Копия верна (СИ)

— Это Илья, и нам нужна твоя помощь, — решительно начал Арсений.
— Моя? — удивился Орлов.
— Твоя! И нет, меня прислали не отцы и ни кто-либо другой, — Арсений торопливо стянул со своего омеги куртку, усадил на банкетку и помог разуться. — Илья беременный.
Глеб удивлённо посмотрел сначала на раскрасневшегося от волнения Арсения, а затем на резко побледневшего Илью.
— Я понимаю, звучит дико. Я знаю, откуда берутся дети и мы предохранялись, но я … — Арсений запнулся. Он подошёл к Глебу и коснулся его плеч. — В общем, мне некуда больше идти, ему тоже.
— Отцы знают? — строго спросил Орлов.
— Мои нет. Его да, — Арсений вернулся к своему омеге, который так и сидел, периодически всхлипывая.
— Оставайтесь, — после непродолжительной паузы проговорил Глеб. Всё-таки Арсений был братом его сына и ребёнком Михаила. Можно считать, что не чужой.
***
Новость о том, что Арсений в скором времени станет отцом, а сами Михаил и Игнат обзаведутся внуком, не сильно обрадовала последних, но в отличие от родителей Ильи, отправлять на аборт юного омегу они не спешили, а даже наоборот, когда Игнат отошёл от первого шока, предложили оставить ребенка и обещали помочь всем, чем они с смогут. Глеб подсказал Арсению, как объясниться с родителями, но попросил альфу не говорить, что помогает им с Ильёй. Едва ли Курбатские обрадуются, если узнают, что первый, к кому обратится их сын с проблемой, был любовник отца-альфы.
Игнат каким-то образом договорился с отцами Ильи. Обещал, что омега сможет сдать все экзамены и даже поступить в институт, что ребенок не будет помехой. Уговоры помогли, но жить Илья остался в доме Курбатских. Чувствовал он себя неудобно, его смущало нахождение в одном доме с родителями своего альфы, куда проще было с Глебом, который периодически возил его в омежью консультацию или забирал из школы, чтобы довезти до дома, если этого не мог сделать Арсений, перед которым стояло сразу две задачи: сдать ЕГЭ и помочь своему беременному омеге.
Время шло. Живот рос, и вскоре беременность Ильи стала слишком заметной, омега жутко стеснялся своего положения, хоть друзья и поддерживали его, а главное, рядом был Арсений, который ответственно отнесся к случившемуся. Экзамены Илья сдавал, будучи на шестом месяце, а после с неспокойной душой подал документы в несколько медицинских ВУЗов. В приёмных комиссиях на него косо смотрели и советовали подумать как следует. Омега был расстроен, но тут его уже успокоил Глеб. Он сопровождал Илью и, когда документы были поданы, отвёз к себе.
— Всё-таки придется подождать год, — Илья ложкой отломил кусок шоколадного торта и отправил в рот.
— Не придется, — ответил Глеб, наливая себе кофе. Илья вдохнул аромат и грустно посмотрел на свой травяной чай. — Я готов тебе помочь с ребенком, когда он родится. Уйду из Следственного комитета. Буду только консультировать.
— Глеб Константинович, не надо, Арсений говорил, что работа для вас много значит, — Илья отложил ложку и уставился на Глеба.
— Я свое отслужил. На этот счёт можешь не переживать, — Орлов говорил без сожаления. — Я уже устал. Пора мне действительно сменить обстановку.
— Я не знаю, как отблагодарить вас! — воскликнул Илья и кинулся на шею Глебу. Орлов погладил парня по спине, чувствуя, как намокает рубашка в районе плеча.
— Твое доверие будет лучшей благодарностью.
И все было хорошо до того момента, пока Курбатский не узнал о том, что Илья, уверивший всех в том, что он помирился с родителями, не узнал правду. Илья некоторое время решил пожить у Орлова. Арсений был в курсе, но от отцов все равно скрывал этот факт. Курбатский узнал случайно, когда сын проговорился, что ему нужно заехать к Глебу.
Михаил был возмущен до глубины души и отправился к Орлову вместе с Арсением.
— Что тебе нужно от моего сына и его беременного омеги? — набросился на Орлова с порога Михаил, не пуская в квартиру виновато переминавшегося с ноги на ногу сына.
— Мне? Что-то нужно от них? Илья просто попросил пожить недолго, — Глеб был ошарашен поведением Курбатского, но сохранял самообладание.
 
— И ты согласился?! — неистовствовал Курбатский.
— А что в этом такого?
