Миллиардер (не) ее мечты (СИ)

— Ее отец должен подтвердить, что он не давал согласия на брак и не брал денег. Только так у тебя будет право на Анну.
— Ее отец до сих пор без сознания! Он ничего не сможет подтвердить, пока не придет в себя.
Отец мрачно взглянул на меня.
— Тогда спрячь девчонку до тех пор, пока он не очнется! Пусть исчезнет. Чтобы ее не видели рядом с тобой!
Я нахмурился и залпом опрокинул в себя добротный виски.
— Спрячу, не сомневайся. Но она будет со мной. Это не обсуждается.
Тяжело вздохнув, отец подошел ко мне.
— Макар, надо жить дальше, — крепко сжав мои плечи, произнес он. — Твоя первая жена нашла в себе силы переступить через боль. Она родила детей и счастлива в браке. Ты тоже еще можешь быть счастлив. Не стоит себя хоронить. Я подумаю, что еще можно сделать, чтобы унять пыл обманутого жениха. А ты береги себя. И ее.
— Спасибо, папа.
Я сжал его крепкую и сухую руку. Он сурово кивнул и вышел из моего кабинета.
Налив себе еще выпить, я подошел к окну. Освещенная ночными фонарями пристань тихо дремала. Еще месяц полтора, и здесь будет очень оживленно. Пристань до отказа забьют дорогие яхты, а у нас в клубе будет столько забот, что поспать будет некогда…
«Ты тоже можешь быть счастлив…» — всплыли в голове слова отца.
Легко ему говорить! После потери того, кто должен тебя пережить, невозможно оправиться.
Я стал одиночкой. Бутылка стала моим лучшим другом. Я с завидной регулярностью топил свое чувство никчемности в алкоголе, ведь отец, допустивший гибель своего сына, не имеет права на счастье!
Там, за моей спиной в стеклянном серванте стояла фотография, с которой на меня смотрел другой Макар. Счастливый отец и муж… Я боялся обернуться. Таращился в темную полосу моря за окном и почти не дышал. Грудь сковала тяжесть потери.
Я таращился в море, потому что меня могло понять только море. Анна была единственной женщиной, которая носила море в своих глазах. Отныне это была моя Анна. Хотел бы я начать все сначала? До вчерашнего утра я был уверен, что нет. Но теперь, когда Анна ждала меня в моих апартаментах и нуждалась в защите, мое убеждение дрогнуло.
«Испорть меня…»
Я с силой сжал кулаки. Лишить Анну невинности – значит, взять на себя ответственность. В свете последних событий я не посмею этого сделать. По крайней мере, до тех пор, пока не получу развод. Ведь забрать ее честь и не дать взамен свою фамилию – подло.
В дверь кабинета постучали. Через мгновение ко мне заглянул Эрик. У него в руках была черная папка.
— Как Аня? — встревоженно взглянул на него я.
— Отправили ее в твой номер. Из ресторана ей принесли горячий чай и пирожные. Думаю, с ней все будет в порядке.
— А как Алекс?
— Поправится. Ему повезло, вовремя успел откатиться в сторону. Хочешь знать, почему на Анну открыли охоту?
Я приподнял бровь.
— И почему же?
— Я был у адвоката Станислава Окунева. В случае его смерти девчонка становится наследницей бойцовского клуба.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍
  
Глава 24. Макар
 
- Я так понимаю, сегодня утром должна была произойти очень хорошо спланированная акция: Станислав Окунев гибнет от пули, а за его дочь, наследницу, Жоржолиани заплатил ее мачехе хорошие отступные. Анну должны были заставить подписать брачный контракт и отдать бойцовский клуб своему великовозрастному супругу совершенно бесплатно. Ведь то, что заплатили мачехе, не идет ни в какое сравнение со стоимостью бойцовского клуба. Но план дал сбой. Окунев выжил и продолжается цепляться за жизнь в больнице, а его дочка сбежала.
— Ну и дела, — я озадаченно потер подбородок.
— Бойцовский клуб приносит хороший доход. Бои гладиаторов, которые устраивают на арене за деньги, очень популярны в нашем округе. Сюда едут, чтобы поглазеть на мускулистых красавцев в броне и попытать удачу, делая ставки на понравившегося гладиатора. Все, как в древнем Риме. Только гладиаторы – не рабы, а свободные мужчины, жаждущие снискать славы в боях на арене. Боюсь, Макар, это не последняя встреча с Жоржолиани. Он еще попытается забрать свое.
 
