Оболочки (СИ)

– Шутите, товарищ полковник, там делов-то на два-три часа, – Сайкин по-уставному отдал честь и полез наверх.
Майор с Купченко управились за несколько часов, за это время платформа привезла контейнеры с продуктами, медицинскую установку и регенераторы. Всё это, в принципе, на базе было, даже еда в складском отделении лежала просроченная, но в ангаре оставлять ценное имущество я не решился – американцы, судя по их действиям, не дремали, и могли подгадить в любой момент. Пока одни члены экипажа тащили провода, втыкали контакты в разъёмы и тестировали по сотому разу рециркулятор, другие тоже без дела не остались. Нестерова сидела наверху, у пулемёта. А когда оборудование наконец заработало, её сменила Варя. Можно было бы на этом основной процесс переселения завершить, и отправиться вниз, на поиски контейнера, но я этот момент оттягивал как мог – во-первых, из-за банального страха, если один зомби откуда-то снизу вылез, то там же может жить второй. И во-вторых, наступила моя очередь дежурить наверху. Поднялся к ангару, забрался в луноход, сменив капитана-радиста, и уставился на экраны. Во время движения полагалось находиться в кабине в полном облачении, но поскольку вездеход только этой кабиной вращал, оставаясь на месте, я отстегнул шлем, вылез из скафандра, как из змеиной кожи, и уставился на экраны.
Постоянного внимания они не требовали – мало того, что за нами следили с орбиты, сами радары подавали тревожный сигнал из-за малейших помех. Лунная ночь была прекрасна – огромный шар Земли почти не забивал свет звёзд, глубокое чёрное небо затягивало в себя, а неподвижный ландшафт вокруг не навевал уныние, он успокаивал. Через час меня начало клонить в сон, пришлось выпить таблетку, она помогла, но всё равно, вокруг ровным счётом ничего не происходило. Я крутился вместе с кабиной, разглядывая окрестности сквозь стекло. Единственным выпадающим элементом был второй луноход, лежащий в ангаре на боку с откинутым колесом. На Земле такую махину пришлось бы мощными домкратами удерживать, здесь хватило лебёдки. Отличная планета, жаль, что так и останется безжизненной, перспектив в качестве места обитания для человека, у Луны нет никаких – слишком маленькая сила тяжести, отсутствие магнитного поля и атмосферы. Перевалочный пункт к другим небесным телам, Марс, пояс астероидов, спутники Юпитера. От того, сколько ещё предстоит сделать в этом мире, дух захватывало, как и от того, чего здесь достигли. В моей реальности такие поселения ещё лет тридцать ждать, не меньше, если они вообще когда-нибудь появятся.
Я достал из кармана два флакона, зажал между большими и указательными пальцами, встряхнул. В левом были остатки препарата, за который я заплатил единицами, оставалось ещё примерно пять доз. В правом порошок, переданный Ириной, и разбавленный коньяком, позаимствованным у Шацкой на «Заре». Половину за час до того, как найду, и остальное на месте. Оставалось только найти этот злосчастный красный кристалл, в какой стороне он находится, показывал кулончик, который я тоже достал и подвесил над приборной доской. Вопреки гравитации камушек тянуло к югу. Убрал флаконы обратно в карман, нажал кнопку связи – красная лампочка вызова моргала часто-часто.
– Слушаю, Виктор Степанович.
– Николай Павлович, у нас проблема, – отозвался Сайкин. – Нестеровой нездоровится.
– Что-то серьёзное?
– Нет, сыпь и небольшая температура, тридцать семь. Если до утра не оклемается, вас снова сменит Варвара Сергеевна. 
  
(40). Сторона 1. 14 июня, воскресенье.
 
(40). Сторона 1. 14 июня, воскресенье.
– Угораздило тебя, – Димка сделал усилие, чтобы не рассмеяться.
В мире Соболева Нестерова-два лежала с каким-то отравлением, а в его собственном мире Нестерова-один сидела на кровати посеревшая и даже слегка позеленевшая. А всё чебуреки на рынке, вроде пошли за продуктами для здорового питания, и не удержалась, купила две штуки, зажаренные в тёмном прогорклом масле, с непонятно каким мясом, сдобренным ложкой перца, и оттого безумно вкусные. Димка-то удержался, не стал есть, а Алиса схомячила оба, и теперь бегала от кровати к туалету.
 
