Дело по обвинению. Остров Медвежий

Хендрикс кивнул и быстро исчез. Обращаясь к капитану Имри, я сказал:
— Простите, что не спросил разрешения.
— Ничего, доктор, — ответил он машинально; все внимание его было сосредоточено на Майкле Страйкере. Я снова повернулся к Мэри:
— Сядьте на кушетку, вон туда. Выпейте бренди. Вы меня слышите?
— Нет, нет! Я...
— Приказываю вам как врач. — Я посмотрел на Эдди и Лонни. Поддерживая девушку под руки, они усадили ее на соседнюю кушетку. Я не стал проверять, выполняет ли она мои указания, переключив внимание на Аллена.
Страйкер постарался: на лбу у юноши была рана, на щеке ссадина, глаз заплыл, из носа текла кровь, губа рассечена, один зуб выбит, второй качался.
— Это вы его так отделали? — спросил я у Страйкера.
— А разве не понятно?
— Зачем так зверствовать. Он же еще мальчик. В следующий раз выбирайте партнера своей весовой категории.
— Вроде вас, что ли?
— Ах, Боже ты мой! — отозвался я устало. Под внешним лоском Майкл Страйкер скрывал натуру животного. Не глядя больше на Страйкера, я попросил Лонни принести с камбуза воды и как мог привел юношу в порядок, обмыв ему лицо, залепив рану на лбу лейкопластырем, вставив тампоны в нос и наложив пару швов на губу.
— Что произошло, мистер Страйкер? — набросился на него капитан Имри.
— Произошла ссора.
— Да неужели? — с сарказмом спросил капитан. — И что же послужило ее причиной?
— Оскорбление. Нанесенное вот им.
— Этим пацаном? — возмутился старый моряк. — Что же это за оскорбление, чтобы можно было так изувечить мальчишку?
— Оскорбление личности. — Страйкер потрогал порез на щеке. Забыв о клятве Гиппократа, я пожалел, что рана недостаточно опасна. — Он получил то, что получает всякий, кто меня оскорбляет, не более.
— Не хочу болтать попусту, — сухо заметил Имри, — но как капитан судна...
— Я не член вашего экипажа, будь он неладен. И раз этот придурок не предъявляет ко мне никаких претензий, премного меня обяжете, если не станете соваться куда не просят. — С этими словами Страйкер вышел из кают-компании.
Капитан хотел было пойти следом, но передумал. Сев на свое место, достал из гнезда бутылку. Обратившись к мужчинам, сгрудившимся вокруг Мэри, спросил:
— Кто-нибудь знает, что тут произошло?
— Нет, сэр, — ответил Хендрикс. — Мистер Страйкер стоял возле иллюминатора. К нему подошел Аллен и что-то сказал. Что именно, не знаю, но минуту спустя оба катались по полу. Все случилось в считанные секунды.
Устало кивнув, капитан налил себе изрядную порцию виски. Очевидно (и вполне справедливо), он рассчитывал, что на якорь судно будет ставить штурман. Я же поднял Аллена на ноги и повел к дверям.
— Отведете его вниз? — спросил капитан. Я кивнул. Капитан усмехнулся, занятый своим стаканом. Мэри отхлебывала виски и при каждом глотке содрогалась всем телом.
Положив Аллена на койку, я укрыл его пледом. Щеки юноши порозовели, но он не проронил ни слова.
— Что там у вас произошло? — поинтересовался я.
— Прошу прощения, но мне не хотелось бы об этом говорить, — произнес он после некоторого колебания.
— Почему же?
— Вы меня извините, но на то есть причины.
— Это может кому-то повредить?
— Да, я... — Он осекся.
— Чего же тут смущаться? Должно быть, она вам очень нравится. Помолчав, Аллен кивнул. Я продолжал:
— Привести ее сюда?
— Что вы, доктор, что вы! Я не хочу. Я в таком виде... Нет, нет!
— Пять минут назад вид у вас был гораздо хуже, однако даже тогда девушка рвалась к вам всем сердцем.
— Неужели? — Он попытался улыбнуться и сморщился от боли. — Ну хорошо.
Оставив его, я направился к каюте Страйкера. Он открыл на мой стук, но смотрел волком. Я взглянул на все еще кровоточащую рану.
— Позволите осмотреть рану? — спросил я у Джудит Хейнс, которая сидела на единственном стуле, держа на коленях своих коккер-спаниелей. В брюках и малице она походила на рыжую эскимоску.
