Друг моего брата (СИ)
— Именно.
— Как я могу быть уверена, что вы не имеете никакого отношения к ее исчезновению? У следствия вы не под подозрением исключительно из-за того, что они не знают когда она точно пропала. Если они выяснят, что фото моих рук дело, то вы станете подозреваемым номер один. Где гарантии, что соглашаясь не идти в полицию, я не прикрываю настоящего преступника?
— Гарантий нет, — честно признался Русеев. — Но есть здравый смысл. Сама подумай, зачем мне связываться с девчонкой? Ее великое разоблачение бы только испортило настроение что мне, что моей жене. Поверь мне, мои связи на стороне для нее сюрпризом не являются.
— Ну тогда чего вам бояться? Повторите то же самое в полиции, там не дураки сидят, если у вас нет мотива, то и претензий к вам не будет.
— Не будь наивной дурой, — резко выплюнул он. — Когда ментам нужен был мотив? Они и разбираться не будут. Нахрена мне лишние проблемы из-за взбалмошной девчонки, которая просто решила поиграть.
— Но куда-то же она пропала!
— Пропала, — нехотя согласился он. — Кто знает, может у нее было несколько любовников и, поняв, что со мной шантаж не прокатит, она решила попытать счастья еще раз.
— Но если в полиции не смогут определить точную дату ее исчезновения, то и найти ее будет сложнее.
— Не факт, что ее вообще нужно искать, — отмахнулся Русеев. — Наверняка отсиживается в какой-то дыре и ждет чем это светопредставление закончится. Сейчас главное не это.
— А что же? — интересуюсь я, заранее зная ответ.
— Главное, чтобы у ментов не возникли сомнения по поводу моего алиби.
— И вы на полном серьезе сейчас считаете, что я буду врать полиции ради вас?
— Нет, дорогая. Я считаю, что ты соврешь полиции исключительно ради себя. Если менты узнают, что фотографии — твоих рук дело, я всего лишь окажусь под подозрением, а вот твое преступление железобетонно.
— Что, если я готова рискнуть?
Мужчина в один миг оказывается рядом со мной и положив руки на подлокотники, нависает надо мной. В этот момент у него такое же выражение лица, как на видео, когда он ударил Марину. Я вжимаюсь в кресло, стараясь, оказаться подальше от него. Безуспешно, конечно. В его глазах бушует ураган, а губы оказываются буквально в сантиметре от моих, но нет в этом ни доли романтики. Какая, к черту, может быть романтика если перед тобой оскал хищника?
— Тогда ты об этом очень сильно пожалеешь, Полина.
Взяв себя в руки, он делает несколько шагов назад, снова надевает маску успешного бизнесмена и даже пытается изобразить улыбку.
— Полина, девочка моя, давай не будем усложнять друг другу жизнь. Я еще раз повторяю, я к исчезновению девчонки не имею ни малейшего отношения. Но это не значит, что я с радостью позволю ментам копаться в своем грязном белье. Давай договоримся здесь и сейчас: ты забудешь об этой записи, сама к ментам не пойдешь и если они, вдруг, сообразят задать тебе вопросы, будешь все отрицать.
— Нет, — с трудом выдавливаю из себя. — Врать я не буду, вы же сами меня потом и сдадите при первой возможности. Сама в полицию не пойду, но если вызовут на допрос, то расскажу правду.
Он тяжело вздохнул и, кажется, опять закатил глаза.
— Полина, ну какой смысл мне тебя сдавать?
— Это мое последнее слово! И нет смысла мне опять угрожать. Да, вы правы, отец будет не в восторге, если правда всплывет, но и отправиться за решетку он мне тоже не даст. Так что хватит меня запугивать как школьницу, а то я исключительно из упрямства решу проверить кто из нас двоих пострадает больше.
Эдуард Дмитриевич вроде как хотел что-то ответить, но лишь махнул рукой и направился к выходу. Кирилл, который за все это время не проронил ни слова, молча последовал за отцом. На меня он старался даже не смотреть, видимо считая, что я сама виновата, что заварила эту кашу. Что ж, в целом он прав.
Уже на пороге Русеев-старший остановился, протянул руку и сквозь зубы произнес:
— Запись.
Так как это была лишь копия, я послушно отдала ему флешку и вздохнула с облегчением, когда за ними, наконец, захлопнулась дверь.
