Экстренный контакт (ЛП)

Нашего путешествия.
И тут, позади себя, я слышу ее. Незнакомый женский голос, не принадлежащий ни маме, ни сестрам Тома.
— Том!
Его взгляд устремляется прочь от меня. В сторону Лоло.
— Извини, что меня не было здесь, чтобы поприветствовать тебя, — слышу я ее слова. Я общалась по FaceTime с братом, чтобы посмотреть рождественское выступление моей племянницы, и, о боже, я так рада, что ты здесь...
Я иду к грузовику, не дослушав до конца.
Осторожно, чтобы не испортить праздничное настроение разрывом швов, я забираюсь в кабину, где сидит Горби и со счастливой ухмылкой наблюдает за воссоединением Уолшей.
— Горби, — говорю я шокировано. — Ты плачешь?
— Ничего не могу с собой поделать. — Он вытирает глаза. — Мы с Бекки очень любим семью на Рождество.
Я оглядываюсь через плечо, радостно машу сестрам и брату Тома, которых мне еще предстоит как следует обнять, а потом заставляю себя посмотреть на нее.
Лоло...
Ну, не совсем то, что я ожидала. Она блондинка, но вместо того, чтобы быть крошечной, миниатюрной и гламурной, она кажется... очень настоящей. Очень милой, на самом деле. И нельзя отрицать, что ее улыбка, когда она взволнованно разговаривает с Томом, очень, очень настоящая.
Она любит его. Он любит ее. И я с удивлением понимаю, что...
Я счастлива за него.
И все же...
— Ты собираешься сказать ему? — спрашивает Горби.
Я оборачиваюсь и с удивлением обнаруживаю, что водитель грузовика изучает меня. Он все еще улыбается, но уже не так весело.
— Что? Кому?.. — Я вздыхаю, когда он просто бросает на меня взгляд, который говорит, что я лучше, чем дешевые отрицания. — Нет, Горби. Я не собираюсь ему ничего говорить.
Горби печально качает головой.
— Том заслуживает того, чтобы знать, дорогая.
— Он много чего заслуживает, — говорю я. Лучшего, чем я могу ему дать.
Я пытаюсь вручить Горби деньги, но он выглядит оскорбленным и отталкивает мою руку.
— Было весело провести несколько часов с вами, ребята. В приятной компании.
С запозданием я понимаю, что сегодня канун Рождества и что Горби проведет его в грузовике, один. Как бы ни были они близки, Ребекка не сможет спеть с ним «Детка, на улице холодно» так, как это могу сделать я.      
— Горби, не думаю, что... — Я показываю большим пальцем в сторону дома Уолшей. — Они с удовольствием примут тебя. Здесь всегда есть место для еще одного.
Мне ли не знать.
— О, боже, я ценю это, — говорит Горби, заводя двигатель. — Но мне нужно спешить. Эм убьет меня, если я не буду дома к тому времени, когда дети проснутся и придут за подарками Санты.
Я моргаю.
— Эм? Дети?
— Моя жена. У нас три мальчика и маленькая девочка на подходе.
— Я... Ты не упоминал о них.
— Конечно, нет, дорогая. Ребекка ревнует. — Он подмигивает.
С улыбкой я качаю головой, а потом, поддавшись импульсу, тянусь и целую его в щеку.
— Ты — сокровище, Горби. Я не совсем уверена, что у тебя нет пары крыльев под твоей фланелью из химчистки.
— Я никогда не признаюсь, — говорит он, дружески сжимая меня, а затем отмахивается от меня рукой. — А теперь иди. Иди и будь со своей семьей.
— О. Они не моя семья, — говорю я, собираясь уходить.
Горби улыбается.
— А я-то думал, что ты умная девочка. Счастливого Рождества, Кэтрин.
Я спрыгиваю вниз и улыбаюсь ему.
— Счастливого Рождества, Горби.
Я захлопываю дверь и отступаю назад. Затем мы вместе с семьей Уолш машем на прощание веселому, с большим сердцем водителю грузовика.
— Вы уверены, что он не Санта? — говорит сестра Тома Мередит, подходя, чтобы обнять меня. Затем оглядывает меня. — Черт, как я рада тебя видеть. И позволь мне сказать. Ты выглядишь ужасно.
Я смеюсь и обнимаю ее.
— Я скучала по тебе.
— А я по тебе. Но давай мы найдем для тебя смену одежды? Ты вся в крови.
Я опускаю взгляд на белую блузку, которую надела сегодня утром на рассвете.
— Кетчуп, вообще-то. Опасности, связанные с поездками на грузовиках.
