Дело по обвинению. Остров Медвежий

– Возможно.
Она кивнула и задумалась, а потом сказала:
– Ты ведь пришел сюда не затем, чтобы разговаривать о Дэнни, правда?
– Да.
– Я рада. Потому что не хотела бы этого. Видишь ли, по-моему, мы стремимся к одному – к справедливости. И я не хочу примешивать к этому чувство. Я была очень неправа тогда у тебя в кабинете. Надеюсь, что ты меня простишь.
– Я давно простил тебя, – сказал Хэнк, и глаза их на мгновение встретились. Мери кивнула и, вздохнув, отхлебнула виски из своей рюмки. В квартире было очень тихо, а за окном стояла безмолвная летняя жара.
– Зачем же ты пришел, Хэнк?
– Ко мне сегодня приходил репортер по имени Майк Бартон.
– Да?
– Он сказал, что вчера разговаривал с тобой.
– Это правда.
– Что ты ему сказала?
– Что Дэнни невиновен.
– Да... но о нас?
– А!
– Значит, ты ему что-то сказала?
– Да. Я сказала, что мы знали друг друга в молодости.
– Почему ты об этом упомянула?
– Он спросил, знакома ли я с прокурором, который будет вести дело. Я сказала, что да, что мы были хорошо знакомы в молодости.
– И это все?
– Кажется. Да, все. А что?
– Он намекал... на другое.
– Другое? Ты хочешь сказать?..
– Он намекал, что мы были очень хорошо знакомы, что мы...
– Ах так! – Она помолчала. – Но ведь этого не было.
– Да, не было.
– И я очень об этом жалею.
– Мери, важно другое. Этот Бартон собирается написать статью. Бог знает, что там будет. Однако можно заранее поручиться, что ничего лестного для нас в ней не найдется. Конечно, он воздержится от прямых утверждений, за которые можно было бы подать в суд на него или на газету, но не поскупится на намеки, что мы с тобой были когда-то больше чем друзьями и что наши прошлые отношения могут повлиять на исход этого дела.
– Понимаю.
– Я подумал, что должен предупредить тебя.
– Спасибо, я очень ценю это, Хэнк.
– То есть я хочу сказать, что твой муж не должен...
– Не должен что?
– Иметь повод подумать, будто его жена...
Она удивленно посмотрела на него:
– Но я же рассказала Джонни про нас с тобой. Я даже сказала ему, как жалею, что мы с тобой никогда не были любовниками.
– Ты ему это сказала?
– Да.
– Ну а он... что он на это ответил?
– Он сказал... я очень хорошо это помню... – Она улыбнулась. – Он сказал, что для него это не имеет никакого значения, но для нас могло бы иметь огромное значение. Вот что он тогда сказал.
– Судя по этому, он замечательный человек!
– Думаю, что он тебе понравился бы.
– Значит, эта статья не доставит тебе никаких неприятностей?
– Совершенно никаких. Во всяком случае Джонни.
– Я очень рад это слышать.
– Так ты поэтому и пришел?
– Да.
– Но ты бы мог сказать это по телефону.
– Да, конечно, – сказал он.
– В таком случае, почему же ты все-таки пришел?
Он помолчал, а потом улыбнулся и сказал:
– Наверное, просто хотел убедиться, что был не таким уж дураком, когда влюбился в девушку по имени Мери О'Брайен.
  
Глава 7
 
Когда он вернулся домой, оказалось, что у них гости. Карин встретила его в дверях и сказала:
– У нас Джон и Фред. Думаю, что они пришли не просто так.
– А зачем же?
– Сам увидишь.
– Где Дженни?
– Обедает у какой-то приятельницы. Ее не будет дома до одиннадцати, – ответила Карин.
– Ты говоришь это так, как будто и сама ушла бы куда-нибудь.
– К сожалению, меня никуда не приглашали.
– Не верю, что моих женщин никто не приглашает. Ты уже приготовила мартини?
– Да.
– Хорошо. Я с удовольствием выпью.
– Я бы тоже с тобой выпила, но ведь в этом доме кому-то надо заниматься и обедом.
– Поставь заодно в холодильник вино.
– Боже! Чем вызван такой романтизм?
– Одним твоим видом, голубка.
Он подмигнул ей и вошел в гостиную.
– Чудесно, чудесно, – сказал он. – Здравствуйте, Джон, здравствуйте, Фред.
При его появлении гости встали. Джон Макнэлли был высокий, стройный человек лет тридцати, рано поседевший. Работал он в Йонкерсе, в химической лаборатории. Специальностью Фреда Пирса была реклама. Он заведовал художественным отделом в фирме, которая специализировалась на изготовлении рекламных проспектов. В противоположность Макнэлли он был невысок, толст и одевался с Небрежностью художника, принадлежащего к богеме. Они обменялись рукопожатием с Хэнком. Макнэлли сказал:
 