Глава 19
Алекс появился лишь спустя пару часов, и на мой вопрос что стало причиной задержки, расплылся в широкой улыбке и протянул:
— ДТП.
Я оглядела друга, но видимых травм не обнаружила, хотя неуместная радость явно свидетельствовала о сотрясении.
— Ты или тебя? Как тачка?
— Я. Тачка норм, через пару дней будет как новенькая, — друг продолжал загадочно улыбаться.
Поведение Булавина меня начало всерьез настораживать, я даже на всякий случай приложили руку к его лбу — холодный. Сама я ни разу не попадала в аварию, так что опираться на собственный опыт не могу, но что-то мне подсказывало, что бурную радость от этого люди редко испытывают.
— Булавин, ты издеваешься или как? — не выдержала я. — Судя по улыбке ты должен был как минимум помять тачку Луговому, но что-то мне подсказывает, что в таком случае радость была бы мимолетной — ровно до того момента, как он вышел из нее.
— Близко. Я помял тачку его ассистентки.
— Дарьи??? — Я не могла поверить своим ушам.
— Ага, — кивнул Алекс, — и мы провели незабываемые пару часов договариваясь о том, как я буду ей возмещать ущерб и причиненные неудобства.
У меня, кажется, глаза на лоб полезли, потому что Булавин заржал и поспешил меня заверить:
— Не в том смысле, извращенка! Я уговорил ее не связываться со страховой, чтобы не ждать вечность. Мы отвезли обе тачки в автосервис и я оплачу ей ремонт.
— Я все еще не улавливаю как данное происшествие приблизило тебя к цели. — А то что целью друга была Дарья Савельева, не было для меня секретом.
— Ну, если учесть, что за эти пару часов мы, впервые, наконец обсудили что-то, кроме практикумов и криминалистики, то я считаю это победой.
— У каждого свои представления о романтике, — не удержалась я. — Кто-то дарит девушкам цветы, кто-то устраивает ради них ДТП. Ты реально специально в нее въехал? — Я все еще не могла поверить в то, что Алекс добровольно пожертвовал своей “бмв”. Он всегда пылинки с нее сдувал и однажды, когда кто-то на парковке у ТЦ случайно задел его бампер и оставил едва заметную царапину, у него пропало настроение на целый день.
— Специально, да. Но если ты надеешься, что мы сейчас начнем обсуждать мою личную жизнь за поеданием мороженого прямо из ведра, как делают герои в твоих любимых романтических фильмах, то спешу тебя разочаровать.
— Ладно-ладно, — я примирительно взмахнула руками. — У меня тоже есть новости, правда, их обсуждать лучше не за банкой мороженого, а за бутылкой текилы как минимум. У меня в гостях были Русеевы. Оба.
Теперь настал черед Алекса таращить на меня глаза в удивлении.
— Что они от тебя хотели?
— Поговорить, конечно. — Вспомнив, что друг не знает о нашей вчерашней стычке с Кириллом, я пересказала ему оба разговора, но его, конечно, больше всего заинтересовало не то, что Русеев-старший мне угрожал, а то что домой меня вчера привез Урицкий. Теперь была моя очередь уклончиво уходить от темы личной жизни, хотя по сути, Глеб не имел к ней никакого отношения, и напомнить другу о проблемах насущных.
Мы потратили больше часа на обсуждение дальнейших действий и пришли к тому же выводу, что и вчера — сначала надо проконсультироваться с адвокатом. Алекс уже нашел подходящую контору, свободная запись была только на понедельник. Я не хотела столько ждать, но щеголять своей фамилией для ускорения процесса, тоже не рискнула, чтобы не дай Бог, отцу не доложили.
Булавин предложил остаться с ночевкой, но я отправила его домой, не желая утруждать друга еще больше. Сама же открыла свой блокнот с эскизами и принялась набрасывать новый образ платья, это всегда меня успокаивало.
Юбка получилась воздушной, с россыпью мелких камней, похожих на звезды на ночном небе, а вот верх платья никак не хотел получаться, я уже переделала несколько вариантов, и все еще не была довольна. Потом я вдруг вспомнила о корсете, который купила прошлой весной в маленьком итальянском магазине винтажной одежды. Кирилл еще тогда долго смеялся, что несмотря на деньги отца, мне приходится искать одежду в секонд-хенде. Господи, уже тогда нужно было понять, что светлое будущее нам с ним не светит… О чем можно говорить с человеком, который не видит разницу между винтажем и секондом??