Эрик вручил мне папку.
— В общем, поздравляю, хороший выбор. Если женишься на девушке скорее, чем Жоржолиани, получишь доступ к бойцовскому клубу, — подколол меня он.
— Не смешно! — фыркнул я. — Надо усилить охрану палаты, в которой лежит ее отец. Как знать, на что способен Жоржолиани? Вдруг все же решит довести свой план до конца? Пошли туда людей. Пусть дежурят круглосуточно.
— Там дежурят люди из бойцовского клуба. Я с ними разговаривал. Они в курсе положения дел, и у них свои расклады. Отец Анны под защитой. Наше дело – оберегать Анну, раз уж ты в это ввязался.
— Эрик, что бы ни случилось, прикажи охране не выпускать ее из клуба! И пусть за ней присматривают. Мало ли, что девчонке придет в голову? Решит навестить отца, или пойти на поиски пропавшей крестной… Сам знаешь, какими взбалмошными бывают женщины.
— Уж я-то знаю! — скривился Эрик.
...Когда я вернулся в номер, в гостиной царил полумрак. Анна сидела на диване, закутавшись в теплый плед и смотрела в окно на темнеющую вдалеке полосу моря.
— Согрелась? — остановившись перед ней, испытующе взглянул на нее я.
Ее губ коснулась нежная улыбка.
— Я приняла горячий душ, выпила две чашки горячего чая и теперь я в норме. Но если ты не против, плед я пока оставлю себе. Хочешь чай? Там осталось еще на одну чашку.
Не дожидаясь ответа, она взяла греющийся на подставке со свечкой внутри стеклянный чайник и налила чай в чашку.
Я завороженно смотрел на нее. Ее темные волосы, еще слегка влажные после душа, рассыпались в беспорядке по плечам. Плед соскользнул вниз, обнажив хрупкое плечо.
Она вся была, как изящная фарфоровая куколка с изумрудными глазами и длинными темными волосами.
«Испорть меня! Сегодня же…»
В глазах потемнело от желания взять ее. Едва сдерживаясь, чтобы не дернуть Аню на себя и покрыть поцелуями ее полуобнаженное тело, я осторожно взял чашку горячего чая у нее из рук и сел на безопасном от нее расстоянии.
— Ты в курсе, что являешься наследницей бойцовского клуба? — желая отвлечься от порочных мыслей, спросил у нее.
Она покачала головой.
— Я не хочу ничего знать о бойцовском клубе! Драки, сражения, ставки – это все не для меня. Я женщина! Женщинам не место среди гладиаторов. Уверена, отец воспитывал меня вдали от всего этого не просто так. Он хотел, чтобы у меня был хороший муж. Тот, с кем я буду, как за каменной стеной. И ему даже в страшном сне не могло присниться, что я встану во главе его клуба!
Вынырнув из кокона-пледа, она резко подвинулась ко мне и обвила мою шею руками.
Я ощутил исходящий от нее аромат карамели и яблок, и замер. На ней была длинная ночная сорочка из льна, но опытный взгляд подсказывал мне, что под сорочкой ничего нет.
Не удержавшись от соблазна, я мягко коснулся ладонью ее лица. Анна осторожно выдохнула и прикрыла глаза.
Я не сдержался. Коснулся губами ее губ. Поцелуй, страстный и нежный, обволакивал и обжигал одновременно. Руки против воли скользили по ее плечам и спине, с удовлетворением отмечая отсутствие лифчика.
— Испорть меня, — с вызовом шепнула она, и я, запустив пальцы в ее темные волосы, властно прижал ее к своему сильному телу.
Я слышал, как ее тело пронизывает дрожь, и как сильно стучит ее сердце.
Не отдавая отчета в своих действиях, я огладил ее плечи. Тонкая сорочка, едва задержавшись на хрупких девичьих плечах, соскользнула вниз. Я замер на мгновение, любуясь ею. Округлая грудь с тугими крупными сосками сводила меня с ума. Рассыпавшиеся по обнаженным плечам темные волосы вызывали дикое желание уложить ее на диван и взять.
В джинсах стало так тесно, что мне пришлось стиснуть зубы.
Я резко привлек Анну к себе и жадно впился губами в ее рот.
Я целовал ее губы, шею, терзал и покусывал нежную кожу упругой груди, заставляя стонать и выгибаться мне навстречу.