Друг моего брата (СИ)

— Что насчет учебы? — поинтересовался брат. — Ты хоть знаешь сколько стоит здесь обучение? Этот семестр оплачен, а вот следующий…
Об этом я, конечно, еще не успела подумать, но варианты все равно были:
— Возьму кредит. Или академ…ну или продам тачку накрайняк. Только подумать, что еще полчаса назад у меня была возможность заполучить “мазератти”…
— Это Скалаев, что ли расщедрился? — догадался Алекс. — Боюсь представить что он просил взамен.
— Зря боишься, готова поспорить, тебе бы понравилось, — усмехнулась я и подмигнула другу. — Мне всего лишь надо было поцеловать Дарью. Стоит ли уточнять, что эта великолепная идея посетила его когда мы с ней были в одном нижнем белье…
— Готов пополнить призовой фонд своей “бэхой”, — сказал Булавин мечтательно.
— Ставлю свой “мерс” туда же, — вдруг добавил Урицкий с насмешкой в глазах.
— И ты, Брут? — поинтересовался Максим и устало потер виски. — Я, конечно, понимаю, что преимущество не на моей стороне, но готов пожертвовать своей “ауди” лишь бы ты этого не делала.
— Можешь не переживать. Это будет моим запасным вариантом в промежутке между “отказали в должности уборщицы” и “эскортом”.
— Спасибо, — вполне искренне поблагодарил Максим и убрав деньги обратно в рюкзак, сказал: — Мне действительно пора.
Я не стала напоминать брату, что мы его, в принципе, изначально не задерживали, а вместо этого повернулась к Урицкому и улыбнулась:
— Не разочаровывай меня, пожалуйста, скажи, что тебе тоже куда-то надо.
Он не ответил, но за другом последовал, окинув меня напоследок холодной синевой своих глаз.
  
Глава 39
 
Алекс проводил взглядом удаляющихся парней и пробормотал:
— Богдан был прав, с твоим появлением жизнь в универе стала определенно интереснее.
— Боюсь представить куда бы я докатилась, если бы училась в этом корпусе с первого курса. Хотя, мы кажется выяснили, что во многом причиной моего занудства был Русеев.
— Ну да, Урицкий определенно на тебя лучше влияет, — усмехнулся Булавин и тем самым нарушил запретную тему.
— Эй, Урицкий на меня абсолютно никак не влияет. Мы с ним просто…, — я устало положила голову на ладони и заключила: — Я не уверена, что готова к этому разговору. Тем более, я вчера почти два часа об этом разговаривала с психологом.
— Ого, — присвистнул Булавин, — вот так… с места в карьер? Я думал на первом сеансе вы только к первым детским травмам подберетесь.
— С детскими травмами и так все ясно, — пожала я плечами, — а вот это… Я не знаю что между нами происходит. Точнее знаю, но не понимаю. Иногда мне кажется, что он все так же меня ненавидит, а потом он делает какую-то мелочь, проявляет заботу… да просто перестает быть мудаком хоть на пару минут и сердце сразу же пропускает удар. И в такие моменты я себя презираю еще больше чем его. Ненавижу за то как реагирую на него, ведь я его до сих пор не простила, я все также его ненавижу… Тогда какого хрена, Алекс?
— Он ведь так и не знает, что тогда произошло?
Я помотала головой, и вдруг вспомнив вчерашний разговор, горько усмехнулась.
— У него ни капли сомнения, что он тогда поступил правильно, но не поверишь, он готов признать, что я изменилась…
Булавин поперхнулся кексом и откашлявшись, заметил:
— По идее, в этот момент ты могла бы рассказать ему правду и наслаждаться его реакцией. Уверен, это бы стерло наглую ухмылку с его физиономии.
— Думаешь, он тоже изменился?
— Хочется в это верить, — пожал плечами друг. — Ему тогда было больно… и за себя, и за твою маму, которая ему была как родная, и за тебя. Ничего удивительного, что он так ухватился за шанс выместить всю свою обиду на тебе. Не думай что я его защищаю, нет. Урицкий мудак и будь моя воля, я бы его и близко к тебе не подпустил…
— Твои слова поразительно похожи на то, что мне вчера сказала психолог, — заметила я, теребя прядь своих волос. — Она считает, что я не спешу рассказывать Урицкому правду потому что на подсознательном уровне понимаю, что нынешний Глеб не сможет простить Глебу-тогдашнему свое поведение и решит, что недостоин меня. И самое ужасное, что я и сама понимаю, что еще как не достоин, но тем не менее, хочу растянуть то что между нами сейчас происходит на подольше… Это ужасно, да? То что я согласна перебиваться случайной близостью, боясь, что если поставлю на что-то большее, то потеряю и это?
 