— Тебе нужен мой внук? — открыто произнес Михаил.
— Проваливай! — Глеб толкнул альфу в грудь, но Михаил перехватил его руки. — Не трогай меня!
Арсений попытался сдержать отца, а на шум вышел Илья.
— Что за цирк вы устроили, — еле сдерживаясь, прорычал Курбатский Илье, который будто спрятался за Орловым.
— То есть ты решил, что я хочу забрать их ребенка? — зло сказал Глеб, не скрывая досады.
— Да, я уверен в этом, — не отступал Михаил.
А потом все произошло слишком быстро. Илья простонал, схватился за рукав рубашки Глеба и стремительно осел вниз. Курбатский вызвал скорую, пока Орлов приводил в чувство Илью. Арсений все время находился в ступоре, смотрел испуганными глазами на то своего омегу, то Глеба, то на отца.
Ребёнок родился сильно недоношенным. Илью выписали, а новорожденный альфа остался в реанимации. Омега сильно переживал, почти не ел и не спал, окончательно раскинуть ему не дали Глеб и Иван. Последний хорошенько прочистил мозги на предмет самобичевания. Орлов же наоборот окружил парня заботой и не пропускал к нему Михаила, только Игната. Предсказания Кита сбывались сами собой, хоть Глеб и не зацикливался на них, но почему-то был уверен, что внук Курбатского является тем самым ребенком, который заменит Сергея.
Сергей… О погибшем сыне Орлов смог вспоминать спокойно только сейчас, спустя почти год, он вернул на место фотографии и альбом, расставил по местам кубки и грамоты.
— Может быть ты хочешь чего-нибудь особенного, — Иван не терял надежды накормить Илью. В скором времени маленького альфу переведут из реанимации и отец-омега сможет быть с ним, один на один, не считая медицинского персонала. Илья, которому едва исполнилось восемнадцать, боялся этого момента и желал одновременно.
— Хочу салат с куриными сердечками, — проговорил Илья, не меняя страдальческого выражения лица.
Арсению от одних слов «куриные сердечки» стало плохо.
— Ой, я тоже, когда был беременный и сразу после родов, хотел всякую дрянь, — рассмеялся Иван. — Будет тебе салат.
Омега многозначительно посмотрел на Арсения, который понял и все и пошел в коридор одеваться.
— Ты списки проверял? — Орлов погладил Илью по волосам.
— Нет. Да и зачем, — безразлично произнес омега.
— Надо будет отвезти оригиналы документов в университет, куда ты прошел.
— Я не смогу учиться и заботиться о больном сыне, — как-то совсем грустно произнес Илья.
— С чего ты взял, что он больной, он просто недоношенный, это ни о чем не говорит, — Иван вернулся на кухню после того, как выпроводил Арсения в магазин. — Бывают отклонения, но я уверен, что с твоим сыном будет все в порядке. Мы с Глебом поможем, можешь не сомневаться.
— Я не сомневаюсь. Просто я боюсь, что у меня ничего не получится. Мне ведь всего восемнадцать.
— Я родил в тридцать шесть, — вмешался Глеб. — И не могу сказать, что у меня все получилось. Дело не в возрасте. Ты готов быть ему отцом?
— Я не уверен, — сознался Илья. — Пока не уверен.
***
Глеб собирал маленького Льва на прогулку. Зима выдалась снежная. Альфе только недавно исполнился год и четыре месяца, он уже начал ходить и активно изводил этим крестного отца и Ивана. А вот говорить мальчишка, похоже, не собирался вовсе, даже положенные короткие слова, предпочитая речи жесты и мимику. Маленький Лев с каждым днём становился похож на Михаила. Это было поразительно для Глеба, потому что Арсений и Сергей на отца-альфу не были похожи совсем.
В конце декабря Глеб остался с крёстным сыном вдвоем. Иван, пока Илья и Арсений пытались подчистить хвосты, образовавшиеся к концу семестра и получить допуск к сессии, уехал с Жульбицким на море. Игнат порывался забрать внука к ним с Михаилом, омеге не нравилось, что Глеб постоянно находится со Львом, он сильно завидовал и раздражался, но быть с ребенком не мог, потому что вот-вот должен был защищать кандидатскую, которую долгие годы не мог закончить, чего уж говорить о Курбатском, шедшем на повышение. А родители Ильи придерживались позиции, что раз сын выбрал такую жизнь, то и выкручиваться должен сам, несмотря на то, что ресурсов и времени для внука у них было хоть отбавляй, но виделись они с ним всего несколько раз, на праздники, а так довольствовались лишь фотографиями.