Экстренный контакт (ЛП)

— Ну и дела. — Горби разочаровано постукивает кулаком по рулю. — Мне это кажется неправильным.
Мне тоже, Горби. Мне тоже.
Эта мысль вызывает немедленную волну вины, когда я думаю о Лоло, которая была очень приятной спутницей в течение последнего года и терпеливо ждала, пока я разберусь с беспорядком, который представляет собой Кэтрин.
Мне просто необходимо вернуться к ней. Увидеть ее лицо, чтобы забыть о Кэтрин.
Возможно.
— Итак. Вы не вместе. Что же такого в Чикаго, что вы так торопитесь успеть к Рождеству? — задумчиво спрашивает Горби, сминая обертку от бургера в шарик и протягивая ее мне. Я принимаю её и отдаю Кэтрин.
— Лоло, — говорит Кэтрин, наклоняясь вперед, чтобы положить обертку в маленький мусорный пакет, который Горби прикрепил к бардачку со стороны пассажира.
— Это грузовик? — спрашивает Горби.
Кэтрин разражается смехом, и даже я не могу скрыть улыбку.
— Горби, ты просто чудо — говорит Кэтрин. — Нет, Лоло — невеста Тома. Почти невеста.
— Томас! — Горби откидывается назад, чтобы окинуть меня оценивающим взглядом. — Ты женишься?
— Таков план. — Мой голос звучит отстраненно, даже для моих ушей.
— О чем мы говорим, о предложении в рождественское утро? — спрашивает Горби.
— В канун Рождества. В полночь.
От шока я поворачиваю голову в сторону Кэтрин.
— Ты знаешь о...
— Традиции Уолшей в канун Рождества? Конечно, знаю.
— Откуда?
Кэтрин пожимает плечами.
— Я помогала твоей маме оцифровать все ее фотографии в прошлом году. Они были сделаны миллиардом поколений назад. Это было трудно не заметить.
— Так, погоди. — Горби подносит кулак ко рту и пытается сдержать отрыжку. Ему это не удается. — Почему ты так удивлен, что она знает, Том? Вы же были женаты, верно? Разве она не узнала обо всей этой истории в канун Рождества?
— Спасибо, Горби, — говорит Кэтрин, наклоняясь вперед, чтобы выглянуть из-за меня и одарить его лучезарной улыбкой. — Спасибо, что спросил. Том? Что ты на это скажешь?
Черт. Этот разговор давно назрел, и все же сейчас я предпочел бы быть где-нибудь в другом месте.
— Не молчи, Том. Это очень важно, — говорит Горби, делая большой глоток содовой. — У нас здесь намечается прогресс.
— Прогресс? — Прогресс в чем, в самой странной в мире терапии для пар?
— Да, не молчи, Том! — Кэтрин ободряюще похлопывает меня по плечу и ухмыляется.
— Ладно, хорошо. Ты действительно хочешь это сделать? — спрашиваю я, с вызовом поднимая бровь.
Ее ухмылка слегка сползает, потому что Кэтрин так же, как и я, понимает, что мы вступаем на неизведанную территорию. Но она тоже должна понимать, что это нужно сделать.
— Мы с Ребеккой — отличные слушатели, — уверяет Горби. — Мы постоянно смотрим доктора Фила, и его правило номер пять — быть активным слушателем. Или правило номер шесть?
— Хорошо, Горби. Ты сам напросился. — Я немного смещаюсь, переключая свое внимание на него, потому что это проще, чем смотреть на Кэтрин, когда говорю это. — Нет. Я не делал Кэтрин предложения в канун Рождества, как это принято в моей семье.
— Понятно. — Горби кивает. — Кэтрин? Что ты чувствуешь по этому поводу?
Мы с ним оба смотрим на нее.
Она фыркает.
— Ничего.
— Ну же, Кэтрин. — Тон Горби слегка укоризненный. — Мы ничего не добьемся, если не разберемся со своими чувствами.
— У меня их нет. Спроси кого угодно.
— Не надо, — тихо говорю я ей, прежде чем успеваю подумать об этом. — Не делай этого. Не притворяйся, что ничего не чувствуешь. Только не со мной. Кэтрин, ты хочешь знать, почему я не сделал тебе предложение...
— Подожди. Остановись.
В ее приказе звучит отчаяние, которого я не понимаю. А мне нужно понять.
— Почему?
— Пожалуйста, Том. — Ее голос теперь спокойнее, но такой же твердый. — Давай сосредоточимся на будущем. Чтобы мы оба могли просто... двигаться дальше.
