. Но я понимала — получив долгожданную свободу, Вишневский не станет связывать себя новыми обязательствами. А я слишком горда, чтобы стать бесплатным приложением к его жизни. Поэтому, как только что-нибудь изменится в лучшую для меня сторону, я покину его яхт-клуб.
Я склонилась над тюльпанами и втянула их аромат.
Да, я так и поступлю. Быть игрушкой богатого холостяка я не планирую.
Дверь ванной комнаты бесшумно распахнулась. В гостиной снова появился Вишневский. Я обернулась и вспыхнула: всю его одежду составляло полотенце, обернутое вокруг бедер. Крупные капли тонкими струйками стекали по его влажной коже.
Из окна пахнуло бризом, и от прохлады по моей коже побежали мурашки. Под плотным шелком сорочки против воли начали проступать очертания груди.
Взгляд Макара вмиг потемнел.
Ловко поймав мое запястье, он привлек меня к себе.
— О чем ты размышляла, пока меня не было, Аня? Почему ты так растеряна?
— Я думала об отце и о крестной. А еще – о том, что ты наконец, свободен от жены, и я не хочу мешать тебе строить новую жизнь.
— А разве я сказал тебе, что собираюсь строить новую жизнь без тебя? — удивленно приподнял бровь он. — Кажется, я сказал, что мне нужна ты. Вся. Или ты думаешь, что я поехал и сделал за час то, с чем сражался целых полгода, просто так?!
Его глаза гневно сверкнули. Горячее дыхание опалило мою шею, и по коже полетели искры.
Я напряженно сглотнула, и ощутила, как по телу прокатилась дрожь.
Его губы скользнули по моей шее, отчего кожа покрылась мурашками. Цепкая хватка не ослабла, нет. Напротив, он привлек меня к себе еще ближе. Поцелуй – резкий, жаркий – накрыл мой рот, не давая возможности увернуться. Его язык принялся дерзко играть с моими губами и языком.
Его руки коснулись спины. Они гладили, ласкали, и я постепенно сдавалась.
Его пальцы осторожно опускали тонкие бретели платья и скользили по обнаженным плечам, играя и дразня.
Губы Вишневского оставили мой рот и теперь усыпали поцелуями шею и плечи.
Шелк скользнул вниз, обнажив округлую грудь. Макар пронзил меня полным вожделения взглядом и медленно провел ладонью по моей обнаженной спине. Вторая рука накрыла грудь и легко смяла, сжав сосок подушечками пальцев.
Мое дыхание начало сбиваться. Тело окутала сладкая истома.
Жгучее томление поднималось откуда-то снизу и лишало способности мыслить. Я отзывалась на каждое прикосновение, на каждый поцелуй.