Потерявшийся (СИ)

Насколько я знаю, в храме на Большом острове никаких надписей не осталось. Ответ Мола объяснил и это.
— Рыжеволосые не только убивали их, но и уничтожали все их письмена. Но про этот храм они не знают, и в нём сохранились какие-то чёрточки и крючки, выбитые на стене Старыми Людьми.
После передышки идти стало ещё труднее, поскольку ручеёк, зажатый горами, катился сверху под куда более крутым уклоном. И километра три до маловодного, но донельзя шумного порога, почти водопада, мы шли почти полтора часа.
Поразило меня другое. Там, где порог заканчивался, прямо между камней, мимо которых нёсся поток, сквозь чистейшую воду были видны лежащие на дне золотые самородки. Небольшие, в основном, не превышающие размеры воробьиного яйца.
— Это же золото! — указал я на них Молу. — Собрав их и отдав нам, ты бы мог купить очень много ценного.
— Я и купил. И построил то, что вы называете «Шашлык». Сколько мне нужно было, столько и купил. Нужно будет ещё, когда вырастет Ваву и соберётся замуж, соберу ещё. И ты собери, когда будем идти обратно.
Удивительно, что гелы при наличии такого места моют золотой песок по берегам Сплавной, а не берут здесь самородки. Ведь увиденное мной, скорее всего, лишь малая часть того, что может скрываться под мелкими камешками.
— Храм Старых Людей забыли почти все. Сюда хожу только я, — пожал плечами старик. — Идём. Осталось уже совсем немного.
А вот недо-водопад огибала уже тропка. Едва заметная, но явно специально проторённая.
Ещё метров триста, и мы свернули в примыкающее слева ущелье с совсем уж крутыми склонами. И уткнулись… в сложенную из камней стену, похожую на ту, что я уже видел на Большом острове. Только проём в ней, когда-то оснащённый дверцей, всё ещё существовал. Видимо, исключительно из-за того, что здесь намного меньше трясёт, в отличие от склонов вулкана Бланка.
* * *
— Археологов нам вряд ли дадут, — пробарабанив пальцами по столешнице какой-то одному ему известный мотивчик, поделился раздумьями Шаров. — У начальства жуткий восторг от технических решений, которые удалось почерпнуть из конструкции беспилотника, ему новые технологии подавай, а не поросший мхом старинный храм. То, что вы подробнейшим образом сняли эту стенку с надписями «старых людей», конечно, здорово. Но я проконсультировался с нашими лингвистами, и они уверены в том, что расшифровать её практически невозможно, не зная ни звукового строя, ни хотя бы значения пары-тройки слов. Сколько ни гоняй компьютеры.
Припомнил: какая-то подобная стенка имелась и в храме на Большом острове. Но следы каменных орудий труда на ней я воспринял как просто грубую обработку. Только тогда я не знал, что рыжеволосые охотились не только за самими «старыми людьми», но и за их «творческим наследием». Почему? А хрен его знает. Но Мол подозревает, что когда-то эти народы жили бок о бок, и с тех пор между ними укоренилась вражда.
— Но ведь как-то же расшифровали язык майя!
— А сколько надписей на забытых языках всё ещё не расшифровано? — парировал моё возражение наш наиглавнейший на Базе начальник. — Нет, пока всё это «говно мамонта» только в архивы, до лучших времён, когда будет принято окончательное решение о полноценной колонизации ТемУра. Если «эффективные менеджеры» решат, что овчинка стоит выделки. Я, заметьте, не об исследовании древностей говорю, а о самой колонизации.
— Надеюсь, не потребует срочно выполнить план по валу добычи золота с той самой речушки?
Ну, да. Сильно наглеть я не стал, накидав в карман примерно с кило «презренного металла». Пусть Мол мне, спасителю его внучки, не сказал ни слова, но совесть тоже надо иметь. Ведь это, по сути, его личный «золотоносный участок», и влезать на него — значит, грабить деда.
— Это не так уж и сложно. Всё равно тот гел нам его перетаскает со временем. Вы, главное, упирайте на то, что не стОит конфликтовать с туземцами, вторгаясь на территорию, прилегающую к их святилищу. Вы же знаете начальственную логику: сегодня мы отправили тонну металла, «собрав сливки», а завтра только сто кило. И тут же возникнет недовольство: чего это вы вдруг ленитесь? Берите лопату побольше, копайте яму поглубже, но чтобы послезавтра — не тонну, а полторы добыли. Иначе последуют оргвыводы.