— Нет, это не ужасно, — поспешно заверяет меня Алекс, — но даже если бы ты сделала что-то ужасное, я бы все равно был на твоей стороне. Я всегда буду на твоей стороне.
Булавин схватился за спинку моего стула и под аккомпанемент противного скрежета металлических ножек по кафелю притянул меня к себе. Я прислонилась к нему, моя голова оказалась на его груди и какое-то время мы просто сидели так, он меня обнимал, а я слушала ровный стук его сердца.
— Ты там спишь, что ли? — бесцеремонно поинтересовался друг.
— Прислушиваюсь к единственной стабильной вещи в своей жизни.
— Это ты сейчас стук моего сердца имеешь ввиду или урчание в животе из-за того, что кто-то сожрал весь мой обед?
Я подняла голову от его груди и с силой треснула ему по плечу.
— Ладно-ладно, прости, ложись обратно, — друг попытался снова притянуть меня к себе.
— Поздно, Булавин. Ты разрушил этот прекрасный момент. В любом случае, скоро конец пары, а я хочу поймать Алену, чтобы расспросить ее о Марате. Изначально я, конечно, планировала обратиться к Алисе, но что-то мне подсказывает, что после сегодняшних событий она меня пошлет.
— Она бы тебя и раньше послала, — сказал Алекс с уверенностью, — особенно если бы узнала, что ты его в чем-то подозреваешь. У них странные отношения, да… иногда кажется, что они готовы убить друг друга, причем наиболее мучительным способом, но на деле они глотку порвут друг за друга.
— Да поняла я, поняла… Надеюсь, Алена будет более сговорчивой.
К сожалению, моим надеждам на сговорчивость Алены не суждено было сбыться. Хотя, может если бы она была одна, то мне бы удалось ее разговорить, но из аудитории они вышли вместе с Алисой и на парковку тоже направились вдвоем.
Я уже почти смирилась с мыслью, что придется идти на “фабрику” вслепую, когда вспомнила о Диане. Они с Маратом однокурсники, а значит она должна знать хоть мало-мальские подробности о его жизни. Тем более, я обещала пригласить ее на “разбор гардероба”, почему бы не совместить приятное с полезным?
  
Глава 40
 
Диана заявилась ко мне через несколько часов с большой коробкой наперевес. Внутри были изумительные пирожные из моей любимой кондитерской.
— Это чтобы задобрить тебя и выманить побольше нарядов, — заговорщицки подмигнула она.
— Как быстро ты нашла ключ к моему сердцу, — я приняла коробку и поинтересовалась: — Чай или кофе?
Диана выбрала кофе и я отправила ее мыть руки, а сама направилась к кофемашине.
— Прикольная квартира, — заметила она. — И главное, близко к универу. А я каждое утро как минимум полчаса трачу на дорогу.
— Да, — согласилась я рассеянно, потому что вдруг подумала что понятия не имею сколько стоит арендная плата и когда ее надо вносить. Вполне возможно, что вскоре меня ждет переезд.
Диана, к счастью, смены моего настроения не заметила и продолжала с упоением рассказывать о предстоящем концерте.
— Подожди, — перебила я ее, осознав, что выступление состоится завтра. — То есть, ты на “фабрику” не пойдешь?
— Пойду. Туда все равно раньше 10 нет смысла соваться, я думаю, к 11 уже освобожусь, как раз веселье только начнется. А что? — Ее лицо виновато поникло, — Блин, если хочешь приглашение, то прости… это реально не в моих силах. Скалаев из универа редко кого зовет и только при условии, что ты на пятом… Честно, если бы я могла, я бы тебя провела…
— Приглашение у меня уже есть, — призналась я, вспомнив, что не видела Диану сегодня в универе, а значит о нашем “перфомансе” она не в курсе.