– Вернулись домой с поля сражения, а?
– Напряженный день, – сказал Хэнк. – Очень напряженный. Хотите мартини? Я собираюсь выпить.
По взгляду Пирса видно было, что он готов согласиться, но Макнэлли быстро отказался и за себя и за него. Хэнк налил себе мартини и положил в бокал две маслины.
– Чем могу служить, друзья? – спросил он. – Опять пожертвование на Ассоциацию родителей и преподавателей? Или на этот раз что-нибудь другое?
– Да нет, ничего особенного, – ответил Макнэлли.
– Просто небольшой дружеский визит, – пояснил Пирс, посмотрев на Макнэлли.
– Что ж, всегда рад вас видеть, – сказал Хэнк, поглядывая на них из-за своего бокала и сразу же заподозрив, что пришли они отнюдь не просто так.
– Соседям полезно время от времени собираться, чтобы потолковать, – сказал Макнэлли.
– Особенно в таком районе, как наш, – подхватил Пирс, – где все мы хорошо знаем друг друга. Где все – старожилы. Это ведь неплохой район, Хэнк.
– Да, конечно, – согласился Хэнк, хотя на самом деле Инзуд ему не слишком нравился. Но как прокурор округа Нью-Йорка он должен был жить в его пределах. Сначала, когда он еще только был назначен на эту должность, они подумывали о том, чтобы поселиться в Гринич-Виллидж, но Карин справедливо решила, что Инвуд, тихий и зеленый, больше подходит для Дженни, которой в то время было только пять с половиной лет. Однако он никогда не чувствовал особой привязанности к этому району.
– Нам хотелось бы, чтобы этот район и дальше оставался хорошим, – сказал Макнэлли.
– Что ж, весьма обоснованное желание, – ответил Хэнк, потягивая мартини. После разговора с Мери он был в прекрасном настроении. Надеялся, что эти его унылые соседи скоро уйдут домой обедать и они останутся с Карин вдвоем.
И вдруг, словно гром с ясного неба, Пирс спросил:
– Как бы вам понравилось, если бы ваша дочка вышла замуж за какого-нибудь пуэрториканца?
Хэнк с недоумением посмотрел на него:
– Не понимаю...
– Позвольте, Фред, – вмешался Макнэлли. – Мы ведь условились, что я буду...
– Простите, Джон. Но мы заговорили о нашем районе и...
– Я все прекрасно знаю, но нельзя же ведь действовать с неуклюжестью слона в фарфоровой лавке.
– Ну, извините, я не хотел...
– Помолчите и дайте мне объяснить Хэнку, в чем дело. А то он бог знает что подумает.
– О чем, Джон?
– О нашем районе и о городе.
– Отчего же, – сказал Хэнк, – я думаю, что это прекрасный район и не менее прекрасный город.
– Ну конечно, – сказал Макнелли.
– Я же вам говорил, что он согласится с нами, – заметил Пирс.
– В чем? – спросил Хэнк.
– В том, что наш район и впредь должен остаться хорошим.
– Я не совсем вас понимаю, – сказал Хэнк.
– Так давайте разберемся в этом, Хэнк, – вмешался Макнэлли. – Как вам известно, Фред и я, да и все наши соседи – люди без предрассудков. Мы...
– Конечно! – сказал Хэнк.
– Разумеется. Мы нормальные американские граждане, которые верят, что все люди созданы равными и каждый человек имеет право на место под солнцем. Правильно я говорю, Фред?
– Безусловно, – сказал Пирс.
– И мы, – продолжал Макнэлли, – не верим, что существуют второсортные граждане. Однако мы считаем, что некоторым элементам в этом городе место скорее в деревне, чем в городе. В самом деле, ведь нельзя ожидать, чтобы люди, привыкшие заниматься уборкой сахарного тростника или рыбной ловлей, оказавшись в центре крупнейшего в мире города, легко и безболезненно сумели приспособиться к цивилизации. Эти элементы...