  
Есть такая буква! Отец, работавший в оборонке, рассказывал, как им регулярно резали расценки из-за того, что кто-то начинал «слишком много» зарабатывать. Пусть для этого едва ли не каждый день, особенно во время срочной сдачи приборов, приходилось по два-четыре часа перерабатывать время смены. Общественный строй давно уже поменялся, а подход к исполнителям остался тот же самый.
До отбытия на Землю успел повстречаться и со своим прошлогодним приятелем, варом Элмаком, теперь уже командующим караккой, сопровождавшей ласских купцов. Ясное дело, при посредничестве Волкова, снова вызванного с Земли и активно «передающего знания юной поросли» лингвистов. Звал вар меня к себе в гости, как только наш первый корабль отправится за океан.
Может быть. А может и не быть: я человек военный, куда пошлют, туда и отправлюсь. И хрен его знает, как распорядится начальство: может, решит, что нам важнее выйти на ласские власти, используя мои дружеские отношения с Элмаком. А может, запрёт меня на веки вечные (минимум — до того момента, когда я решу расторгнуть контракт) в здешней «Африке», поскольку я, видите ли, наилучший знаток целых трёх родственных языков. Хрен его знает. Мне же ещё перед Центром ответ держать за ту херню, что я с прошлой осени натворил. «Херню в хорошем смысле этого слова», как любит говорить Волков.
Пообщался с Элмаком, попрощался с Соней, забежал к Ваву, чтобы передать ей привет от дедушки. Сдал оружие. А потом — голубая вспышка, и я вместе с ещё парой человек торчу на бетонной площадке огромного ангара, выстроенного где-то в бескрайних оренбургских степях.
Если вы являетесь приверженцем народной мудрости «хуже нет, чем ждать и догонять», то выбросьте её на помойку. Или, на крайней случай, добавьте в перечень худших ситуаций пункт «отвечать на вопросы начальства». Ну, час можно выдержать. Ну, два. Ну, полную рабочую смену. Это при ангельском терпении. А потом начинает бесить. Причём, конкретно бесить, когда бл*дские психологи по третьему-четвёртому кругу начинают задавать «наводящие вопросы» на какую-нибудь особо заинтересовавшую их тему, даже не скрывая того, что тестируют твоё психологическое состояние и пригодность к дальнейшей службе «в особых условиях». И пытаются «проверить достоверность информации, представляющей особую важность для судьбы Проекта».
Я вам, сцуко, такой инопланетный артефакт, предоставил, что ваши же спецы повизгивают от восторга, просвечивая (пока только просвечивая) мини-реактор разными лучами, и разобрав по винтику электродвигатель, вращавший его пропеллер. Мельком слышал, что выпуск таких моторчиков значительно повысит либо дальность существующих БПЛА, либо их полезную нагрузку. Ну, и материалы обшивки очень интересны для авиационной промышленности. Вам этого мало? Ну, извините: установить личный контакт с «другими инопланетянами» и «скоммуниздить» у них ещё что-нибудь у меня возможности не было. Пока не было. Но если живым с этих «бесед» вырвусь, то непременно попрошусь. Куда угодно, лишь бы подальше от вас, мозго… клюев!
Людка, в отличие от Гринберг, «исчезла с радаров» сотрудников Центра. Поменяла фамилию, поселилась в какой-то тихой глуши и не отсвечивает. А поскольку при увольнении категорически запретила давать кому-либо из прежних знакомых свои координаты, то и мне отказали в контакте с ней. Жаль, конечно. На возобновление прежних отношений я не претендую, но хотелось бы поблагодарить её за… Верность это или нет, я не знаю. Но что-то нас связывало, помимо постели, и мне не хочется, чтобы она, узнав, что я всё-таки выжил, чтоб не обижалась на меня. Может быть, когда и мне опостылеет инопланетная жизнь, добьюсь встречи с ней. Может быть.
Пока же передо мной всё яснее и яснее вырисовывается задача вырваться из лап этих… специалистов по провоцированию заворота мозгов и вернуться на ТемУр. Там, судя по увиденному мной на экране зомбоящика, намного проще и спокойнее, чем на «ридной матэньке моей Зэмле». Несмотря на риск нарваться на стрелу или копьё дикарей. Да и картинка того, что собой представляет Темпоральный Урод, складывается всё более и более любопытная.