— Я думал, мы должны смириться с нашими чувствами? — Я говорю с улыбкой, пытаясь заставить ее улыбнуться в ответ.
Кэтрин не улыбается.
— Послушай. Я не для того рвала задницу, чтобы доставить тебя домой к сочельнику, чтобы ты мог погрязнуть в воспоминаниях. Хорошо?
  
Я ничего не говорю.
— Горби? Разве ты не согласен? Что Тому нужно сосредоточиться на том, чтобы жить дальше? — Это скорее приказ, чем вопрос, и наступает напряженная тишина, прерываемая только тем, что Горби делает последний большой глоток своей содовой.
В кабине тишина, только наш водитель блаженно смакует напиток, прежде чем заговорить.
— Ну, понимаете, мне неприятно не соглашаться с такой милой леди, но...
Кэтрин снова наклоняется вперед и бросает на водителя убийственный взгляд.
— Горби!
Я улыбаюсь, потому что это тот же тон, который она использует с упрямыми свидетелями, непокорными клиентами и адвокатами. Это работает в зале суда, работает и здесь, потому что Горби прочищает горло и кивает.
— Итак, Том, — говорит Горби. — Противостояние призракам — это хорошо, но мы не можем жить прошлым. Видишь разницу?
— Я не...
— Ты подготовил свое предложение? — продолжает Горби. — Давай потренируемся в этой области.
— О, да, давайте, — радостно восклицает Кэтрин, резко меняя амплуа, теперь, когда я оказался в центре внимания, и она может полностью увернуться от эмоциональных вопросов.
— У меня все в порядке, — говорю я немного отчаянно. — Я уже много раз прокручивал это предложение в голове.
Горби горестно качает головой.
— Не сработает. Когда произносишь вслух, получается по-другому.
— Правда? — огрызаюсь я, немного устав от Горби и его непрошеных советов, которые задевают те места, где я не хочу капаться. — Кто сказал? Опять доктор Фил?
— Не будь ворчуном, Том, — говорит Кэтрин. — И он прав. Ты же знаешь, я всегда репетирую свои заключительные речи вслух.
— Это другое. — Я смотрю на часы. Осталось три часа. И никакого пути к отступлению.
— Не совсем, — настаивает она. — Разве Лоло не заслуживает большего, чем какая-то никудышная, спонтанная болтовня?
Она не добавляет «как было со мной», но мне интересно, думает ли она об этом. Отчаянно надеюсь, что это не так. Надеюсь, что она понимает...
— Давай же, Том, — говорит Горби. — Представь, что нас здесь нет, и ты опускаешься на одно колено перед Лулу.
Ни Кэтрин, ни я его не поправляем.
Я закрываю глаза.
— Если я буду заниматься этой ерундой с репетицией предложения, я хочу получить кое-что взамен. Час молчания.
Горби отхлебывает свой напиток.
— Хм. Думаю, это возможно. Кэтрин?
— Конечно, я могу с этим справиться. — Она делает жестикулирующее движение рукой. — Приступай, Том. Делай предложение.
Не могу поверить, что думаю об этом, но перспектива молчания в конце слишком заманчива.
Я прочищаю горло.
— Ладно, Лоло. Мы встречаемся уже почти год. У нас были хорошие времена. Мы хорошо подходим друг другу...
Кэтрин притворяется, что засыпает.
— Боже правый, Том. Хочешь, чтобы она сказала «нет»?
Прежде чем успеваю ответить, в разговор вступает Горби. Кто бы сомневался?
— Это должно быть романтично, Том.
Я прижимаю большие пальцы к глазницам.
— Серьезно, Горби?
— Вот. — Он крутит ручку радиоприемника, пока не находит песню, которая ему нравится. — Это поможет. Настроит тебя на амурный лад.
Кэтрин кивает.
— Амурный лад, — повторяет она.
Баллада Глории Эстефан «Рождество твоими глазами» заполняет крошечную кабину. Я почти желаю, чтобы произошла еще одна автомобильная авария.
— Ну же, Том. Не стесняйся.
Я делаю глубокий вдох. Чем быстрее закончу с этим, тем быстрее получу свой час тишины.
— Ладно, Лоло. У моей семьи есть очень важная традиция в канун Рождества...
Кэтрин быстро опускает взгляд на свои руки, и я смотрю на нее.
— Эй, если это...
— Нет, нет. — Она поднимает глаза и снова улыбается. — Я в полном порядке. Чего не скажешь об этом предложении. Хочешь, чтобы я погуглила идеи предложений? Просто как запасной сценарий?