— Все равно. Я принесу тебе одежду. И еще, народ! — Она поворачивается, обращаясь к своей семье. — Мы можем, пожалуйста, перенести вечеринку в дом и убраться со снега.
  
— Да, пойдемте, — говорит Нэнси. — И ты, Кэтрин.
— Но я не могу остаться. Я должна...
Мама Тома делает вид, что не слышит этого, и я тяжело вздыхаю. Вырваться из любящих объятий Уолшей может оказаться сложнее, чем я себе представляла.
— Кэтрин. — Голос Тома раздается у меня за спиной.
Я вдыхаю и поворачиваюсь лицом к неизбежному, но намеренно фокусирую свое внимание на Лоло, а не на своем бывшем.
— Привет. Ты должно быть Лоло.
— Да. — Лоло улыбается и протягивает руку, которую я пожимаю. — Приятно наконец-то познакомиться с тобой.
Я сужаю глаза и бросаю на нее подозрительный взгляд.
— Приятно или?..
— Интересно? — смеясь, уточняет она.
— Лучше, — говорю я, и с удивлением замечаю, что улыбаюсь в ответ. Я была готова возненавидеть ее, но она кажется... идеальной. Для него.
— Мне так жаль слышать о твоем несчастном случае. Как не вовремя, — говорит Лоло. — Как ты себя чувствуешь?
— Хорошо! — говорю я таким высоким голосом, что краем глаза замечаю, как Том удивленно вздрагивает от непривычного тона.
— Очень хорошо! — бормочу я. — Головная боль прошла. Спина немного чешется в месте швов, но все хорошо. Просто отлично.
Том теперь выглядит совершенно встревоженным, но я старательно избегаю его взгляда.
Я же не врала. Моей голове действительно стало лучше. И спине тоже.
А вот сердце? Честно говоря, я все больше беспокоюсь, что никогда не смогу собрать его воедино.
ГЛАВА 35
КЭТРИН
24 декабря, 14:30
В доме Уолшей очень шумно и в обычные дни. В канун Рождества возбужденная болтовня почти оглушительна, и мне требуется минута, чтобы найти тихий уголок. С мобильным телефоном, одолженным у младшей сестры Тома, Кайлы, я ныряю в кабинет Боба в дальней части дома. Вряд ли мне удастся многое сделать в канун Рождества, но, по крайней мере, могу начать процесс аннулирования кредитных карт, заказа нового телефона и...
— О! — Я прижимаю руку к своему колотящемуся сердцу. — Боб. Вы напугали меня до смерти!
— Извини, — с улыбкой говорит отец Тома. — Не обращай на меня внимания. Здесь. В моем собственном кабинет.
Я вздрогнула.
— Точно. Я — незваный гость.
— Никогда, — говорит он, ласково похлопывая меня по плечу и направляясь к буфету. — Полагаю, мне не стоит предлагать тебе выпить, учитывая, что у тебя шишка на голове?
— Если вы этого не сделаете, я могу расплакаться, — отвечаю я, кладу телефон Кайлы на столик и устраиваюсь в одном из уютных кресел с откидной спинкой, которые я всегда любила.
Боб присоединяется ко мне, протягивает мне бокал и садится в кресло рядом со мной. Мы чокаемся бокалами, и я делаю глоток. Проходит несколько мгновений дружеского молчания, прежде чем он заговаривает.
— Итак, Нэнси убедила тебя не ехать в Бостон?
Я бросаю на него взгляд.
— Это же Нэнси. Разве у меня когда-нибудь был шанс?
Он ласково улыбается.
— Она ни за что не допустит, чтобы это случилось. Она позвонила Айрин, как только Том рассказал ей о твоем плане побега.
— План побега, — повторяю я, взбалтывая виски. — Красноречивый выбор слов.
— Да уж. — Он хитро ухмыляется.
— Я слишком устала, чтобы даже думать о поездке в Бостон, но... — Я вздыхаю и отставляю стакан в сторону. — Я не могу остаться здесь. Не сегодня. Наверняка все это знают.
Улыбка Боба тускнеет.
— Да, мы знаем. Но это не значит, что мы не можем надеяться. И, возможно, убедить тебя остаться. Хотя бы до ужина? Ты сможешь уйти задолго до...
Полуночное предложение.
— Я не могу так поступить с Томом. И Лоло. Это их день. Их Рождество, — говорю я. — Я и так уже достаточно навредила. Но при любых других обстоятельствах вы бы не смогли меня выгнать, — добавляю я. — Я скучаю по вам, ребята. Особенно по вам Боб. — Я протягиваю руку, чтобы сжать его ладонь. — Это время года всегда было тяжелым для меня, но вы... вы всегда заботились о том, чтобы сделать его немного легче для меня.