— Нет, — ответила она с ослепительной улыбкой, на минуту потеряв обычную свою агрессивность.
— Может образоваться рубец, — возразил я, хотя меня совершенно не трогало, образуется он или нет.
 
— Вот как! — Нетрудно догадаться, что Страйкер очень заботился о своей наружности. Закрыв дверь, я обработал рану, наложил на нее вяжущий состав и наклеил пластырь.
— Послушайте, я вам не капитан Имри. За что вы так отделали мальчишку?
Так и убить недолго.
— Вы же слышали, на то были личные причины. Ни то, что я оказал ему помощь, ни скрытая лесть не смягчили этого грубияна.
— Ваш докторский диплом не дает вам права задавать лишние вопросы.
— Этот сопляк получил то, что заработал, — произнесла Джудит Хейнс не более дружелюбно, чем ее муж. То, что она сказала, мне было интересно услышать по двум причинам. Во-первых, всем было известно, что супруга своего она не переносит, чего в данном случае не наблюдалось. Во-вторых, свойственная ей, в отличие от Страйкера, откровенность могла простить многое.
— Откуда вам это известно, мисс Хейнс? Вас в кают-компании не было.
— А что я там забыла? Я...
— Дорогая! — предостерегающе произнес Страйкер.
— Не доверяете собственной жене? Опасаетесь, как бы она не проговорилась? — сказал я и, не обращая внимания на его сжатые кулаки, обратился к Джудит Хейнс:
— А известно ли вам, что в кают-компании сидит молоденькая девочка и заливается слезами, жалея мальчишку, избитого вот этим громилой? Или вас это не трогает?
— Если вы имеете в виду эту сучку, так ей и надо.
— Дорогая! — настойчиво повторил Страйкер. В изумлении взглянув на Джудит, я понял, что она не шутила. Губы ее скривились, превратившись в одну сплошную линию, зеленые глаза налились ядом. Я убедился, что слухи о гнусности этой женщины отнюдь не беспочвенны.
— Эту безобидную девочку вы называете сучкой? — произнес я, паузами выделяя каждое слово.
— Потаскушка! Сука! Дрянь подзаборная...
— Прекрати! — вскричал Страйкер, в голосе его слышалась тревога. Я понял: лишь отчаяние могло заставить этого человека повысить на жену голос.
— Вот именно, прекратите! — поддержал я Страйкера. — Не знаю, почему вы так говорите, черт возьми, мисс Хейнс, но больше чем уверен, вы и сами этого не знаете. Подозреваю одно: вы больны.
Я повернулся, чтобы уйти, но Майкл загородил мне дорогу. Лицо его побледнело.
— Никто не смеет разговаривать с моей женой таким тоном, — произнес он, почти не разжимая губ.
— Я оскорбил вашу жену? — спросил я, почувствовав внезапное отвращение к этой чете.
— Непростительно.
— Следовательно, оскорбил и вас?
— Вы уловили суть дела, Марлоу.
— И всякий, кто оскорбляет вас, получает то, что заслужил. Так вы сказали капитану Имри?
— Именно так я и сказал.
— Понятно.
— Я был уверен, что вы поймете. — Он все еще загораживал мне дорогу.
— А если я попрошу прощения?
— Прощения? — холодно усмехнулся Страйкер. — Ну-ка попробуйте.
Повернувшись к Джудит Хейнс, я произнес:
— Не знаю, почему вы так говорите, черт возьми, мисс Хейнс, но больше чем уверен, вы и сами этого не знаете. Подозреваю одно: вы больны.
Лицо Джудит вытянулось, став похожим на лицо мертвеца. Я повернулся к ее мужу. Красивое лицо его исказилось, челюсть отвисла, кровь отхлынула от щек. Отпихнув его в сторону, я подошел к двери и остановился.
— Не беспокойтесь, бедняжка. Никому этого не скажу, проговорил я. Врачи умеют хранить тайны.
Я вышел на верхнюю палубу, не успев отделаться от ощущения, что прикоснулся, к чему-то гадкому. Снег валил не так густо; перегнувшись через левый, наветренный, борт, я увидел, что один мыс примерно в полумиле от нас, а другой появился по левому борту. Капп Кольтхофф и Капп Мальмгрен. Я помнил: залив Эвьебукта придется пройти в северо-восточном направлении.
Скалы здесь не столь высоки, но под их прикрытием волнение ослабло. До места назначения оставалось меньше трех миль.