– Вместо того, чтобы издеваться, лучше бы помог, – просипела следователь.
– Укол в течение четверти часа подействует, будешь как огурчик или румяный пирожок, – сказал Дима.
– Сволочь, – выкашляла Нестерова, бросаясь к двери, – не надо про еду.
Куприн пожал плечами, вместо того, чтобы свой законный выходной провести как надо, ему пришлось мчаться в больницу за метоклопрамидом, в вену колоть лекарство Нестерова не хотела ни в какую, пришлось воткнуть иглу в задницу. А поскольку та была немаленькой, то препарат расходился по крови медленно.
В дверь постучали, в образовавшуюся щель просунулась голова Вадика.
– Ну как? – спросил он.
– Лекарство я дал, но до завтрашнего дня ей лучше не есть ничего. И тем более не пить.
– Тогда мы одни поедем, всё равно здесь толку нет, – тут же сориентировался Вадик. – Я передам Сосницкому, что вы натуральные засранцы.
– Пристрелю суку, – послышался хриплый голос. – Дай только оклематься, весь рынок переверну. Он у меня этими чебуреками срать будет до конца жизни.
– Ожила, – Вадик показал большой палец и исчез.
Насчёт пристрелить Нестерова не шутила, сама она никогда об этом не говорила, но Димка совершенно случайно увидел у неё в сумочке пистолет. И тоже об этом не стал упоминать, мало ли зачем следователям личное оружие.
Хлопнула входная дверь, на экране было видно, как открываются ворота и полицейский уазик выезжает со двора. Вадик с Викой свалили на день рождения их общего друга – Сосницкие их всё равно до позднего вечера не отпустят, так что Дима и Алиса остались в доме одни.
Обычно выходной проходит быстро – оглянуться не успеешь, как наступает понедельник, и новая рабочая неделя. В случае Куприна должен был наступить вечер воскресенья и очередная смена в больнице, но ему позвонила старшая медсестра и сказала, что дежурства не будет, потому что больных совсем немного, и заведующий терапией решил, что они и без Димки справятся.
– Минус тысяча, – приуныл молодой человек, с деньгами с каждым днём становилось всё сложнее.
Вариант, предложенный завхозом, выглядел всё более реальным, пять, а то и шесть миллионов в столице не бог весть какие деньги, но на первое время хватит снять комнату и найти работу, а там уже можно и что-то прикупить в ближнем Подмосковье. И в то же время продавать дом не хотелось, он здесь две трети жизни прожил, бабушку с дедушкой похоронил, Плотников сказал, что и сдать тоже можно, пусть не за сто тысяч в месяц, но хотя бы за пятьдесят. А если ужаться, то и сдавать не придётся, может, ещё всё образуется, отчим тоже обещал помочь, через знакомых устроить куда-нибудь.
И вообще, сбежать в Москву или Питер – это сбежать от проблем и сложностей, такого Димка себе старался не позволять. Проблемы надо решать, иначе они только копятся, а он, Дмитрий Куприн, самостоятельный взрослый человек, ответственный и отвечающий за свои поступки. Ребёнок родится, или Алиса намекает на совместную жизнь, или Земля в опасности, от судьбы не убежишь. Значит, надо решиться, и рассказать Нестеровой про Майю, она имеет право знать. Знать, что в сердце Димки есть только одна женщина, и это она, Алиса Нестерова, а всё остальное значения не имеет. Молодой человек был уверен, что его поймут и искренность оценят, он бы и раньше рассказал, но следователь всю неделю провела на работе и появилась только в субботу к вечеру, мрачная и загруженная проблемами, наверняка с ним, Димкой, не связанными. Так что до понедельника этот разговор может обождать, но только до понедельника, дальше тянуть он не собирался.
Алиса в этом мире оклемалась, а к вечеру, точнее к ночи, даже решилась выбраться из дома – не на день рождения, а всего лишь в кино, на «Мстители. Династия Канга». Правда, там продавали попкорн, но девушка мужественно вынесла запах масла и карамели, Димка в знак солидарности с ней тоже не стал ничего есть и просидел весь фильм, уткнувшись в экран – не то, чтобы он был фанатом Мстителей, но франшизу очень даже уважал.